Work Text:
— А Лия здесь?
— Она ушла.
— Такая неприятность...
— Прости, я тут... похозяйничала.
Деметра быстро снимает обувь и проходит в гостиную. По пути от входной двери она встречает сброшенные в попыхах плащи из последней золотой коллекции, чемодан со сломанной застёжкой и такие, как у неё самые туфли. Только каблук повыше. Женщина поднимает упавшую старинную вешалку, которая, кажется, царапает паркет, и тяжело вздыхает.
В их квартире с Икаром Икара ее встретила примерно такой же бедлам. Сам парень сидел на разбитом диване и смотрел в одну точку, а вокруг окружил его лучшего друга. Деметра, наблюдая за девушкой примерно в таком же состоянии, понимает, что ночной полёт на крыльях без блокировки стал для каждого участника в этом любовном секторе фатальным. Ведущая, по правде говоря, ехала к Икару не так сильно, чтобы поддержать его, и получилось, сколько забрать Лию к себе. Но та справилась с этой частью быстрее.
И вот девушка лежит на диване с пустым взглядом и полупустой бутылкой вина в ножках стола. В старой толстовке Деметры и, кажется, на голом теле. Без макияжа, без привычных украшений, волосы какие-то, как собраны в разваливающийся пучок. Женщина прикрывает глаза и поднимается на второй этаж в спальню. Она знает, что найдёт там такой же беспорядок, что и везде. Чувствует сопутствующий взгляд девушки в спину. Деметра быстро включается обратно, обходит диван, чтобы оказаться напротив Лии. На ней мягкие штаны и теплые вязаные носочки, а лицо вымученно завязано в ладони.
— Я приберусь, — звук глухой, неровный. Деметра присаживается рядом и слегка шлёпает девушку по голым лодыжкам, как бы говоря «не смей». Лия поднимает на нее покрасневшие глаза и всё-таки забирает штаны. Она и правда продрогла. Не поднимаясь, девушка натягивает штанины и старается не смотреть на женщину — стыдно за весь этот бардак, который она устроила в истерике. — Ты же их защитила, да?
— Кого? — Деметра терпелово дожидается, пока Лия наденет штаны, а затем, поняв, что та не собирается брать носки, берется самостоятельно одевать золотце.
— Журналы, газеты, блоггеры... Я знаю, что если бы не ты, то всего это шум насчёт... утреннего твоего шоу было бы больше. — Лия вцепляется пальцем в крой штанов, перебирает ниточки во шве. Эй стыдно, что ее подруга так возносится с ней. — Они бы втоптали меня в грязь, я стала бы посмешищем.
Деметра не перебивает, продолжая кутать девушку. По возвращению той то и дело бегают мурашки, и женщинам уже самой холодно становится смотреть на нее. Поправляет подолы, возвращает верёвочки спиной вперед, надевает капюшон на голову Лии. Та работает потерянным птенцом.
— Знаешь, что самое глупое? Я сама поверила, что он меня любит. Что я бриллиант, что я особенная. А теперь...
Лия замолкает, чуть хмурясь и опуская взгляд. Деметра вновь вздыхает, но теперь уже легче — собирая с разработки:
— «Бриллианты можно втоптать в грязь. И они засверкают, смеясь».
— Откуда ты..? — Девушка впервые смотрит Деметре прямо в глаза. Взгляд мечется, что-то пытается найти в лице женщины.
— Ты сама мне это сказала. Давно. Я запомнила.
Деметра поднимается с дивана и направляется к кухне. Лия неверяще поворачивается за ней. Она не помнит, чтобы она говорила об этом когда-либо. Может, вообще не говорила. Женщина находит в одном из шкафов бокалы для вина и возвращения. Поднимает с пола бутылку и медленно разливает остатки вина по бокалам.
— Я не считаю себя бриллиантом. Я чувствую себя... песком, — голос девушки начинает дрожать, и вот-вот польются слезы. Вновь. Лия поджимает губы и поднимает взгляд на потолку. Натяжной потолок — пережиток прошлого, но такой любимый Деметрой — отобразить их силуэты. Женщина подхватывает оба бокала и протягивает один из них.
— Ты знаешь, что песчинки, попадая в раковину, становятся жемчугом? Ты просто на середине пути.
Она продолжала держать бокалы, всё с таким же серьёзным выражением лица, с каким сообщением о взрыве. Но если тогда они все были в замешательстве от событий, то сейчас — Деметра до невозможности серьезна и спокойна. Лия хотела бы верить, что женщина знает, что сейчас делает и как спасается от самой себя. Но ком в горле застраивается ещё выше, и слезы сами стекают по щекам. — Пей, золотце, а то больше не предложу.
Она послушно берет бокал в руки и вдруг издает звук — не то всхлип, не то смешок:
— Бриллианты, смеясь... Я даже смеяться разучилась, Дем.
— Ничего, научишься. «У нас с тобой есть время во всем мире», — Лия смотрит на нее, — и впервые за день подумала, как камень, который был в помолвочном кольце, перестал царапать ей душу.
Девушка залпом выпивает остатки вина и с характерным звуком подает бокал на стеклянный столик. Она облизывает губы и, замерев на несколько мгновений, поворачивается к женщине:
— Ты серьёзно запомнила то, что я сказала?
— Я всё запоминаю. «Это моя работа», — Деметра слегка пожимает плечами и с хитрым выражением лица, чуть улыбаясь, делает небольшой глоток вина.
— Это не работа. Это...
Деметра не даёт договорить — встаёт, подбирая пустую бутылку и бокал Лии в одну руку. У Деметры дрожали руки — мысленно подмечает девушку. Женщина оставляет их на кухонном острове и направляется на второй этаж. На полпути оборачивается на золотце, как бы спрашивая «идёшь?». Лия срывается с дивана (по мере своих пьяных возможностей) — оставаться одной она больше не хотела.