Chapter Text
— Ты не поверишь, что я нашёл на чердаке.
Валтор вопросительно наклонил голову, искоса поглядывая на странного вида книгу, которую принёс Гелия, когда заглянул навестить его в логове. Она не была не похожа ни на одну из тех, что ему довелось прочесть, а их было немало: древние магические фолианты, исторические тома, незамысловатые романы... но эта? Эта выглядела слишком простой по сравнению с ними. Хлипкой, сказал бы Валтор. С серой обложкой и незамысловатым цветочным узором.
— Что это? — спросил маг.
— Семейный альбом, — ответ Гелии вызвал у Валтора ещё большее недоумение. Он знал, что из себя представлял альбом для рисования, но не это. Его возлюбленный сел на диван рядом с ним и положил альбом к себе на колени. — Дедушка мне его когда-то уже показывал, а потом убрал куда подальше. Наверное, чтобы не давил на больное...
— Что значит «семейный»? — искренне не понял мужчина. Специалист взглянул на него с удивлением, помолчал с минуту и покачал головой.
— Иногда я поражаюсь тому, как много простых вещей тебе незнакомо, — признался Гелия, грустно улыбаясь. — В семейном альбоме обычно размещают фотографии членов семьи, запечатлённые в разных ситуациях или портретные. Ну, знаешь, на память?
— Не знаю, — фыркнул Валтор. Не смотря на недовольную мину, в нём разогрелось любопытство. — У меня не было семьи в традиционном её понимании.
Семья была странной концепцией, смысл которой он не до конца понимал. Из литературы, добытой им в магических архивах, волшебник выяснил, что семья представляла собой группу существ, чаще всего имеющих между собой родственные связи. В общепринятом смысле семья зачастую состояла из родителей и их одного или нескольких детей.
У Валтора не было родителей.
— Верно... — тихо сказал Гелия после недолгого молчания. — Я... наверное, лучше убрать его...
— Ну кто так делает? — недовольно рыкнул мужчина, при этом сгребая специалиста в объятия, обхватив его руками вокруг пояса и притянув к себе. — Сперва вызываешь интерес, а затем вот так бесстыже прячешь.
— Я подумал, что... э-эй!.. — парень попытался объясниться, но почувствовал, как пальцы мага пробежались по его животу, щекоча. Гелия проронил смешок. — Хорошо, хорошо, я тебя понял!
— То-то же, — Валтор довольно улыбнулся и поудобнее разместился на диване, положив подбородок на плечо любимого. — Ты слишком много думаешь и иногда теряешься в своих мыслях.
— Таков процесс мышления у художников, — Гелия хихикнул и открыл первую страницу альбома.
Стоило признать, это оказалось довольно... интересным опытом. Валтор не знал семью Саладина настолько хорошо несмотря на то, что в прошлом иногда сражался со светлым волшебником. Кажется, к тому моменту, когда они впервые столкнулись, от неё уже остался только один лишь Гелия. Маг поджал губы и обнял его чуть крепче.
Специалист что-то увлечённо рассказывал о молодости своего дедушки, его семье, о том, как та сосватала его с будущей женой, бабушкой Гелии, но разум Валтора в это время блуждал где-то между его собственных мыслей. Демона мало чем интересовала история этого старика: Саладин происходил из древнего магического рода, и браки по расчёту у таких были обыденным делом.
Затем Гелия перелистнул очередную страницу, и острый глаз Валтора зацепился за одно семейное фото: на ней были молодые мужчина и женщина – первый отдалённо напоминал Саладина, вторая – имела схожие с Гелией черты и держала на руках младенца. Маг задумчиво нахмурился и, убрав одну руку с талии юноши, осторожно провёл острым ногтем по снимку.
— Кто это? — спросил он.
— О... — молодой человек вздохнул и от чего-то притих. — Это... мои родители.
— А на руках?
Гелия подавился воздухом и, развернувшись в его объятиях, недоуменно взглянул на Валтора.
— Что? — демон удивлённо вскинул брови, не понимая, почему на него так смотрят.
