Chapter Text
Саша ненавидел метро. Впрочем, он испытывал неприязнь ко всем видам общественного транспорта, но с метро у него всегда были “особые” отношения. Энергия толпы не просто концентрировалась, но и отражалась от защищающих туннели щитов, обрушиваясь на пассажиров с двойной силой. Дать собственную защиту его средненькая “тройка” не могла, и поэтому каждый спуск в метро грозил ему плохим самочувствием как минимум, и двухдневной мигренью - максимум.
Сегодня иного выхода не было - машина ещё вчера вечером отказалась включаться, а надёжный (и, что главное, недорогой) знакомый мастер до завтрашнего дня был в отпуске. Работу никто не отменял, и Саше пришлось на свой страх и риск ехать на метро.
Уже на выходе, старательно обходя встречный поток людей и матеря про себя всех и сразу, он слышит громкий окрик, прорезавший однообразный гул толпы:
- Пожалуйста, подождите! - несколько человек в толпе начинают озираться в поисках голоса, но Саша, сосредоточенный лишь на том, чтобы быстрее убраться отсюда, не проявляет никакого интереса. Крик повторяется ещё раз, превращаясь в конечном итоге в протяжное "Остановитесь", на которое уже никто не реагирует. Саша мимолетно думает, что теперь, видимо, кто-то стал нового хозяином кошелька или телефона, оставленным скрывшимся среди людей владельцем.
- Да стойте же! - возле самой двери его кто-то крепко хватает за локоть, утягивая в сторону от потока людей. Саша с удивлением смотрит на наглеца, решившего, что может так по-панибратски хватать незнакомых людей. Им оказывается худенький парень c гитарой за спиной в чёрной потертой кожанке и вырвиглазного цвета джинсах, всем своим видом напоминающий Саше о неформальных друзьях юности. Наверно, именно поэтому вместо вежливого вопроса у него вырывается такое привычное:
- Ты охерел? - но парень никак не реагирует на грубость, а только тыкает пальцем куда-то в сторону Сашиного плеча и поднимает взгляд, смотря прямо в упор. У парня оказываются светло-голубые глаза, настолько яркие и пронзительные, что Сашу будто окунают с головой в холодный горный ручей. Он сглатывает и промаргивает, пытаясь избавиться от странного ощущения.
- На Вас запрыгнул мой брелок, а он очень важен для меня, - скосив взгляд на плечо, Саша наконец-то замечает нечто сиреневое и мохнатое, сидевшее у него на плече и едва заметно шевелившее лапками. - Я сказал ему прицепиться на сумку, но он почему-то прыгнул прямо на Вас.
- Да ну? Это странно, учитывая, что у него нет собственной воли и он полностью подчиняется приказам хозяина, - для Саши это звучит неправдоподобно и притянуто за уши. А уж на фоне прочитанной вчера статьи об участившихся мелких кражах...Но всё в облике парня буквально кричало о том, что ему неловко, и Саша решает забить. Даже если его и решили ограбить, то ничего не выйдет - он лично совершенствовал защитный механизм рюкзака.
- Я не знаю, это правда как-то случайно вышло, ну отдайте, - парень протягивает ладонь, намекая, что вещь стоит всё-таки вернуть. Рукав куртки сползает, открывая нижнюю часть цифры “один”, и всё встаёт на свои места. Парень был “единицей” - обладателем настолько маленького уровня энергии, что не мог обходиться в повседневной жизни без особого энергетического перстеня. Так что было не удивительно, что в водовороте чужих аур брелок не смог воспринять команду правильно. Саша как-то смягчается и, оторвав чуть сопротивляющегося паучка, опускает его на раскрытую ладонь.
- Всё, не теряй больше, - он разворачивается и стремительно уходит, надеясь, что успеет прийти на работу до начала планерки.
После уныло-серого рабочего дня Саша, наскоро попрощавшись с коллегами, выходит в прохладную вечернюю темноту. Решив больше не рисковать и не спускаться в метро, он сворачивает между дворами в переулок, ведущий к нужной остановке трамвая.
Но только он останавливается, чтобы поправить закатанный рукав рубашки, как чувствует, что что-то прилетает ему прямо в спину, а затем заползает на макушку. Саша даже не успевает подумать, что это могло быть, когда через несколько секунд дворовую тишину разрывает смутно знакомый голос:
- Простите! - он оборачивается и видит, как из-за аккуратно подстриженных кустов вылетает парень, тот самый, из метро. Всё та же гитара, болтающаяся за спиной, та же куртка и те же ужасные джинсы - как будто с их встречи прошёл час, а не целый день. - Он буквально выскочил у меня из рук, я не успел его поймать!
