Work Text:
Все прекрасно знают, что Тачибана и Нанасе не разлей вода. Всегда и всюду вместе, друг за другом присматривают (хотя Макото, объективно, выполняет роль присматривающего с большим усердием), помогают друг другу с учебой и так далее. Но что случается, когда дети вырастают? Не будут же они всю жизнь вместе? По крайней мере, Харука об этом не думал ровно до той поры, пока Макото не ошеломил его новостью о своем намерении поступать в университет в Токио. На фоне гремели салюты фестиваля, но Нанасе их не слышал. Он, в принципе, ничего вообще не слышал, кроме слов «Я уезжаю в Токио», биения своего сердца, и своих мыслей.
— Да делай, что хочешь! — вскрикнул он, стремительно удаляясь, оставляя и без того взволнованного Макото одного посреди фестиваля.
Добравшись домой, Хару громко хлопнул дверью в свою комнату, падая на кровать. На душе было непривычно тяжело. Как Тачибана может так с ним поступать?! Как он может поступать куда-то так далеко?! Неужели, ему все равно на Хару?!
Хару забрался под легкое летнее одеяло, прикрыв глаза. Никогда в жизни ему не приходило в голову, что Макото это «что-то отдельное», какой-то целый, отдельный человек, со своими целями и своей судьбой. И сейчас, когда это осознание накрыло парня с головой, на глаза навернулись слезы: он не готов отпускать своего лучшего друга. Не готов расставаться с человеком, который ему ближе всех, который проводил с ним времени больше, чем оба родителя Нанасе вместе взятые. Человек, без которого Хару себя во взрослом возрасте не может представить. В голове, при мыслях о будущем, всегда картина: Нанасе Харука, чем бы он ни занимался в будущем, и, о, вот же он — Тачибана Макото, тут как тут, всегда рядышком, всегда улыбается. Никогда в жизни Нанасе не задумывался о том, что Макото, так-то, в будущем будет с кем-то встречаться, а потом и вовсе женится, и что у него будут свои дети и своя жизнь. Даже если и представлял себе своего лучшего друга с девушкой, то девушка эта была всегда темноволосая, с синими глазами, спокойным лицом… В общем, подозрительно похожая на самого Харуку. И звали ее, вероятно, так же, так как мозг самого Нанасе не мог представить Макото, произносящего чье-то другое имя с такой же заботой и любовью, как он делает с именем Хару. Не мог представить, чтобы Макото смотрел на кого-то с таким же трепетом и обожанием, как смотрит на Хару, чтобы заботился и терпел выходки кого-то так же, как Хару.
Осознание, что он влюблен в своего лучшего друга зашло без стука и не снимая обуви. По щеке скатилась одинокая слезинка, а за ней еще одна, и еще. Нанасе тихонько шмыгнул носом, чувствуя, что сердце рвется на части от того, что Тачибана уедет, и, в конце концов, забудет о нем, о Хару, о своем лучшем друге.
Стук в дверь заставил парня быстро выползти из-под одеяла, наспех вытирая глаза. Кто бы это ни был, мама, папа, или сосед, ему не хотелось, чтоб они видели, что он плакал. Спустившись вниз по ступенькам, он медленно приоткрыл дверь, ожидая увидеть кого угодно. Как оказалось, не «кого угодно», так как увидев стоящего на пороге дома Тачибану, Харука на мгновение потерялся.
— Хару, ты что, плакал? — взволнованно спросил Макото, и Нанасе, понимая, что Тачибана его читает как открытую книгу, даже не пытается больше казаться непоколебимым. Глаза снова начали блестеть от слез, губа задрожала, и он бросился на шею друга, крепко сжимая того в своих объятиях.
Макото, не привыкший к такой эмоциональности Харуки, в панике крепко обнял того в ответ, на секунду оказываясь в состоянии «бей или беги». Но, поняв, что его дорогой Хару в безопасности, он вздохнул с облегчением, аккуратно поглаживая того по спине.
— Ну-ну, все хорошо, давай зайдем в дом, ладно?
Хару просто кивнул, все еще обнимая друга, словно боясь, что, отпустив его, снова окажется один.
Зайдя в комнату Нанасе, Макото аккуратно прикрыл дверь, усаживаясь на кровать и усаживая друга рядом. Хару уже не плакал, но выглядел как побитый пес с грустными глазами, вцепившийся в руку друга мертвой хваткой.