— Валтор... пх, — специалист тихо прыснул в кулак. — Это я...
Валтор широко раскрыл глаза, очевидно, обомлев от шока, пока его возлюбленный смеялся с его реакции. Немного отойдя от потрясения, мужчина осторожно вынул снимок из альбома и рассмотрел его поближе.
— Нет, ты подожди! Хочешь сказать, что ты когда-то выглядел вот так?!
— Пха-ха... ну да! — подтвердил Гелия, утирая подступившие от безудержного смеха слёзы. — Ты думал, что я сразу таким родился?
— Вообще-то да... — пробормотал волшебник. Услышав это, юноша расхохотался сильнее. — Прекрати смеяться, ну!
— Ахах, прости, прости... — заметив, что Валтор уже начал обиженно дуться, специалист сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться. — Ты правда застал меня врасплох... неужели сам никогда не был ребёнком?
Демон смолк и мотнул головой. Он не был ребёнком. У него не было детства. У него не было семьи, ни отца, ни матери.
Вернее... у него была мать.
Три матери.
Три создательницы.
***
Самые первые воспоминания Валтора были расплывчатыми. Зато он хорошо помнил ощущения: это было похоже на разрыв, словно его оторвали от части чего-то целого.
— Ты пересекла границу Обсидиана? Безумица! — изредка среди тумана чувств проносились обрывки чьих-то фраз. Сейчас Валтор понимал, что эти слова принадлежали Тхарме. — И всё ради... этого?
Изгнанница собственной семьи, повиливающая штормами чародейка, чья магия, казалось, была выткана самой бурей. Третья мать.
— Я думала, что Тхарма самая безрассудная из нас, но ты? — сетовал ещё один голос. В ней Валтор признал Лилисс. — Ты превзошла даже её! О чём ты думала?
Отчуждённая колдунья, шепчущаяся с тенями и покорившая силы тьмы. Вторая мать.
— Уймитесь, сёстры, — строгий голос осадил два других. В нём Валтор бесспорно узнал Белладонну. — Это нечто гораздо большее, чем ты думаешь.
Архимагиня, искусная заклинательница и ведьма эвокации, изучающая холод пустоты. Первая мать.
Именно ей взбрело в голову поиграться в Создателя и породить новую жизнь.
Когда-то демон нашёл её дневники и узнал, что Белладонна проникла в самое сердце кошмаров, чистой ненависти и глубокой печали, именуемым Обсидиан, который позже стал их собственной тюрьмой. В Обсидиане клубилась наиболее плотная концентрация тьмы, и именно её частицу Белладонне удалось выкрасть оттуда. Это было рискованно и совершенно того не стоило, но именно этот не самый благоразумный поступок послужил началу.
Началу новой жизни.
Белладонна была учёной: часто экспериментировала с магией, изучая её свойства, исследовала обладающих ею волшебных созданий, порой истязая их. Однажды она задумалась: что будет, если соединить две совершенно противоположные энергии? Что будет, если сила, создавшая само Волшебное Измерение, сольётся воедино с силой, таящей в себе всё самое губительное и опасное?
Своими руками три сестры выковали живой сплав из Огня Дракона и первозданной тьмы. В сердце ритуального круга ревело пламя жизни, в которое медленно вливали сгусток тёмной материи. Они противились этому: огненные языки метались из стороны в сторону, пытаясь погасить самих себя, а крохотная частица тьмы рвалась прочь к истокам, вновь стремясь стать частью чего-то целого. Ведьмы были неумолимы: их молотом и кузней стали заклятия и чары, которыми они безжалостно вколачивали тёмную материю в сердце Огня Дракона.
В конце концов тьма покорилась: одно из заклинаний отрезало её от бесконечного целого, и пламя сомкнулось вокруг неё, прижимая к себе, обжигая, вплавляя в свою сущность. Непокорная материя превратилась в податливый материал, из которого сёстры вылепили первый силуэт. Ведьмы работали быстро, ловко, умело: счёт шёл на минуты, тьма постепенно стыла и вместе с тем обретала свою собственную волю.
