Chapter Text
Как говорил Цзян Чэн: «Ты ходячая катастрофа, и чтобы ты не делал, всё будет через жопу». Вот и первый день обучения не стал исключением из того, что Вэй Ин вечно во что-то влипает.
Вообще Вэй Ин был очень рад поступив на физико-математический факультет. Он считал этот факультет даже лучше, чем инженерный. Хотя сам взял еще одни лекции с инженерного факультета — это было программирование.
И вот сейчас, он слушал лекцию от брата, который орал в трубку, а сам искал свой корпус. А ведь старшие рассказывали, как пройти туда, но он проигнорировал. Теперь ему приходилось терпеть крики Цзян Чэна, представляя, как тот закатывает глаза, сам он по сторонам не смотрел и не заметил, как налетел на кого-то. Он отклонился назад от столкновения, но ему не дали упасть, успев ухватить за талию.
И вот Вэй Ин пропал. Растворился без следа в этих янтарных глазах, что смотрели на него с неподдельным раздражением. В следующий миг Усянь пришел в себя, он затараторил, не давая себе передышки:
— Стой, подожди! — ухватив парня за руку. — Меня зовут Вэй Усянь, я только поступил и, кажется, потерялся. Скажи, как найти физико-математический корпус?
Парень молча указал за спину Вэй Ина на противоположную сторону улицы, где в нескольких метрах виднелась надпись факультета физмата. Вэй Ин хихикнул, ведь как это он не заметил? А парень двинулся дальше, но Усянь снова его остановил.
— Ого, какой таинственный! Я уже представился, а ты всё интригу держишь? Или ты настолько великая личность, что просто имя назвать — весь мир обрушится? Или мне постараться отгадать его? Подсказка будет? — продолжал быстро говорить Усянь, не успокаиваясь.
Он остановился, набрал побольше воздуха, обернулся:
— Лань Ванцзи. Впрочем, зачем тебе это знать? Наши дороги все равно больше не пересекутся, — после чего удалился.
— Это мы еще посмотрим! — ухмыльнулся Вэй Ин, сверкнув глазами, глядя вслед удаляющейся фигуре.
— Лань Ванцзи, ты явно не знаешь с кем связался, — и рванул в сторону своего факультета со скоростью выпущенной стрелы.
Оказавшись наконец там, где он должен был быть с самого начала, он получит звездюлей от брата, а затем и от старших с факультета, получив в наказание кучу мелких поручений.
— И как такой как ты, вообще сможет нормально учиться на таком факультете? — причитал Цзян Ваньинь. — И что тебя там так задержало? Или ты совсем слепой раз не заметил такой надписи размером два на два метра?
— Хватит уже, а? — отмахнулся Вэй Ин, плюхаясь наконец на стул.
— Я, между прочим, будущего коллегу нашел.
Цзян Чэн скрестил руки на груди и уставился на него с таким видом, будто готов был лично придушить.
— Будущего коллегу? Ты опять клеился к кому-то с химфака?
— Кажется с медфака, — поправил Вэй Ин с довольной ухмылкой.
— И не клеился я, а знакомился. Между прочим, очень важное знакомство. Его зовут Лань Ванцзи.
На секунду Цзян Чэн замер. Потом медленно побледнел, потом покраснел, а затем выдал такое длинное и витиеватое ругательство, что даже видавшие виды старшекурсники обернулись.
— Ты… — голос у Цзян Чэна сел от возмущения.
— Ты хоть понимаешь, кто это?
— Красивый парень, с недовольным лицом? — Вэй Ин закинул ногу на ногу.
— Ну, еще имя красивое.
— Это младший Лань. Ты хоть смотрел кому принадлежит этот университет? Прошу тебя не провоцируй, они смогут выгнать нас одним щелчком пальцев, если им не понравится твоё, именно твоё поведение! А в этом я точно уверен.
Вэй Ин на секунду задумался, затем его лицо озарила плохая идея.
— Значит он буквально здесь главный?
— Не смей, — предостерегающе поднял палец Цзян Ванинь.
— Чтобы не пришло в твою больную головушку, не смей!
— Я ничего не задумал, — невинно моргнул Вэй Ин.
— Просто хочу… ну, допустим, немного оживить его студенческую жизнь. Он выглядел так, будто ни разу не улыбался в этом году, хотя может вообще не улыбался.
— Он вообще не улыбается. Это легенда медфака, — простонал Цзян Чен, хватаясь за голову.