- Опять ты? - голос Саши звучит негромко и больше устало, а вот парень, напротив, слишком бодр и энергичен для столь позднего часа.
- Я? - парень резко тормозит, спотыкается и чуть не падает Саше под ноги. Благо, тот успевает выставить перед собой руки, за которые парень крепко хватается, удерживая равновесие. Окинув быстрым взглядом человека напротив, он словно светлеет лицом, и тонкие губы расплываются в улыбке. - О, это же Вы!
- И снова он сам запрыгнул? - Саша с кристальной ясностью понимает, что его дурачат, причем не скрывая этого, но не понимает зачем.
- Именно, - улыбка становится такой довольной, будто её обладатель невероятно горд своей очевидной ложью. Но поймав выразительный взгляд на своих ладонях, крепко обхвативших запястья, ойкает и быстро убирает их в карманы. - Я сказал ему зацепиться на куртку, а он почему-то запрыгнул на вас. Видимо, Вы ему понравились больше моей старушки, - эта не то шутка, не то комплимент произносится таким обыденным тоном, что Саша слегка теряется и неловко потирает шею, не зная, как среагировать. Парень же, небрежно ткнув энергетическим перстнем в защитную оболочку чехла, расчерченного сеткой истончений, делает шаг навстречу. - Так я могу его вытащить? Буду аккуратен, обещаю! - это кажется самым удобным вариантом, и Саша послушно подставляет голову.
Было не похоже, что парень старался побыстрее воссоединиться со своим любимцем - он то аккуратно зачесывал волосы, пропуская прядки между пальцев, то перекидывая из стороны в сторону словно заправский стилист. И едва ощутимо гладил по макушке, будто перед ним был не человек, а бродячий кот, которому нужно дать привыкнуть к себе, а потом уже брать на руки.
Вся ситуация было такой нелепой, что Саша едва сдерживает смех и старается не думать о том, что парень почему-то “ищет” именно с там, откуда брелок уже убежал.
- Может, ты его подзовешь?
- Не думаю, что это сработает. Он сегодня какой-то непослушный, - пожав плечами, он с деловитым видом убирает за ухо выпавшие пряди и неожиданно переходит на “ты”, - Лучше подсвети, так будет побыстрее.
Саша растерянно смотрит вниз на свои раскрытые ладони. Зажечь энергетический огонёк несложно, но тратить ценные силы на такую мелочь… Будь он, конечно, “четверкой” или “пятеркой”, всё было бы проще, ведь такие траты значительны только для людей с маленькими цифрами - таких, как он. Накатывает привычная волна раздражения к себе, к своей цифре, жизни, к этому хулигану, который ведет себя так, словно они закадычные друзья. Саша грубовато перехватывает запястье, промелькнувшее у лица, и отводит в сторону:
- Под искусственным светом посмотришь, тебе хватит, - тянет за собой в сторону ближайшего фонаря на перекрестке. Парень никак не реагирует на такое обращение, а только идёт быстрее, стараясь подстроиться под чужие широкие шаги.
- Как тебя зовут? - Саша выразительно молчит, игнорируя вопрос, но его собеседника это не останавливает. - Что, у тебя какое-то смешное имя, которое ты стесняешься? Да брось, меня вот Ярослав зовут, разве может быть ещё более странное имя?
Ответом ему служит тяжёлый вздох и тихий мат сквозь зубы, а затем он и вовсе утыкается носом в плечо резко затормозившего Саши. Тот оборачивается и складывает руки на груди, начав нервно постукивать пальцами по плечу.
- Тебе зачем моё имя? Хочешь выписать именную благодарность за спасение имущества?
- Ну… - Ярослав опускает голову и на пару секунд заминается, будто подбирая слова, а затем решительно поднимает взгляд. Его глаза блестят затягивающим синим цветом, а черты лица, обострённые вечерним полумраком, выглядят как на картинах голландских мастеров. У Саши на мгновенье перехватывает дыханье - настолько гипнотическим красивым выглядит парень в этот момент. Но тот начинает начинает говорить, и прекрасное наваждение рассеивается. - Понимаешь, мы уже второй раз за день умудряемся случайно пересечься по одной и той же причине, и я чувствую, что мы встретимся снова. Ну, это же не может быть просто так, верно? Может, наши встречи - это воля Судьбы?
