Chapter Text
Марк посмотрел в окно – пыльная буря уже успокоилась, но небо все еще было расцвечено красноватыми облаками, низкими, плывущими над линией горизонта.
Ожесточенно воткнул вилку в хорошо прожаренный кусок мяса. Вообще-то он думал, что все уже решено. Вообще-то он думал, что родители – ладно, мать – не будут поднимать этот вопрос снова и снова. До профессионального распределения оставалось меньше суток, до возможности отозвать заявку – несколько часов.
– Мам, я думал, мы уже все обсудили, – Марк старался, чтобы его голос звучал рассудительно, чтобы он выглядел как взрослый самостоятельный человек, а не как капризный ребенок.
– Ты можешь помогать папе и братьям, – не менее спокойно отозвалась мать. – Если не сидится дома, то на нашей планете полно мест, где ты не бывал, ты можешь устроиться работать там…
Марк вздохнул. Ему вдруг стало остро жалко маму, которая делает все возможное, чтобы убедить своего ребенка остаться дома. Но он не мог. Не то чтобы он не любил свой дом и многочисленные фермы. Или как-то ненавидел то, чем занимается его семья – ничего подобного. Однажды учитель биологии с мудрым видом сказал родителям, что их сына “зовут звезды”. Опять же, ничего подобного. Он просто хотел уехать. Дома ему делать было нечего. И точка.
– Ладно, доедай, – мама начала собирать посуду со стола и сгружать в сервисного робота. – Упертый, как твой отец, – махнула она рукой.
– Что тут у нас происходит? – в столовую ворвалась сестра, а робот, осуждающе посвистывая, повез посуду на кухню. – Ма, ты опять промываешь ему голову?
Сестра была на пять лет старше, успела трижды выйти замуж и дважды развестись, но, похоже, у ее последнего мужа был шанс задержаться – учитывая их ребенка.
– Промывают мозги, – недовольно ответила мать.
– Прочищают, – встрял Марк и сунул в рот последний кусок отбивной.
– Прочищают, – согласилась сестра, – когда есть что прочищать, но это не наш случай.
– Ты о себе, что ли? – делано удивился Марк.
– Дети, прекратите, – на автомате сказала мать. – Энн, ты старше, будь умнее.
– Так когда у тебя распределение? – сестра села за стол напротив и подперла голову рукой.
– Энни… – начал Марк, потом махнул рукой. – Ты достала, – просто сказал он.
– Я беспокоюсь о тебе, неблагодарный, – возмутилась Энн. – Расскажи хоть, куда собираешься податься?
Об этом семья спрашивала едва ли не каждый день. Считалось, что распределение – это не лотерея: можно задать параметры вплоть до сектора космоса, куда хочешь направиться, и система выкатит список подходящих вакансий. Со специальностью Марка – управление и ремонт роботизированных автоматических систем – можно было выбирать.
– Не скажу, – в итоге ответил Марк и отодвинул тарелку. Сервис-робот вытянул щупальце, ловко ее ухватил, сунул себе в корзину и, деловито посвистывая, уехал.
– Чтоб не спугнуть удачу? – понимающе сказала сестра.
– Ага, – ответил Марк и встал из-за стола. – Точно.
– Тогда тебя точно увидит какой-нибудь продюсер, и ты станешь звездой, – мечтательно проговорила сестра, и Марк поморщился. Любые намеки на свою красивую внешность и незаурядный (нет) артистический талант он не переносил последние шесть лет точно.
– Ладно, я пошел, – Марк заторопился, пока Энни не сказала что-нибудь такое, отчего у него в очередной раз сгорит зад. Он любил свою большую семью, но некоторые ее члены были чересчур активными для него.
– Куда пошел? – возмутилась Энн. – Я тебе тут удачи желаю. Или вот, будешь отважным разведчиком окраин космоса, найдешь кимберлитовый астероид…
– Подальше от таких фантазий, – фыркнул Марк и ретировался. – И кимберлитовых астероидов не бывает!