— Думаю, ты умудришься вляпаться так, что нас отчислят с волчьим билетом.
— Ой, да брось. Какой позор — отчисление? — Вэй Ин потянулся и хрустнул шеей.
— Я, между прочим, по экзаменам лучший среди всех на потоке. Меня терпеть будут, даже если я декану на стол залезу.
— Только не говори, что… — не веряще спросил Цзян Чэн.
— Это была проверка на прочность, — отмахнулся Вэй Ин.
— Ладно, расслабься. С Лань Ванцзи мы, может, и не увидимся больше. Он сам сказал.
— Сказал что?
— Что наши дороги не пересекутся, — Вэй Ин вдруг улыбнулся так, что Цзян Чэну стало не по себе.
— Но, знаешь, я всегда плохо воспринимал слово «нет».
— … Я сейчас сам на тебя заявление напишу.
— А вот это уже не по-братски.
***
На следующее утро Вэй Ин, вопреки здравому смыслу, проснулся с чётким планом. Это было странно, потому что обычно его планы рождались спонтанно, и тут же приводили к катастрофе.
— Я схожу на медфак, — объявил он за завтраком.
Цзян Чэн поперхнулся чаем.
— Ты не сходишь на медфак.
— Я просто посмотрю, как там устроено. Вдруг захочу перевестись? — мечтательно протянул Вэй Ин.
— Ты ненавидишь кровь, — напомнил Цзян Чэн.
— Ты прошлый раз зашивал свою куртку и чуть не упал в обморок, увидев красную нитку.
— Это была красная нитка, Цзян Чэн! Красная! Она имитировала… ну, всякое! У нормального человека может быть фобия!
— Ты физик. У тебя не может быть фобии на красный цвет.
— А вот и может, — с достоинством ответил Вэй Ин и поблагодарив сестру за завтрак, убежал из квартиры, не дожидаясь, пока брат запустит в него ложкой.
Корпус медфака располагался в противоположной части университетского городка. Он был тихим, стерильно-белым и пах чем-то лекарственным. Вэй Ин, который привык к вечным спорам, формулам на досках и разбросанным по аудиториям интегралам, чувствовал себя здесь чужеродным элементом.
Он прошёл мимо расписания, мимо стенда с дежурными объявлениями «Осторожно, кварцевание!» и, наконец, заметил знакомую фигуру в конце коридора.
Лань Ванцзи стоял у окна и что-то читал. Прямая спина, идеальный пробор, ни единого лишнего движения. Он выглядел так, будто его вырезали из журнала «Образцовый студент. Версия 2.0».
Вэй Ин на цыпочках подкрался поближе.
— Привет, сосед по несчастью!
Лань Ванцзи даже не вздрогнул. Медленно поднял глаза — холодные, как лед, которым в морге накрывают… ну, вы поняли.
— Ты. — Голос был ровным, но в нём чувствовалось что-то среднее между усталостью и предчувствием катастрофы.
— Я! — радостно подтвердил Вэй Ин.
— Видишь, а ты говорил, что не увидимся. Жизнь — штука сложная, полная случайностей.
— Это не случайность. Ты меня нашёл намеренно.
— Ну, технически — да. Но я предпочитаю называть это «упорством в достижении цели». Между прочим, похвальное качество для будущего учёного.
Лань Ванцзи закрыл книгу, которую даже не читал,и посмотрел прямо на него. Вэй Ин это сразу заметил — закладка так и торчала на третьей странице.
— Зачем ты здесь?
Вопрос прозвучал не как «что тебе нужно?», а как «что ты за человек, который тратит своё время на то, чтобы меня найти?».
Вэй Ин на секунду задумался. Хороший вопрос. Зачем? Просто чтобы доказать, что он может? Просто потому, что этот ледяной тип его зацепил? Или потому, что внутри зажглась лампочка под названием «вызов»?
— Хочу понять, — честно сказал он, — что за человек может быть настолько вежливо-холодным и при этом жить на свете.
Лань Ванцзи моргнул один раз. Два.
— Ты странный, — вынес он вердикт.
— Это мне уже говорили. Обычно — перед тем, как подружиться.
— Мы не подружимся.
— Посмотрим, — улыбнулся Вэй Ин, сверкнув глазами, и добавил, — Лань Ванцзи, а ты знаешь, какая средняя погрешность у человеческого глаза при оценке расстояния? Я вчера посчитал. Могу рассказать. Это очень увлекательно.
