Work Text:
Лю Чан появляется на вечеринке в оранжевых джинсах и оранжевой куртке. Чэнь Минхао пытается заглянуть за ее ворот, потому что уверен — футболка тоже оранжевая, но Лю Чан отстраняется и надевает на лицо маску отрешенности от мира и от Чэнь Минхао.
— Ну и что это за кашая? — интересуется Чэнь Минхао. Лю Чан бросает на него мрачно-довольный взгляд.
— Я ушел в монахи, а что?
— Ничего. — Подбираться к Лю Чану всегда интересно. Это как игра в лабиринт, где из множества возможных вариантов нужно выбрать правильный, иначе в итоге зайдешь совсем не туда и заблудишься. Чэнь Минхао не любит заблуждаться.
— Ты устал от мира?
— Еще бы. Мир ужасно утомителен. Как ты прожил в нем столько лет, не понимаю.
— Мир интересный. И не надо намекать мне на возраст.
— Это не намек. Чем ты занимался два месяца?
— Организацией фестиваля.
— И никакой возможности выбраться?
— Никакой, ты же знаешь.
— За это время я устал, соскучился и ушел в монастырь. Очень много нового.
— Может, передумаешь? — спрашивает Чэнь Минхао. — Из тебя получится прекрасный Будда, но смирение, целомудрие, вот это все...
— Я два месяца занимаюсь целомудрием, — наконец оживает Лю Чан, мгновенно разрушая образ терпеливого и рассудительного монаха. — Теперь это просто получит официальный статус.
Ну что ж, время идти ва-банк.
— Тебе не идет оранжевый, — со всей серьезностью говорит Чэнь Минхао.
— Что? — переспрашивает Лю Чан, окончательно теряя смирение и терпение. — Да я тебя сейчас бить буду. Вот этим стулом.
— Серьезно, — говорит Чэнь Минхао, на всякий случай придерживая стул, — можно, я это просто сниму? Глаза режет.
Лю Чан не удержавшись фыркает.
— То есть все эти предисловия были ради простого "сниму"?
— Ну, очищу, — пожимает плечами Чэнь Минхао. — Как апельсин.
— Ты низвел меня от Будды до апельсина? — уточняет Лю Чан.
— Уверен ли ты, что апельсин стоит ниже Будды? — задумывается Чэнь Минхао.
— Играй я Лю Сана, сейчас закатил бы глаза до бровей, — сообщает Лю Чан.
Футболка на нем и в самом деле оранжевая. Чэнь Минхао думает пошутить насчет антарвасы, но вовремя прикусывает язык. Чистить апельсин гораздо интереснее, чем соблазнять монаха.
Лю Чан с ним, конечно, согласен, но вслух все равно не признает.