- Ты это серьёзно? - парень решительно кивает и безуспешно пытается очаровательно улыбнуться.
Эта идиотская попытка во флирт, вкупе с бредом, который нёс этот чудак, становятся последней каплей, и сашино раздражение вырывается наружу. Он одним движением вытаскивает из волос семенящий ножками брелок и сует его Ярославу с такой силой, что тот слегка отшатывается.
- Забирай его и проваливай. И мой тебе совет - не хочешь получить по лицу, лучше не приставай к незнакомым людям со своими сумасшедшими идеями о судьбоносных встречах. Не все такие добрые и терпеливые как я, могут и нос сломать. Счастливо оставаться.
Уже дома, он в очередной раз ругает себя за вспыльчивость, но решает, что просто уберег идиота от проблем в будущем. Поэтому, попрощавшись с чувством вины, Саша с бутылкой воды устраивается перед телевизором, чтобы потратить несколько часов на бесцельный просмотр всякой ерунды и побыстрее уснуть.
Просматривая новые каверы на любимую “L'assasymphonie”, Саша замечает в списке знакомое имя, от которого в памяти всплывают голубые глаза и “...меня вот Ярослав зовут, разве может быть ещё более странное имя?” Вероятность того, что это тот самый Ярослав была невелика, но Саша решает всё же проверить, открывая видео на весь экран.
Это был действительно он - Саша узнает его даже в этом аляповатом гриме и гротескных шмотках, словно снятых с актёра, играющего в дешёвом фильме про вампиров. Впрочем, ничто не намекает, что Ярославу неуютно. Весело рассказывая историю о том, как он впервые посмотрел мюзикл, он достаёт откуда-то сбоку знакомую гитару, попутно сбивая ей всё, что только можно, а затем начинает петь. Его высокий с придыханием голос, пропитанный болезненной эмоциональностью, звучит непривычно, но Саше нравится. Правда, то лишняя интонация, то странный темп выбивали из колеи, мешая полностью проникнуться столь небанальной трактовкой песни. И подобные мелкие шероховатости встают костью в горле, сводя перфекциониста Сашу с ума.
На очередной “сбитой” ноте он не выдерживает - в описании находит ссылку на страницу в вконтакте и, наплевав на поздний час и очевидную бестактность, пишет огромное сообщение с тем что с кавером не так и как это исправить. Не раз сталкиваясь с жёсткой критикой и грубыми неуместными советами, он старается звучать как можно дружелюбнее, но получается, на его вкус, не очень.
Впрочем, Ярослав словно не замечает излишне менторского тона и реагирует до странности хорошо. Сначала Саше прилетает куча радостных стикеров и заявка в друзья, а затем такое же количество сообщений с россыпью смайликов.
“Я же сказал, что мы скоро встретимся!”
“И теперь я знаю как тебя зовут”
“Такое благородное имя”
“И это точно Судьба! Я всем сердцем чувствовал, что сегодня особенный день”
“А насчёт кавера я подумаю, спасибо”
Приняв заявку, Саша быстро просматривает чужую страницу и лишь закатывает глаза, на очередные слова о Судьбе. Но сейчас они уже не раздражают, поэтому он решает, что пусть Ярослав думает что хочет, это не так важно.
“А почему ты выбрал именно такой образ? Любишь вампиров?”
“Ооо, всё гораздо интереснее”
Этим диалог не кончается. Саша узнает, что Ярику всего двадцать пять лет, из которых десять он отдал гитаре и косплею, и что он занимается пирсингом в тату-салоне, хоть и закончил железнодорожный колледж два года назад. Сам же Саша, в ответ на тонну поверхностной информации, украшенной десятком фотографий с фестивалей и небольших концертов, рассказывает мало. Указывает, что на шесть лет старше и работает по профессии - сисадмином, тоже умеет играть на гитаре, хоть никогда не пел на публике.Они общаются всю ночь. Саша засыпает только в четыре утра - прямо на диване, с телефоном в руках, так и не успев попрощаться.
По сашиному лицу скользят оранжевые лучи рассветного солнца, на экране телефона светится непрочитанное “Я такое придумал, ты обязательно должен оценить” с прикреплённой фотографией тёмно-зелёной ткани, а это утро становится первым в его жизни “после”.