— Эй, Хару, — тихо начал Тачибана, приобнимая друга за плечи, нежно их поглаживая. — Ты в порядке?
— Да, — тихо ответил Нанасе, кивая. — Все хорошо.
— Это из-за Токио? — вздохнул Макото, зная, что реальный ответ на его вопрос был далеко не «Да». — Я еще никуда не поступил, нам еще пару лет школы осталось ведь. Я просто…
— Я не готов к тому, что ты уедешь, — тихо признался Хару, потупив взгляд. — Я не могу себе представить жизнь без тебя.
Тачибана удивленно посмотрел на друга, немного шокированный такой честностью и уязвимостью. Словно Нанасе разрушил все стены, которые всегда были частью его невозмутимого характера, и предстал перед своим лучшим другом, наконец-то, искренним. Уровень доверия и комфорта между ними был настолько велик, что он смог переступить через себя, через свою гордость, и честно признаться в своих страхах.
— Мы всегда были очень близки, — кивнул Макото. — Я тоже не представляю себе начать день без тебя под боком.
— Пожалуйста, не говори «были». — прошептал Нанасе, утыкаясь лицом в плечо друга.
Макото мгновенно приобнял Хару, инстинктивно, и попытался заглянуть тому в глаза, которые он прятал.
— Что?
— Не говори «были», не говори «были близки», — повторил он шепотом. — Звучит так, будто ты уже готовишься со мной расстаться.
В груди у Тачибаны что-то болезненно екнуло, и он поджал губы, притягивая Хару ближе к себе.
— Нет, нет, Хару, ты всегда будешь моим лучшим другом, — нежно произнес он, обнимая расстроенного Харуку. — Ты для меня слишком много значишь, чтобы просто… Забыть о тебе, когда мы закончим школу. Я просто… Не хочу, чтобы ты пропустил что-то в жизни из-за меня.
Нанасе поднял на него глаза, удивленный и потерянный. Пропустить что-то из-за Макото? Да если бы не Макото, то Хару бы пропустил абсолютно все: дружба, фестивали, клуб плавания и бесчисленные турниры, ночевки, поездки…
— Если бы не ты, я бы даже шнурки завязывать не умел. — возразил Нанасе, голос которого был полон недоумения: как Макото вообще мог такое себе надумать?
— Что? Шнурки?
— Это же ты научил меня шнурки на кедах завязывать. Еще тогда, в младшей школе. Меня дразнили из-за обуви на этих липучках, потому что я не умел пользоваться шнурками, и ты меня научил завязывать их «бантиком». — агрессивно нахмурился Хару. Он растерян: то, что Тачибана забыл что-то настолько важное абсолютно недопустимо.
— А, ну… — пробубнил Макото, потупив взгляд. — Это же…
— И ты мне говоришь, что не хочешь, чтобы я из-за тебя что-то пропустил? Да только благодаря тебе у меня вообще есть воспоминания! — повысил голос Нанасе. — Я что, по-твоему, тебя за балласт принимаю? Я тоже не могу представить себе идти в школу без тебя, собираться без твоих утренних визитов. Для меня это единственный способ начать день. Когда ты болел и оставался дома, я места себе не находил!
Видя, что Хару снова начал поддаваться сильным эмоциям, Макото аккуратно взял его руку в свою, и тот успокоился, сжимая ее в ответ. Это заставило Тачибану улыбнуться: он и вправду знал его от и до, и мог быть для него своего рода успокоительным.
— Я помню, правда помню, — спокойно ответил он, поглаживая кисть Нанасе подушечкой своего большого пальца. — И знаю, что ты до сих пор их так завязываешь. Я не забыл, для меня это тоже важно.
Хару посмотрел на него, медленно кивая. То, с каким терпением Макото вел себя с ним, в то время, как многие бы уже послали самого Харуку на три веселых буквы, заставляло сердце парня трепетать в груди. Его глаза смотрели на Нанасе, словно тот маленький уличный котенок, которого надо успокоить и приручить, в них столько доброты и заботы, что Хару вздохнул так тяжело, будто не дышал вечность.
— Мне надо тебе кое-что сказать. — прошептал он, тихо прочистив горло.
