Chapter Text
Глава 1
В Петербурге уже несколько дней подряд моросил холодный осенний дождь. Дверь со скрипом приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить человека внутрь и захлопнулась. В приоткрытые межкомнатные двери робко прокрадывался лунные свет. Протягивая тонкие руки в темный корридор. Не квартира, а обитель призраков далекого прошлого. в воздухе пахло пылью и старым деревом, разрушающимся буквально от каждого движения. Петя протянул руку и щелкнул выключателем. Одинокая лампочка зажглась с опозданием, как будто раздумывая стоит ли вообще гореть. тускло освещая арочный потолок коридора. Лепнина, покрытая кракелюром трещин бежала по кантику потолка и скрывалась где-то в глубине квартиры. Замок на двери щелкнул и послушно встал в паз, словно тут было что охранять. Пустые комнаты, ободранные обои и тонкий слой воспоминаний в историческом центре Петербурга. На самом деле покупая такие квартиры люди вдохновляются историей, хотят видеть улочки вымощенные камнем, тихие дворы и гулять по набережной, без необходимости долго до нее ехать. Петя был не таким. Ему было все равно сколько поколений жило здесь, сколько рук прикасалось к латунной ручке парадной и проводили ли в этом здании собрания декабристы. Основная причина была в том, что хотелось сделать все так, как никогда не было. Хотелось чтобы на смену современной квартире в Москва-Сити пришла трешка в историческом центре Питера. Хотелось чтобы вместо окон от пола до потолка, были аккуратные окна, которые можно обычно закрыть стандартными шторами. Хотелось бы не видеть огней соседних башен, не ощущать как будто живешь в чертовом реалити шоу. Хотелось бы, но когда он оставался один, казалось тело все еще там, где-то в Москве, в своей дорогой и пафосной квартире, ровняет дорожки картой и глубоко вдыхает. Квартиру покупать всегда слишком сложно и хлопотно, но когда необходимо переезжать в другой город, перевозить пару чемоданов пожитков и полную голову воспоминаний, становится совсем не до выбора лучшего выхода на набережную и проверки хорошая ли проводка в новом жилище. Когда риелторка попросила рассказать что он хотел бы видеть в своем новом доме, Петя только пожал плечами и сказал: "Только не Москва-Сити". И молодая, бойкая риелторка Лилия Львовна, подобрала ему эту квартиру. Когда Петя первый раз вошел в эту дверь, он понял, что здесь получится перестать думать. точно получится занимать себя чем угодно. И сейчас, стоя в пустом коридоре, за семьсот километров от своей родной Москвы, казалось его завернули в саван и оставили лежать где-то, где нет ничего, ни времени, ни пространства, ни желаний.
***
Каждое утро начиналось у Пети одинаково. Он открывал глаза, вырываясь из липкой патоки, называемой теперь сном. Антидепрессанты и противотревожное душили в нем всё, что когда-то было им самим. Тонкая сетка трещин по потолку спокойно смотрели прямо в лицо и казалось, даже они насмехаются. В ванной капал кран, а где-то на улице мяукал кот, а серые свет красил все вокруг, превращая комнаты в картинку из фильма Белы Тарра.
Петя больше не смеялся. Он смеялся, когда его бил головой о лестницу Горюнов, смеялся, когда тот вспарывал ему живот, смеялся, когда его привезли в рехаб и когда отец молча смотрел на него, упаковываемого в комнату размеров два на два. Он смеялся почти всегда, до рехаба. А после уже ничего не мог с собой сделать. Губы просто не складывались в привычную позицию, а из груди не вырывалось ни звука. Да по сути он и не хотел. Сейчас он ничего не хотел. Жизнь, состоящая из желаний, превратилась в жизнь, состоящую из необходимости. Раньше он желал квартиру в элитном районе, машину, стоимостью, как квартира для среднего класса, желал секса, наркотиков, денег, часы и отдых на море. Он желал всё и всё получал. Сейчас он не хотел даже есть. В итоге жизнь сложилось в четкое расписание, которого он придерживался уже больше двух лет. Запомнив его ещё в стенах рехаба.
8:00 — подъем
8:10 — 8:20 — утренние процедуры. Сюда входило всё: чистка зубов, умывание, бритье, пару мазков увлажняющего крема на лицо и долгий взгляд на себя в зеркало. Изо дня в день ничего не менялось и пустота в глазах как будто не становилась больше. Как будто все так же как и раньше.
8:20 — 8:35 — завтрак. Бесполезное время, которое он посвящал тому, чтобы смотреть в чашку с черным чаем и попытке съесть куриное яйцо. "Это белок, Пётр, не стоит пренебрегать тем, что в яйцах содержится Омега-3, фолиевую кислоту, витамины А, К, Е, В12, селен, кальций, фосфор, биотин". Слова доктора Гримова не выходили из головы. Высокий и жилистый, он выглядел, как побег какого-то злого дерева, выпивающего из путников всю жизненную силу. Гримов Сергей Никитич. Единственный человек, перед который Петя был полностью открыт. Единственный за всю его жизнь. И что бы кто не говорил, Петя боялся разочаровать его. Хотя, тут врач не был одинок. Петя боялся разочаровать буквально каждого человека в своей жизни. И с этим он отлично справился, в отличии от всего остального.