– Хотя бы сделай вид, что немного волнуешься! – крикнула ему в спину Энн.
***
Почему распределение обставлялось с такой помпой, Марк понятия не имел. Проталкиваясь через плотный строй чьих-то родственников (и да, он был уверен, что где-то в этой толпе находятся и его родители), Марк сожалел, что церемония всегда открытая. Спасибо, хоть сам пункт назначения считался конфиденциальной информацией. Но если положить руку на сердце, прямо сейчас это его беспокоило меньше всего. Здесь, среди шумной и жаркой толпы, он вдруг как никогда остро почувствовал, что прошлая жизнь закончилась. Через час, самое большее через два, Марк получит свое распределение, которое уведет его с этой планеты минимум на год. И этот год Марк собирался потратить с умом. Научиться чему-то новому, вроде того.
Жесткая форма выпускника Всемирной академии сельского хозяйства сковывала движения, воротник натирал шею, а туго затянутый на талии ремень сдавливал внутренности. Марк посмотрел на светящийся указатель – соискателей просили пройти дальше, в конференц-зал. Полотно траволатора подхватило его и понесло мимо взволнованной толпы – за шиворот пробрался сквозняк, продрал мурашками всю спину, бросил в холод, и Марк с ужасом понял, что начинает волноваться. Он сжал и разжал кулаки, глубоко вздохнул – ничего из этого не помогло успокоиться. Сердце билось так сильно, что стук этот, кажется, слышали все окружающие.
Но тут его вынесло в большое светлое пространство – к толпе таких же выпускников. Хотя нет, не только таких. Кто-то явно пришел на распределение во второй или даже третий раз, их было видно по обычной одежде, по какой-то едва заметной смеси напускного равнодушия и сдерживаемого волнения. А Марк, к стыду своему, ощущал себя одним из этой массы трясущихся соискателей.
Он попытался взять себя в руки. Сошел с траволатора, туда, где было поменьше народу, отыскал свободное кресло, сел и запрокинул голову. Озноб не уходил, но стало немного легче. Вся его затея – это одна сплошная авантюра, как никогда четко понимал он. Распределение не было лотереей. Но при этом соискателю позволено было сыграть. Каждый мог загрузить в систему все свои данные, включая любовь к сладкой жареной пшенице – и получить билет во внешний мир. Билет туда, где, по мнению искусственного интеллекта, соискатель смог бы пригодиться. Учитывались оценки, образование, темперамент, полученная профессия, анализировались данные часто используемых приложений и даже марки геля для душа
Любителей рисковать находилось мало, Марк не мог припомнить, чтобы таких оказывалось больше двух в год. Интересно, будет ли кто-то сейчас, помимо него.
Семье Марк, конечно же, ничего не говорил. Играть в лотерею с распределительной системой – это дорога в один конец на целый год. Отказаться от контракта можно, но после отказа тебя банят в системе на пять лет – половина жизни, если вдуматься.
Перед ним, на полу вдруг высветился код, поплясал на одном месте и успокоился. М-24, ничего не значащее обозначение, присвоенное ему системой. М-24 – что ж, звучит как начало приключения. Осталось дождаться своей очереди.
Марк не удержался, ладонями прошелся по лицо, вытирая капли холодного пота – плевать, пусть все видят, как он волнуется. Когда его кодовый номер дернулся на полу и выстрелил вперед небольшой стрелкой, Марк поднялся и на ватных ногах пошел следом. Не так уж и долго пришлось ждать.
В голове крутились назойливые обрывки популярных песенок, в виски стучала кровь, дышалось почему-то тяжело – словно горло охватывал невидимый обруч. Он шел мимо ожидающих соискателей и мучительно хотел то ли расстегнуть пуговицу у пиджака, то ли взлохматить волосы – сейчас, по ощущениям, они стояли дыбом, наэлектризованные и влажные. Он шел мимо прозрачных кабинок, где люди замерли в ожидании вердикта. У всех на лицах – напряжение, кто-то стоял с закрытыми глазами.