— Хорошо, я тебя слушаю. — кивнул Макото, двигаясь ближе к другу, все еще держа его за руку.
— Ты сейчас, ну… У тебя кто-то есть? — аккуратно спросил Нанасе, смотря на Тачибану своими любопытными синими глазами, полными надежды и уязвимости.
— Кто-то? Девушка, это имеешь в виду?
— Ну да. Есть?
— Нет.
Хару мгновенно поднял глаза на Макото, не в силах скрыть радости, которая прямо плясала в его глазах. Тачибана слегка улыбнулся, глядя в ответ на Нанасе.
— А… А что? — смущенно спросил он, легонько поглаживая руку друга.
— Я должен сказать тебе, что я… Что ты мне нравишься, короче говоря. — слегка покраснел Харука, потупив взгляд.
Он ожидал всего: Макото будет расстроен, или же Макото будет рад, возможно, Макото скажет, что ему нужно время подумать. Но Макото превзошел все его ожидания, выпалив внезапное:
— А-а как же Рин?
Глаза Нанасе округлились, уставившись на друга.
— А он тут причем вообще?
— Ну, как же, вы разве не..? — в недоумении спросил Тачибана, и, видя на лице Нанасе такое же недоумение, почти перешел на писк. — Разве ты и Рин не встречаетесь?
— Что… Нет! Стоп, погоди, — прикрыл глаза Хару, качая головой из стороны в сторону. — С чего ты это вообще взял?
— Мы… Мы все так думали, — смущенно пробормотал парень, краснея. — И-и я, и Рей, и Нагиса… Да, честно говоря, даже Гоу так думала.
— Тогда спрошу по-другому: с чего вы все это взяли?
Макото стыдливо отвернулся, чувствуя, как горят уши и щеки.
— Ну… Когда Рин вернулся из Австралии, вы… Вы, конечно, поссорились, но… Ты выглядел таким радостным, и-и только о нем и говорил…
— Потому что мы не виделись почти десять лет, — пожал плечами Хару, пытаясь понять, как Макото умудрился связать все это, и решить, что они встречаются. — И первое, что он делает, когда приезжает, это тайно проникает в закрытый бассейн, и ссорится со мной. Не предупреждает, что приедет, не приглашает нас всех поболтать где-то в парке, а просто… Устраивает невесть что. Я просто очень злился, да и сейчас злюсь, в целом.
Тачибана слушал его, краснея все сильнее и сильнее. Как они вчетвером вообще могли такое себе придумать?
— Как вы вчетвером вообще к такому выводу пришли? — в недоумении спросил Хару, наклонив голову на бок.
— Я-я не знаю… — смущенно взвыл тот, пряча лицо за ладонями. Ему было невероятно стыдно за то, что они с Гоу, Реем и Нагисой, оказывается, сплетничали о Хару друг с другом, вместо того, чтобы спросить напрямую и сразу узнать правду.
Нанасе вздыхает, аккуратно похлопывая ладонью по коленке друга. Макото, в целом, всегда был легко смущаемый, в отличие от пассивного Хару, которого смутить надо было еще постараться.
— Так, получается… Вы с Рином не..?
— Нет, Макото. Мы с Рином не встречаемся, и никогда не встречались. Разве я бы стал тебе признаваться, если бы уже был в отношениях?
Тачибана стыдливо посмотрел на Хару сквозь пальцы, его зеленые глаза блестящие и полные неловкости. Сам Нанасе почти улыбнулся, чувствуя тепло в груди от этого вида.
— Тогда я могу спокойно сказать тебе, что ты мне тоже нравишься. — тепло произнес он, снова хватая Хару за руку своими двумя, и сжимая ее, мягко массажируя внутреннюю часть ладони друга своими большими пальцами. Едва-ли «спокойно», к слову.
— Ты что, хотел сказать раньше, но молчал, потому что…
— Потому что думал, что ты с Рином, да. — кивнул Макото, глядя на Нанасе.
— …Ты такой дурак. — тихонько хихикнул он, отчего Тачибана не смог сдержать глупой влюбленной улыбки: Нанасе редко смеется, но каждый раз это вызывает у Макото такой всплеск серотонина, что он забывает обо всем. — И я дурак. Мы оба дураки. Мы могли просто поговорить, а в итоге оба думали, что нам что-то мешает.