8:35 — 8:45 — составление плана на день.
8:45 — 9:00 — подготовка к выполнению плана. Тут Петя обычно бездумно пялился на список дел на листе, список покупок и на множество всяких разных мелочей, которые нужно было сделать.
И ровно в 9 он выходил из дома, раньше он в это время выезжал, чтобы попасть на работу, но не сейчас.
Еще в рехабе он подал рапорт об увольнении. А отец отвез ему хорошему знакомому генералу Виктору Сергеевичу, который подмахнул его меньше чем за минуту и уволил Петеньку, как будто и не было его. Да и зачем управлению проблем. Торчали то все, но попадались единицы. Тем более так, как Петя. Горюнова взяли и посадили, но все равно на суде он успел сказать что майор толкал наркотики. Пусть сказал не громко, а слова не попали в протокол судебного заседания, но, как говорится, осадочек остался. Уже прошло два года с момента как он уволился. И ни на секунду не жалел. Ни мгновение в голове не задерживалась мысль, что он на самом деле мог остаться. Может в начале, еще когда он не осознавал, что с ним сделают и что он сделает. Но теперь. Теперь стало все понятно.
В Москве стало невыносимо, как только дверь квартиры в Москва сити, закрылась с тихим щелчком. Все стояло на своих местах, ни на одной поверхности ни пылинки. Только сверкающая чистота и ненавязчивый запах дорогих диффузоров. Петя это ненавидел. Всё это, что окружало его. ненавидел и хотел избавиться. Свои тайники он искал без ожидания что-то найти. Сомнений не было, отец пригнал в квартиру, целую стаю собак, для поиска наркотиков. Но всё же, хотелось понять все ли найдено. Понять и избавиться, пока не стало слишком поздно. Руки дрожали каждый раз, когда пытались нащупать пакетик. И каждый раз сердце пропускало удар, как только приходило понимание, что ничего не осталось. Через какое-то время, после возвращения Стало слишком мучительно смотреть вниз и понимать, что из всемогущего майора стал никем. Хотя, по большому счету, это было не так уж важно. По важности эти принципы и чувство собственного достоинства стояло на одной ступеньке с необходимостью постоянно проверять электронную почту. То есть примерно не имело никакого смысла.
Квартира продалась быстро. Оставаться в Москве не получалось, даже с той баснословной суммой, которая лежала на счету. Хотелось пропасть, раствориться в молочно-сером небытие и остаться лежать, окруженным холодом и пустым пространством.
***
Он помнил, как впервые встретился с отцом после рехаба. Хотя старался оттянуть встречу как мог.
Мама приготовила ужин, будто действительно был повод для гордости. Посреди стола возвышался огромный букет нарциссов. Сколько Петя себя помнил, отец приносил новый букет по средам. Но была суббота, а цветы выглядели слишком свежими.
— Нравится, Петенька?
Мама пристально посмотрела на него, накладывая в тарелку дымящегося мяса.
— Да.
— Тебе всегда нравились нарциссы. С детства так их любил, даже в комнату себе приносил и прятал за шторой.
В присутствии отца говорить о прошлом было слишком неловко. Казалось он оценивал малейшие штрихи Петиной личности. Оценивал и не одобрял.
— Давайте приступать.
Отец недовольно оглядел собравшихся и взял приборы.
Кабинет пах полиролью для мебели, бумагой и чем-то хвойным, от чего с детства у Пети щипало в носу. Отец всегда любил тяжелые запахи, такие, от которых першит в горле и хочется сидеть ровнее.
Юрий Андреевич не поднял головы, когда Петя вошел.
— Садись.
На столе лежала папка. Тонкая. Слишком тонкая, чтобы внутри было что-то хорошее.
Петя сел молча. После рехаба говорить вообще стало тяжело. Слова разбухали внутри и застревали где-то между ребрами, ворочались перебирая лапками и все никак не хотели собраться в предложения.
Отец листал бумаги. Спокойно, Будто перед ним был не сын, а секретарь с вопросом списания служебной машины.
— Квартиру в Сити продашь.
Петя поднял глаза, на мгновение не разобрав смысл сказанного.
— Что?
— Я сказал продашь.
И снова шелест бумаги. Голос не изменился. Все такой же спокойный, такой, после которого люди обычно соглашались и поспешно кивали.
— В Москве тебе больше делать нечего.
Внутри ничего не дрогнуло. Ни злости, Ни обиды, только усталость. Как будто они оба констатировали факт. Если подумать, быть в Москве не хотелось, как и просто быть.
— Это ссылка?
Отец впервые посмотрел на него. Взгляд был тяжелый и абсолютно холодный. Петя знал этот взгляд. Он предназначался тем, кто больше не был интересен ему.
— Это шанс, который я тебе больше не предложу.
***
Он запил таблетки в 8:56 и ровно в 9:00 уже замыкал дверь. Сегодня по расписанию было очень много дел.
— Молодой человек, касса самообслуживания свободна!