— Не надо.
— Слишком поздно! Итак, берём формулу…
— У меня пара через пять минут.
— А у меня через двадцать! Успеем! — Вэй Ин пристроился рядом и пошёл за ним, как хвост.
Лань Ванцзи ускорил шаг, но Вэй Ин не отставал.
***
Через три дня Цзян Чэн застал брата за неожиданным занятием. Вэй Ин стоял у плиты и сосредоточенно помешивал ложкой в кастрюле.
— Это что? — замер Цзян Чэн в дверях, подозрительно принюхиваясь.
— Каша, — не поднимая головы, гордо объявил Вэй Ин.
— Овсяная. С яблоком.
— Ты. Физик. Готовишь кашу, — медленно повторил Цзян Чэн, словно проверял, не сломался ли у него слух.
— Ты, который в прошлый раз сжёг яичницу до состояния угля, решил освоить кулинарию?
— Любой может ошибаться! — Вэй Ин наконец поднял взгляд. Вокруг его правого глаза красовалось небольшое пятно сажи.
— Сегодня будет по-другому. Я всё делал строго по рецепту.
Из-за плеча Цзян Чэна выглянула Цзян Яньли, которая как раз решила приготовить завтрак им всем.
— Ой, А-Ин решил приготовить завтрак, — мягко улыбнулась она, — какой ты молодец.
— Спасибо, сестрёнка, — просиял Вэй Ин.
— Хотя бы ты меня ценишь. А этот… — он кивнул в сторону брата, — этот сразу скептицизм разводит.
— Потому что от твоей прошлой «стряпни» даже дворовые собаки отказались, — буркнул Цзян Чэн, заглядывая в кастрюлю.
— И что это за хлопья? Они какие-то… незнакомые.
— Геркулес, — с достоинством ответил Вэй Ин.
— Самый лучший. Я специально ходил в магазин на соседней улице.
— Ты ходил в магазин? — Цзян Чэн прищурился.
— Добровольно? С деньгами? Ты точно заболел.
— А вот и нет, — отрезал Вэй Ин и снова начал мешать кашу, стараясь придать процессу максимально уверенный вид.
Цзян Яньли тем временем взяла со стола пустую упаковку и внимательно прочитала инструкцию.
— Вэй Ин… — осторожно начала она.
— Да?
— На коробке написано: «Не требует варки. Залейте кипятком на три минуты».
Повисла тишина.
Вэй Ин медленно опустил ложку. Посмотрел на кастрюлю. Посмотрел на коробку в руках Цзян Яньли. Потом снова на кастрюлю.
— Так это… — пробормотал он.
— То есть я полчаса стоял и мешал то, что нужно было просто залить?
— Именно, — подтвердил Цзян Чэн с таким злорадством, что его можно было резать и продавать.
— Теперь я точно знаю, что ты не заболел. Ты всё такой же идиот.
— Идиот, но с добрыми намерениями, — парировал Вэй Ин, выключая плиту.
— И вообще, это не моя вина. Это дизайн упаковки вводит в заблуждение.
Цзян Яньли тихо засмеялась, убирая за ухо прядь волос.
— Так для кого каша, Вэй Ин?
Вэй Ин на секунду замялся. Потом пожал плечами с наигранной беззаботностью.
— Да так… для себя. Решил питаться правильно. Вдруг я спортсменом захочу стать?
— Ты в жизни двух раз не отжался, — фыркнул Цзян Чэн.
— А вот в этом месяце три! — гордо ответил Вэй Ин и тут же осекся, поняв, что сказал лишнего.
Цзян Чэн и Цзян Яньли переглянулись.
— В этом месяце? — медленно повторил Цзян Чэн.
— То есть до этого ты вообще не отжимался, а теперь вдруг за три дня три раза?
— Все когда-то начинают, — пробормотал Вэй Ин, отворачиваясь к плите и делая вид, что спасает переваренную кашу.
Цзян Яньли снова посмотрела на пустую коробку из-под геркулеса. Потом на сажу на щеке Вэй Ина. Потом задержала взгляд на его спине — чуть более прямой, чем обычно.
— Это из-за того парня с медфака? — вдруг тихо спросила она.
Вэй Ин вздрогнул и чуть не уронил ложку.
— Что? Нет! С чего вы взяли?
— Ты три дня подряд упоминаешь какого-то медика, — с абсолютно невинным видом сказала Цзян Яньли.