Они породили на свет демоническое существо: человеческой наружности, но с изнанкой чудовища – сплав Огня Дракона и частицы тьмы, символ извращённого алхимического кощунства, что они сотворили в глубинах своего логова. Сразу взрослое, лишённое возможности пережить детство и отрочество, уже дышащее и готовое нести им верную службу.
Так появился Валтор.
***
Гелия растерянно моргал, пытаясь осмыслить услышанное. Ранее Валтор не особо распространялся о своём прошлом с Древними Ведьмами – не счёл необходимым.
«Наша рыжеволосая феечка уже всё равно с ними разобралась. Кому какое дело до трёх почивших старух?» — сказал он однажды.
Но принесённый им альбом, по всей видимости, задел спрятанные где-то в далёких уголках подсознания воспоминания, и Валтор наконец-то поведал ему историю о том, как он вообще появился на этот свет.
Сейчас они сидели в тишине. Волшебник всё ещё обнимал Гелию одной рукой, а второй – держал в руке уже другой снимок, где специалисту было где-то около десяти лет. Мужчина потерянно поглаживал пальцем гладкую поверхность и думал о чём-то своём.
— Жуть какая... — наконец решился высказаться юноша. — Это... было больно? Ну... отделиться от тьмы...
— Не совсем. У тьмы нет определённой формы, поэтому нет ощущений и чувств как таковых, — объяснил Валтор, качнув головой. — Скорее... неестественно.
Он убрал снимок обратно в альбом и вытянул свои руки так, чтобы Гелия мог их видеть.
— Рамки тьмы гораздо шире, чем банальное понятие зла. Она многогранна и велика, всюду и везде, в каждой частице магии, в сердце каждого, кто позволил ей войти туда, — Валтор развёл руки в разные стороны, а затем – обратно вместе. — Но затем от неё отрывают кусок и пытаются сжать его до размеров гуманоидного существа. Это слишком даже для такой крохи.
Волшебник соединил ладони и сжал их. Парень невольно сглотнул, глядя на всё это.
— И ты всё это время пытался вернуться обратно к тьме, частью которой когда-то был? — осторожно спросил Гелия.
— Удивительно, но нет, — Валтор расслабил конечности и опустил их на диван. — Огонь Дракона способен создавать жизнь даже в кромешной тьме. Благодаря ему я перестал быть её частью и обрёл собственное сознание. Даже если огонь во мне попытаются потушить, то ничего не выйдет.
— Почему? — удивился специалист.
— Потому что я потеряю лишь физическую форму, но сама моя сущность не исчезнет. Я буду пребывать в виде бесформенного тёмного духа, пока не появится возможность вернуть себе тело.
Гелия невольно поджал губы и плотнее прижался спиной к груди мага. Ощутив его беспокойное шевеление, Валтор усмехнулся и поцеловал его в макушку.
— Не волнуйся. Я тебя не оставлю, — пообещал он и позволил себе вновь приобнять юношу за плечи.
— Знаю. Но иногда ты бываешь таким безрассудным...
— В пределах разумного. Белладонна позволяла себе гораздо большие риски, — возразил Валтор, и в его голосе просочились нотки презрения. — Дурная женщина. Поражаюсь, что она вообще умудрилась выжить после своих действий.
— Хочешь сказать, что она могла умереть, пытаясь создать тебя? — нерешительно уточнил Гелия.
— Запросто. Тьма требует к себе уважения: она и так берёт небольшую плату, взамен позволяя использовать себя в качестве источника силы, но не потерпит неуважения, — объяснил демон. — Особенно тьма она не потерпит попыток порезать себя на куски. Её суть в бесконечном единстве, и когда это единство пытаются нарушить – она будет изо всех сил пытаться этому сопротивляться.
— Зачем было так рисковать? — не понимал специалист.
— Я спрашиваю себя о том же самом, когда вспоминаю об этом, — Валтор вздохнул. — Не знаю. Белладонна была учёной, экспериментатором. Возможно, ей хотелось проверить предел своих сил и опробовать себя в новой роли. Матери, например.