Петя кивнул, подкатывая тележку к аппарату. Квартира была слишком пустая и абсолютно не похожая на то, что планировалось изначально. Но разве что-то могло бы остановить в желании сделать ремонт.
Петя достал список и пробежался глазами сверху вниз, мысленно вычеркивая купленное.
— Давай быстрее.
Женский голос раздался совсем рядом и Петю обдало свежим облаком духов. Раньше он бы обернулся, попытался разглядеть кто же обладательница такого приятного голоса. Но теперь даже мысли не возникло.
— Юль, давай быстрее, у меня сегодня ещё дела!
— Какие у тебя дела? Снова на работу идти и всяких уродов ловить?
— Юль!!
Смутно знакомые голоса. На мгновение показалось, что когда-то он их где-то слышал. Мурашки побежали по спине и стало трудно дышать. Смутно знакомые голоса закладчиков, употребляющих, людей в кпз. Голоса звучащие на допросах и телефонной трубке. Петя быстрее допикал продукты и шлёпнул карту на терминал, в надежде, что он скорее сработает. Хотелось выйти на улицу в сырость и прохладу. Пусть холодные ветряные пальцы залезут под тонкое пальто, но только пропадут эти мысли. Вперед до раздвигающихся дверей и никаких голосов в голове. Ниче сложного, стоило только выйти на улицу.
Когда он покупал квартиру, надеялся весь ремонт делать сам, но теперь, пожив в отелях, понял, что не сможет одолеть этот пласт работы в одиночку. Поэтому теперь стоял в темном коридоре с прочным потолком и смотрел, как молодая блондинка носится по комнатам, с восторгом рассматривая лепнину на потолке.
— Петр Юрьевич, предлагаю вам...
— Вера, пожалуйста, просто Петя.
Девушка остановилась прямо напротив и критично осмотрела его.
— Петр Юрьевич, я привыкла быть профессионалом со своими клиентами.
Когда-то эту отличную дизайнерку посоветовали Пете какие-то знакомые из Москвы. Они купили квартиру в Питере и были просто в восторге от молодой Веры Дубиной. Энергичная, бойкая, веселая блондинка, с хорошим вкусом и приемлемыми ценами. С тех пор, видимо, много кто разглядели талант Веры Евгеньевны, и теперь цены у нее немного кусались. Но желание спать в чистой спальне, перевешивало все остальное. Тем более остались две квартиры в Москве, которые он сдавал в аренду и планировал на эти деньги спокойно существовать в северной столице.
— Ваша взяла Вера Евгеньевна.
Ему было все равно как называют его люди. Количеством прозвищ в жизни уже перевалило за пару десятков и ничего не изменилось бы, зови его кто-то по имени и отчеству. Лишь бы без звания, лишь бы не строгим больничным голосом Сергея Никитича.
— Здесь я предлагаю сделать спальню с эркером. Здесь сделаем комнату для приема гостей с телевизором и большим диваном, а там кабинет. Везде полностью заменим коммуникации и проводку. Потолки предлагаю оставить такими, как сейчас, особенно в коридоре. Обновим им внешний вид и лепнину, заменим утраты. В дальней комнате, из которой предполагается сделать кабинет, осталась печь, предлагаю ее отреставрировать и заказать плитки, чтобы мы могли оставить немного настоящего Петербурга в этой квартире.
На самом деле ему было все равно. Настолько, что мог согласиться бы и на интерьер в стиле людовика XIV. Хотя, возможно все же не настолько. Петя кивнул, голова начинала болеть и от этого перед глазами полетели цветные пятна.
— Давайте так и сделаем, Вера Евгеньевна. Сколько времени это займет?
Цепкий взгляд обежал помещение.
— Наверно пару тройку месяцев, все будет зависить от сопутствующий проблем. Да и пока непонятно сколько будет длиться согласование изменений планировки. В любом случае я постараюсь все ускорить.
— Хочу сам демонтировать пол и не нужные конструкции. Пришлите мне план демонтажа и макет того что должно получиться.
— Петр Юрьевич...
Девушка уже стояла у двери, явно собираясь уходить.
— Мне кажется я вас знаю.
— Вы меня с кем-то путаете, мы не могли встречаться.
— Может быть мне Дима рассказывал?
Брови съехались вместе, рисуя обеспокоенную складку.
—Может быть вы знаете старшего лейтенанта убойного отдела Диму Дубина? Он мой брат.
— Я не знаю полицейских Питера, извините.
Вера кивнула, но тень обеспокоенности не сходила с ее лица. Раньше Петя постарался бы отшутиться, придумал бы фразу, скрывшую неловкость и смог бы заставить ее поверить, не искать концов и вообще забыть о разговорах. Раньше Петя потащил бы ее в кровать. Но не сейчас. Сейчас ему нужно пить таблетки и соблюдать расписание дня. И перестать много думать. Перестать каждый раз вспоминать замызганную кирпичную кладку за московским клубом. Перестать вспоминать как шумит в голове от удара о железную лестницу и как нож входит в живот. Дверь громко хлопнула. И реальность навалилась так внезапно, удушающе и омерзительно.
В списке дел осталось два пункта.