— За ужином, за завтраком и даже когда мы смотрели новости. И про кашу ты вчера говорил — что если научиться готовить, то это будет «полезный навык». Полезный для кого?
Вэй Ин открыл рот. Закрыл.
— Это не потому, что… просто… я…
— Каша для него? — прямо спросил Цзян Чэн, скрестив руки на груди.
— Каша ни для кого! Каша для меня! — взорвался Вэй Ин.
— Я просто хочу научиться готовить, потому что взрослый человек должен уметь себя прокормить! А Лань Ванцзи здесь вообще не при чём! Вообще! Абсолютно!
***
На следующий день Вэй Ин явился на медфак с пластиковым контейнером в руках. Он провёл бессонную ночь, пересмотрев шесть видео-рецептов и дважды едва не устроив пожар. В итоге получилось нечто, отдалённо напоминающее рисовые шарики. Ну, если сильно прищуриться и хорошо подумать о чём-то добром.
Лань Ванцзи стоял на привычном месте — у окна, с книгой в руках. Увидев приближающегося Вэй Ина, он как будто стал ещё прямее.
— Доброе утро! — Вэй Ин помахал контейнером, как знаменем. — Я тут подумал: мы неправильно начали знакомство. Сначала нужно наладить гастрономическую связь. Это я, между прочим, сам готовил.
Лань Ванцзи перевёл взгляд с контейнера на лицо Вэй Ина, потом обратно.
— Нет.
— Ты даже не посмотрел! — возмутился Вэй Ин, открывая крышку. Внутри лежали шесть бледных комков, один из которых подозрительно дымился, — вот! Эксклюзив!
— Это опасно для жизни, — ровным голосом сказал Лань Ванцзи.
— Это безобидно! — соврал Вэй Ин, потому что сам ещё не пробовал.
— Просто… визуально не очень. Но на вкус!
— Ты их пробовал?
— Конечно! — соврал Вэй Ин во второй раз и сунул один шарик в рот. Лицо его на секунду исказилось, но он с героическим усилием проглотил.
— Видишь? Жив и здоров.
Лань Ванцзи смотрел на него с выражением, которое можно было прочитать как «ты самый странный организм, встреченный мной за всю практику».
— Мне нужно идти, — сказал он и развернулся.
— Постой! — Вэй Ин догнал его в три шага.
— Ну возьми хотя бы один. На всякий случай. Вдруг ты пропускаешь завтрак? У тебя вид человека, который забывает поесть.
— Я не забываю.
— Тогда съешь ради знакомства.
— Мы уже познакомились.
— Ради углубления знакомства! — Вэй Ин сунул контейнер прямо под нос Лань Ванцзи.
— Ну пожалуйста. Я старался. У меня теперь на лбу ожог от масла, между прочим.
Лань Ванцзи на секунду замер. В его ледяных глазах мелькнуло что-то неуловимое — может быть, усталость, может быть, сомнение. Он аккуратно, двумя пальцами, взял один шарик.
Вэй Ин затаил дыхание. Лань Ванцзи откусил крошечный кусочек. Помолчал.
— Соль, — сказал он.
— Ты забыл соль. И рис переварен. И внутри сырой.
Он аккуратно положил надкушенный шарик обратно в контейнер, достал из кармана влажную салфетку, вытер пальцы и ушёл.
Вэй Ин остался стоять с контейнером, чувствуя, как внутри смешиваются гордость и глухая обида.
«Ничего», — подумал он. — «Это только начало».
***
Через неделю Вэй Ин освоил три вида каш, научился не сжигать яичницу и даже приготовил суп, который Цзян Яньли описала как «съедобный» — высшая похвала из возможных.
Он приносил Лань Ванцзи еду каждый день. В понедельник — печенье в форме сердечек, получились бесформенные лепёшки. Во вторник — яблочный пирог, который сгорел снизу, но сверху был почти хорош. В среду — овощной салат, Вэй Ин случайно добавил вместо уксуса уксусную эссенцию и сам едва не ослеп.
Лань Ванцзи брал. Пробовал. Комментировал:
— Пересолено.
— Недожарено.
— Это невозможно есть.
— Ты положил сахар вместо соли.
— В этом супе плавает твоя бровь. Посмотри в зеркало.