— Хорошей матери из неё, я так понимаю, не получилось? — Гелия неловко улыбнулся.
— И это мягко сказано! — хохотнул маг. — Хотя навряд ли она считала меня своим сыном... скорее, созданием. Я родился на свет сразу взрослым, и ей было необходимо лишь научить меня магическому мастерству и привить собственные убеждения.
Валтор притих, погружаясь в воспоминания. Белладонна была сложной во всех смыслах. Она заняла негласное лидерство среди всех своих названных сестёр. За какие заслуги – Валтор не знал, ведь собственная гордыня зачастую мешала ей принимать взвешенные и рациональные решения. Строгая и властная личность, происходившая из старейшего магического рода, где главенство передавалось преимущественно по женской линии.
Наверное, именно поэтому она относилась к Валтору предвзято. Лёд и пламя несовместимы, из-за чего они подсознательно чувствовали угрозу друг в друге и часто конфликтовали. В редкие моменты, когда контроль ведьм над ним ослабевал, он и Белладонна учиняли между собой магические баталии, намереваясь если не убить, то хотя бы серьёзно ранить и истощить.
Справедливости ради, наставницей она была всё же неплохой. У Валтора был свободный доступ к её архиву и хранилищу артефактов, из которых он почерпнул немало полезного. Именно Белладонна научила его правильно и надёжно хранить добытые знания.
— Удалось ей это, впрочем, так себе, — уклончиво ответил мужчина. — А вот остальные...
Валтор всерьёз задумался. Лилисс была наиболее терпима из них. Она знала истинную природу существа, которое они породили, и проявляла к нему так называемое тихое уважение: незаметно, пока сёстры не видели. Ведьма шепталась с тенями и слышала голос самой тьмы, поэтому прекрасно понимала, что с Валтором нужно следовало проявлять осторожность.
Лилисс учила его магии, и поэтому их способности были практически идентичны: обманчивые иллюзии, безжалостное подчинение, умелая маскировка. Валтор многое почерпнул у неё: благодаря ей он познал искусство манипуляций и обмана, научился бесшумно красться и прятаться.
— Лилис, пожалуй, была неплоха...
Тхарме относилась к нему с безразличием, изредка проявляя осторожное любопытство. Иногда она брала его с собой на различные вылазки и миссии. «Не надумывай лишнее. Я всего лишь хочу испытать тебя,» — отмахивалась та, но Валтор понимал, что одной ей было попросту скучно.
В её сердце неумолимо бушевал шторм, требуя свободы, и Тхарма иногда давала ему волю, учиняя разгром и нарушая покой Волшебного Измерения. Остальные ведьмы предпочитали действовать скрытно, но она – нет. Буря была громкой и непокорной стихией и всегда нуждалась в пристальном внимании к себе вперемешку с чистым ужасом.
Тхарме нравилось это. Валтору тоже. Позже он отошёл от тихих методов Лилисс, но не отказался от её коварства. Со временем он начал оставлять за собой не меньший хаос, сотворяя его с извращённым удовольствием и всегда давая знать, что всё это было его рук дело.
В конце концов, Тхарма вдохновила его на создание Знака Валтора.
— А о Тхарме мне даже сказать нечего, — отмахнулся волшебник. — И вообще, хватит уже этих старух вспоминать. Давай лучше вернёмся к альбому.
— А? — Гелия растерялся, не ожидая внезапной перемены настроения. — Т-ты уверен?..
— Абсолютно, — демон согласно кивнул. — Мне интересно взглянуть на твои детские фотографии.
— Не смущай меня так, дракона ради, — специалист неловко рассмеялся. — Что ж, ладно...
Валтор довольно улыбнулся и нежно прильнул к своему возлюбленному. Мужчина позволил себе лишь последнюю мысль о своих матерях: он не горевал об их смерти и был искренне рад, когда старухи окончательно канули в небытие. Выпади магу шанс пощадить одну из них, он бы не выбрал никого.
Пусть все до единой катятся в бездну, из которой они его когда-то вырвали.