Макото лишь улыбнулся, обнимая Хару, прикрывая глаза от удовольствия. Подумать только, все образовалось так, как надо, и они оба могли просто вздохнуть с облегчением, зная, что ничего не мешает им быть вместе.
— Хару?
— М?
— Так, эм… Ты будешь..?
— Да, я буду с тобой встречаться, — вздохнул Нанасе, улыбаясь. — И да, я буду твоим парнем, Макото.
Макото снова тихонько взвыл от смущения, стискивая парня в своих обьятиях, на что Хару довольно улыбнулся. Это состояние его забавляло и умиляло, и он уже планировал делать все, что только можно, чтобы видеть его таким почаще.
Каждый раз, как Тачибана успокаивал свое сердцебиение и румянец сходил с его щек, Нанасе подходил, смотрел ему в глаза и говорил что-то милое, будь то «Давай пойдем на свидание?» или «Я тебя люблю». Макото, сначала ошеломленный радостной новостью о взаимности его чувств, хотел бросить свою затею с Токио и остаться с Хару, аргументируя это тем, что «с милым и рай в шалаше», но Нанасе его отговорил, предложив другую альтернативу: поступить в Токио вместе, вместе туда переехать и вместе жить.
— А на кого ты будешь поступать? — тихонько спросил Нанасе, переплетая пальцы их рук, пока они сидели на причале и слушали шум воды.
— Еще точно не знаю. Наверное, учитель. Младших классов. Ну, или может учитель литературы, тогда смогу и в средней, и в старшей школе работать.
— М, — кивнул Хару. — Что так, что этак столько девичьих сердец поразбиваешь.
Тачибана покраснел, но, чувствуя, как Хару облокачивается на его плечо, обняв его за руку, улыбнулся и обнял его, притягивая ближе к себе.
— Скажешь тоже…
— Просто предупреждаю тебя насчет того, что тебя ожидает, — пожал плечами Нанасе. — Ты можешь хоть дворником работать, и девушки все равно будут от тебя без ума.
Макото слегка ухмыльнулся, услышав в голосе Харуки нотки ревности.
— Ну и пусть, — хмыкнул Тачибана, и Нанасе слегка напрягся, поднимая на него слегка нахмуренные глаза. Макото игриво хихикнул. — Мне все равно. У меня-то есть ты, зачем мне другие девушки?
Хару, в ответ на это, краснеет и слегка дует щеки. У Макото получилось заставить его показать свою ревнивую сторону, и показать лишнюю эмоцию или две. Он обнял того за руку и, пока Тачибана умилялся тому, как Хару себя ведет, последний рывком потянул его на себя, сваливая их обоих с пристани в воду.
Вынырнув из воды, Тачибана быстро убрал с лица мокрые волосы и оглянулся вокруг, ища Хару. Тот вынырнул сзади и брызнул в того водой, сложив руки в замок. Макото увернулся, принимая вызов, и рассек ладонью воду, обливая Нанасе маленькой волной. Пока тот жмурился, он быстро заключил его в свои объятия, и поцеловал в щеку.
— Попался! — хихикнул Тачибана.
— Да я и не сопротивлялся, в целом. — пробурчал Хару, но довольно улыбнулся и от поцелуя в щеку не отказался.
Уже сидя на веранде дома Тачибаны, переодетые в сухую одежду и попивая лимонад, они спокойно смотрели на то, как садится солнце, переплетя пальцы. — Всегда такие закаты красивые? — тихо спросил Хару, не отрывая глаз от солнца и блестящей воды, отпивая лимонад со льдом из стакана.
— Да, — кивнул Макото. — И каждый день разные, но все по-своему красивые.
Он перевел взгляд на, казалось, очарованного Нанасе, и влюбленно улыбнулся.
— Ты делаешь этот закат гораздо красивее.
Харука смущенно покраснел, потупив взгляд.
— Так и знал, что ты что-то подобное, слащавое, выдашь. — фыркнул он, двигаясь ближе к парню.
Макото хихикнул, обнимая того за талию, и наклонился чуть ближе.
— … Можно? — тихо спросил Тачибана, взгляд которого переметнулся на губы парня.
— Спрашиваешь еще. — прошептал в ответ Хару, двигаясь ближе.