Но ни разу он не сказал «спасибо». Ни разу не улыбнулся. И ни разу не съел больше одного укуса. На восьмой день Вэй Ин пришёл с пустыми руками. Лань Ванцзи, который уже почти привык к ежедневным появлениям этого бешеного физика, на секунду замер.
— Сегодня без еды? — спросил он. Голос звучал как обычно — равнодушно. Но Вэй Ину показалось, что в нём проскользнула тень любопытства.
— А смысл? — Вэй Ин плюхнулся на подоконник рядом с ним, что было строжайше запрещено правилами медфака, но его это никогда не останавливало.
— Ты всё равно не ешь. Я стараюсь, учусь, я даже книгу по кулинарии купил, а ты…
— Ты просил меня пробовать? — перебил Лань Ванцзи.
— Ну…
— Я пробую. Каждый день. Это не значит, что я должен врать о вкусе.
Вэй Ин замолчал. Солнце светило в окно, и в этом свете Лань Ванцзи казался ещё более нереальным — словно высеченная из мрамора статуя, которой всё равно на мир.
— Ладно, — наконец выдохнул Вэй Ин, и в его голосе не было привычной бравады. — Ладно. Понял. Не нравится — не нравится. Но ты хоть раз попробовал то, что я приготовил, и не скривился?
Лань Ванцзи посмотрел на него долгим взглядом.
— Во вторник. Пирог. Верхняя корочка была… приемлемой.
Вэй Ин почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Приемлемой! Это почти комплимент! От Лань Ванцзи — вообще подвиг!
— Тогда завтра я испеку новый пирог, — твёрдо сказал он.
— И на этот раз он будет идеальным.
Лань Ванцзи ничего не ответил. Отвернулся к окну, делая вид, что читает книгу. Но Вэй Ин заметил: уголок его губ чуть-чуть, на миллиметр, дрогнул. Возможно, ему просто показалось.
***
К концу первого месяца Вэй Ин уже умел готовить десять блюд. Не идеально, но так, что Цзян Чэн перестал проверять еду на предмет отравления, а Цзян Яньли иногда просила его помочь на кухне — высшее признание. Он по-прежнему приносил Лань Ванцзи угощения. И по-прежнему получал короткие, ледяные рецензии.
«Съедобно».
«Нормально».
«Не отравился».
Однажды Вэй Ин застал Лань Ванцзи в университетском кафе. Тот сидел в одиночестве перед чашкой чёрного чая и больше ничем.
— Ты опять не ешь? — Вэй Ин плюхнулся напротив, ставя перед ним тарелку с запеканкой, которую приготовил утром.
— Это творожная. С изюмом. Я специально для тебя изюм положил, потому что ты сладкое, кажется, не очень любишь, но изюм нейтральный.
Лань Ванцзи посмотрел на тарелку. Потом на Вэй Ина.
— Почему ты продолжаешь?
— Что продолжаю?
— Готовить. Приносить. Тратить время. — Голос Лань Ванцзи звучал спокойно, но в нём проступило что-то, похожее на недоумение.
— Я не просил. Я не благодарю. Я не ем больше одного куска. Это неэффективно.
Вэй Ин на секунду задумался.
— Понимаешь, — сказал он, крутя в пальцах ложку, — я привык, что если что-то делаю — то результат должен быть сразу. Формула — ответ. Эксперимент — данные. А здесь… здесь результат другой.
— Какой?
— Ты пробуешь. Ты говоришь, что получилось, а что нет. Ты… — Вэй Ин запнулся, подбирая слова.
— Ты меня замечаешь. Хотя бы на минуту. Хотя бы чтобы сказать «пересолено».
Лань Ванцзи молчал. Долго. Так долго, что Вэй Ин уже пожалел о своей откровенности и решил, что сейчас встанет и уйдёт, чтобы не выглядеть жалко. Но Лань Ванцзи медленно взял ложку. Отломил кусочек запеканки. Попробовал.
— Изюма много, — сказал он
— В следующий раз клади меньше.
И съел ещё один кусок. Вэй Ин почувствовал, как улыбка расползается по лицу, широкая, дурацкая, ничем не сдерживаемая. Он хотел что-то сказать — что-то весёлое, остроумное, но в горле стоял ком. Вместо этого он спросил:
— Так будет следующий раз?
Лань Ванцзи поднял на него глаза. Янтарные, холодные, бесконечно далёкие. И сказал:
— Ты всё равно придёшь. Даже если я скажу «нет».
— Это точно, — просиял Вэй Ин.