Наконец путь стрелки закончился – возле самой дальней кабинки. Марк прижал ладонь к прозрачной двери, зеленый сканер дрожаще прошелся по ладони, и кабинка открылась. Внутри было прозрачно и тихо. И Марк успокоился. Распределительная система уже приняла решение, осталось только подтвердить его. И все еще можно отказаться. Да, пока он тут, в кабинке, еще можно откатить все назад.
Марк решительно положил ладони на гладкую панель перед собой. Дернулся, матовая поверхность сразу повлажнела, но едва панель засветилась ровным зеленым светом, как ладони потеплели. Хотя Марк совершенно точно знал, что панель ни на полградуса не нагрелась.
Вот и все. Выбор ушел на его личный смарт, он будет продублирован на бумаге. Исторический документ, если вдуматься. И через миг щель на панели выплюнула тонкий листок с печатью и голограммой.
Не дыша, Марк взял листок в руки. Итак, куда ему двигаться? Он вчитался в ровные, аккуратные строчки, нашел название планеты – “Земля-8”. Перечитал. Тут, должно быть, какая-то ошибка. Не может быть, этого просто не может быть.
Но листок подмигивал разноцветной голограммой, уверяя, что все правда. Его назначение – родная планета. Вот и все. Марк почувствовал, как начинают трястись губы и руки. Это просто несправедливо. Столько готовиться. Овладеть максимально востребованной в дальнем космосе (и практически не нужной у себя дома) профессией. Сдать нормативы для межзвездных полетов. Выдержать не один бой с родителями, доказывая каждый день, что он справится со всем самостоятельно. Все это казалось какой-то невероятно изощренной издевкой то ли системы, то ли мира. Мелькнула даже мысль, дрянная во всех смыслах, – что отец как-то смог подтасовать результаты. Глупость какая, даже если бы мог, он бы никогда такого не сделал.
Панель перед Марком отодвинулась, открывая вторые, непрозрачные двери, и он шагнул в большой зал, полный людей. Гул стоял оглушающий. Кто-то плакал, кто-то обнимался, кто-то прыгал от радости. Все, что нужно было Марку, – это просто постоять у стеночки, чтобы взять себя в руки.
Разочарование – такое огромное и до слез обидное – накрыло с головой. Ты же хотел узнать, чего стоишь? Хотел знать, где твое место? Вот оно, дома, в соседнем городе, ешь, не обляпайся.
Марк дернулся, когда в кармане завибрировал смарткомм. Разговаривать не хотелось. Но рано или поздно придется, так почему бы и не сейчас. Марк сделал три глубоких вдоха и выдоха, которые ни черта не помогли, и ответил на звонок.
– Марк, все в порядке? Только не молчи. Что тебя выпало?
– Все в порядке, – собственный голос оказался на удивление спокойным, даже не сорвался.
Но мама почему-то разволновалась:
– Маркус, сейчас же расскажи, что произошло.
Марк терпеть не мог свое полное имя. Оно напоминало о первых годах в Академии, а о них Марк точно не хотел вспоминать. Особенно сейчас. Но мама срывалась на “Маркуса” только в момент душевных волнений.
– Все в порядке, – повторил он в трубку, а мама вдруг успокоилась.
– Ничего страшного, – принялась рассуждать она, и ее голос удерживал Марка от самой настоящей истерики, – ты можешь отказаться от назначения, и через год попробуешь снова. Ты ведь хотел пойти на какие-то отдельные курсы робототехники? Вот поучишься еще.
Марк молчал, слушая ее голос.
– Или можешь отдохнуть, – продолжила она, перебирая варианты. – Марк, не молчи. Давай, пойдем регистрировать твой отказ, а через год вернешься, папа уже подал запрос.
– Не нужен запрос, – выговорил Марк. – Я не буду отказываться.
– Почему? Это всего лишь год…
– Пять лет, – перебил Марк.
– Маркус… – неверяще произнесла мама.
– Давай все дома, ладно? Я не хочу говорить об этом сейчас.
– Хорошо, – каким-то деревянным голосом ответила она и отключилась.