Work Text:
От горячей струи идёт пар. Флинс жмурится и сетует на неудобства живого тела, способные доставить гораздо большие неприятности, нежели обычное недовольство: к примеру, он мог себе что-нибудь отморозить, и находился в ореоле этого риска всё отчетливее с каждой секундой. А жидкость течёт и течёт, разве же он был в лошадином теле, чтобы вобрать в себя реку? Всего лишь четверть бутылки огненной воды, вероятно, умноженная на два. И немного чая. Отчего-то, по странным стечениям обстоятельств, на протяжении всего немыслимо долгого времени, что он помнит Снежную, после огненной воды было принято выпить немного чая.
Утолив непрактичность тела, Флинс застёгивает пояс штанов, за ним — с тихим металлическим перетреском — пряжку пальто. Во всяком случае, физические потребности не ограничивались неудобствами, которые изредка удавалось воспринимать как способ развлечься; Флинсу всегда было свойственно отыскать плюсы.
Нод-Крайские ветры в чём-то были схожи с волками. Пронзительный вой, холодная мокрая пасть пробирается под тайны его плаща и норовит обглодать тонкие кости рёбер да тёплую плоть под ними, но Флинс не ленился их разочаровать. Если бы его пламя могло затухнуть от декабрьской вьюги, это было бы совершенно не интересно.
Таверна встречает его обьятиями разогретого воздуха и густым ароматом жареной оленины. Ратники не склонны к шуму, а потому приходилось обойти весь зал, чтобы найти их стол — и только природная интуиция заставила Флинса остановиться на полпути, спрятавшись за стеллажом глиняной посуды перед чужим столом.
Интуиция, и два легко узнаваемых голоса.
— Что, ты сказала, он хорошо умеет?
Голос Рери скрежещет, как жёсткий лист наждачной бумаги, которыми Айно полирует свои творения, Флинсу доводилось понаблюдать за процессом и созвучные ноты вызывали странное зудящее ощущение между лопаток. Он слегка сдвигается назад, якобы рассматривая особенно уродливую чашку. Человеческие труды порой удивляли его отчаянным разнообразием.
— Ссать в уши, — значит, его собеседница — Ягода. — Флинс просто мастер отлично ссать в уши.
Собственное имя на мгновение кажется ему чужим. Таким иногда бывает отражение в зеркале, увиденное в полной темноте — чужие чёрные глаза, хищная поступь, бесстрастный инстинкт напасть. Ему, как и Рери, требуется несколько лишних секунд, чтобы приноровиться к услышанной информации.
— Боюсь, я сильно отстал от современной манеры речи, — наконец, Рери вздыхает и опрокидывает в себя стопку, не закусывая. — Мне не знакомы современные идиомы, девица.
— Это, м-м, как бы сказать, — Ягода энергично жуёт мясо и не утруждает себя тем, чтобы проглотить до ответа. — Вот например, я прихожу за тем, что нужно госпоже Нефер, и он говорит, и говорит, и говорит со мной, я заслушиваюсь и ухожу совершенно ни с чем — а замечаю лишь на пороге Куратория тайн.
— То есть, он ворожит?
Губ Флинса касается лёгкая ухмылка.
— Да-да, точно! — Ягода отхлёбывает пива и вытирает рот рукавом целой руки. — Колдун ебучий.
— Вовсе нет, почти ни разу за наше с вами общение, госпожа Ягода, не применил я к вам заклинаний, да и откуда мне обладать подобными умениями? — Флинс огибает стеллаж и выходит перед столом, вежливо склоняя голову в приветствии. — Прошу прощения, мне довелось услышать часть вашего разговора. Дело в том, господин Рери, что произошло досадное недопонимание, и виноват в нём я: видите ли, я живу один, и, когда мне удаётся найти собеседника, зачастую я неспособен остановить поток своей речи. Это и сбило с толку госпожу Ягоду. Как и вся нынешняя молодёжь, она всегда так занята и так спешит, что мои беседы, должно быть, её утомили.
Несколько мгновений в глазах Рери теплилось напряжение, грозящее разорваться огнём, но поутихло в безмолвном соглашении провести вечер без событий. Зимние бури обычно способствовали перемириям.
— Вовсе не так всё было, — бурчит Ягода в кружку, густо краснея, но мысль свою не развивает.
— Благодарю за объяснения, — Рери медленно кивает. Его наполовину скрытое за бинтами лицо бледно, опасно бледно, как кожа Флинса бледна; так же ли необычен для него этот бушующий мир живых, наполненный теплом, мясом и огненной водой? — Я как раз просил эту девицу рассказать мне немного о месте, в котором я оказался. Не присоединитесь к нам?
— Ох, боюсь, я вынужден отказаться, потому что мои спутники могут обеспокоиться моим долгим отсутствием и устроить здесь страшный переполох, — Флинсу показалось, что светлая макушка Иллуги выглянула из-за стола ратников и снова пропала, но он не был слишком уверен. В любом случае, испытывать судьбу не хотелось. — Возможно, в следующий раз. Хорошо вам провести вечер.
Снова вежливо опустив голову, он бредет в сторону ратников, где его дожидалась вторая половина бутылки огненной воды. В следующий раз их ждала битва, но снежный вечер о ней не знал.