***
Цзян Чэн потом долго не мог поверить, что Вэй Ин вернулся домой без обычного рассказа о том, как Лань Ванцзи его проигнорировал.
— Он сказал «в следующий раз», — гордо сообщил Вэй Ин, развалившись на диване.
— Это прогресс.
— Прогресс? — Цзян Чэн скептически поднял бровь.
— Через месяц упорной готовки и унижений ты добился того, что он сказал «в следующий раз»? Ты в курсе, что нормальные люди на этом этапе уже встречаются?
— Мы не встречаемся.
— А чем вы тогда занимаетесь?
Вэй Ин задумался.
— Я его кормлю, — наконец сказал он. — А он меня… терпит.
— Это называется «ухаживание», — вздохнула Цзян Яньли, которая варила чай на кухне.
— Ты ухаживаешь. А он не обращает внимания.
— Обращает! — возмутился Вэй Ин, садясь.
— Он сказал, что я пересолил! Это внимание к деталям!
Цзян Яньли и Цзян Чэн переглянулись с одинаковым выражением «с этим человеком что-то не так».
— Ладно, — махнул рукой Цзян Чэн.
— Твоя жизнь. Твоя еда. Твоё… пересоленное счастье. Но когда он тебя окончательно пошлёт — не приходи плакаться.
— Не пошлёт, — уверенно сказал Вэй Ин, глядя в потолок.
— Он уже пробовал. Не получилось.
Он закрыл глаза и улыбнулся, вспоминая, как Лань Ванцзи съел тот второй кусок. Медленно. Почти незаметно. Будто делал одолжение. Но съел. А значит, будет и третий. И десятый. И однажды, может быть, даже целая тарелка. Вэй Ин был терпеливым. Он же физик. Он знал, что некоторые процессы требуют времени. Даже если объект исследований упорно притворяется, что не замечает экспериментатора.
Прошло два года.
Два года, три месяца и семь дней — если быть точным. Вэй Ин не считал, конечно. Это было бы глупо. Просто у него была отличная память на даты.
Он всё так же готовил. Теперь уже профессионально — на зависть любой домохозяйке. Цзян Яньли всерьёз предлагала открыть кулинарный блог, потому что его запечённый лосось получил одобрение даже от их придирчивой матери. Цзян Чэн молча ел и больше не критиковал — высшая форма признания. И он всё так же носил еду Лань Ванцзи.
Каждый день. Без выходных. Даже когда болел — тогда просил Цзян Яньли помочь, потому что сам не мог стоять у плиты. Они не стали друзьями. В классическом понимании этого слова.
Они вообще никем не стали. Лань Ванцзи по-прежнему был ледяным, неприступным и вежливо-холодным. Он принимал еду. Пробовал. Комментировал короткими фразами: «хорошо», «нормально», «можно было меньше соли». Иногда — очень редко — съедал почти всё.
Но ни разу за два года он не сказал «спасибо». Ни разу не улыбнулся. Ни разу не пригласил остаться дольше, чем на пять минут. Вэй Ин оставался сам. Назойливый. Громкий. Вечно улыбающийся. Вечно приходящий с контейнером наперевес. Весь медфак знал Вэй Ина в лицо. Его называли «тот физик, который таскается за младшим Ланем». Кто-то посмеивался. Кто-то завидовал. Кто-то крутил пальцем у виска. Вэй Ину было всё равно. Пока не случился тот день.
Это была обычная среда. Вэй Ин пришёл к корпусу медфака с термосом грибного супа — новый рецепт, выверенный до миллиграмма. Он даже прихватил две ложки, потому что подумал: «А вдруг сегодня тот самый день, когда он согласится поесть вместе?»
Лань Ванцзи стоял в холле. Не один. Рядом с ним был высокий светловолосый парень — Сяо Синчень, его друг, единственный человек, которого Вэй Ин видел рядом с Лань Ванцзи чаще, чем на пять минут. Они о чём-то говорили. Тихо. Серьёзно. Вэй Ин, как обычно, никого не ждал и не стучался.
— Лань Ванцзи! А я к тебе с сюрпризом! Грибной суп, собственного приготовления, между прочим, три часа варил, — он ворвался в их разговор с привычной бесцеремонностью, протягивая термос. — Угадай, какой секретный ингредиент я туда положил?
Он ожидал обычного. Недовольного взгляда. Короткой фразы. Может быть, если повезёт, Лань Ванцзи молча откроет крышку и понюхает, прежде чем вынести вердикт.
Но Лань Ванцзи посмотрел на него так, как никогда раньше. Не устало. Не холодно. С яростью.
— Хватит.
Голос был тихим. Но в этой тишине было больше силы, чем в любом крике. Вэй Ин замер. Термос замер в воздухе.
— Лань Ванцзи? — растерянно моргнул он.
— Что-то не так? Я могу переделать суп, если…
— Оставь меня в покое.
Лань Ванцзи сделал шаг вперёд, и Вэй Ин впервые за два года невольно отступил. Не потому, что испугался. А потому что в этих янтарных глазах, которые он привык считать просто холодными, теперь читалось что-то настоящее. И это «настоящее» было направлено против него.
— Я сыт по горло.
Каждое слово падало отдельным ударом. Чётко. Неумолимо.
— От тебя одни проблемы. Ты как заведённая муха, что назойливо жужжит над ухом. День за днём. Два года. Ты — проблема, которую я не просил.
Сяо Синчень сделал шаг назад, будто понимал, что сейчас будет лучше отойти. Его лицо было напряжённым, но он молчал.
— Проваливай, — сказал Лань Ванцзи, и это слово прозвучало финальным аккордом.
— И больше не приходи.
Он развернулся и ушёл. Быстро. Жёстко. Не оглядываясь. Сяо Синчень бросил на Вэй Ина быстрый взгляд — в котором было что-то похожее на сочувствие, но Вэй Ин не успел его разобрать, потому что Сяо Синчень тоже развернулся и пошёл за другом.
Вэй Ин остался один. С термосом в руках, посреди холла медфака, где его никто не трогал, но все смотрели. Он вдруг почувствовал эти взгляды — любопытные, жалостливые, злорадные. Десятки глаз, которые наблюдали, как «тот физик» получил по заслугам.
Он хотел улыбнуться. Как обычно. Пожать плечами. Сказать что-то вроде «ну, не в этот раз» или «бывает, что поделать». Но улыбка не получалась. Руки с термосом дрожали. Он не помнил, как вышел из корпуса. Не помнил, как дошёл до дома. Не помнил, как открыл дверь.
— Вэй Ин? Ты рано, — сказала Цзян Яньли, поднимая голову от книги. Увидела его лицо и замолчала.
Цзян Чэн, который сидел за компьютером с наушниками, снял их, почувствовав странную тишину.
— Что случилось? — спросил он грубо, но в этой грубости была тревога.
Вэй Ин поставил термос на стол. Медленно. Осторожно. Будто он был сделан из стекла.
— Он сказал, чтобы я проваливал, — сказал Вэй Ин. Голос звучал ровно. Слишком ровно.
— Сказал, что я как муха. Что сыт по горло. Что от меня одни проблемы.
Цзян Яньли прикрыла рот руками. Цзян Чэн медленно побледнел, потом покраснел, потом сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Я убью его, — сказал он. — Я убью этого выморозка.
— Не надо, — покачал головой Вэй Ин. — Он прав.
— Что?! — выплеснул Цзян Чен опустив руки и разжав кулаки.
— Он прав, — повторил Вэй Ин.
— Я два года лез в его жизнь. Он не просил. Он не говорил «да». Он просто молча терпел. А я думал… — Вэй Ин запнулся, глотнул воздух.
— Я думал, что если буду стараться, то возможно однажды…
Он не договорил. Потому что, если договорить, придётся признать, что два года, три месяца и семь дней были потрачены впустую. А это было слишком больно.
Он сел на диван. Не развалился, как обычно. Просто сел — прямо, неестественно прямо — и уставился в одну точку. Цзян Яньли подошла и села рядом, обняла. Молча. Цзян Чэн открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но посмотрел на брата и закрыл рот.
— Я приготовил суп, — вдруг сказал Вэй Ин. — Грибной. Это новый рецепт. Хотел, чтобы он попробовал.
Он открыл термос. Пар пошёл вверх — ароматный, грибной, такой домашний. Взял ложку, зачерпнул, попробовал.
— Вкусно, — сказал он тихо всхлипнув. — Получилось вкусно, жаль, что он не попробует.
Цзян Яньли погладила Вэй Ина по спине. Цзян Чэн отвернулся к окну и долго смотрел на улицу, сжимая и разжимая челюсть. А Вэй Ин сидел и ел суп, слезы стекали по щекам. И он не замечал вкуса.