Work Text:
Лопатки прижимались к холодной стене, не спасала даже ткань хитона. Губы Антиноя на шее казались слишком горячими в контрасте с этим. И это более чем устраивало, хотелось даже больше.
Телемах резко вдохнул, когда Антиной прикусил кожу. Сразу впился в его волосы, оттянул немного назад в безмолвном приказе прекратить.
— Мне казалось, раз волчонок я, то и кусаться могу только я, — заявил Телемах с наглой ухмылкой.
— Не многовато ты на себя берёшь? — снисходительно уточнил Антиной, потянулся, чтобы поцеловать.
Но не успел. За углом раздались шаги, и оба замерли. Попадаться на глаза страже в таком довольно компрометирующем положении было очень нежелательно. Не хотелось даже думать, какой скандал будет, если царевича заметят с главным женихом своей матери в такое время.
— Кажется, мне пора, — ехидно начал Антиной, стал отстраняться. Ему явно нравилась мысль, что он оставит Телемаха в таком ожидании, заставит ждать следующей встречи. Вот только отпускать его совсем не хотелось.
Нужно было срочно что-то придумать. И Телемах повернул голову, заметил гобелен, за которым скрывалась ниша. Не самое надёждное укрытие, но иного не было. Он резко схватил Антиноя за руку и потянул в ту сторону.
Ниша была невероятно тесной, Телемах снова прижимался спиной к стене и был совершенно не против. Только сильнее цеплялся за Антиноя, притягивая к себе, до тех пор, пока он не оказался попросту зажат.
А Антиною пришлось пригнуться, чтобы поместиться. Это было даже забавно.
— Почему мне кажется, что ты улыбаешься? — уточнил Антиной, выдыхая этот вопрос прямо в губы.
— Потому что я имею это и делаю, — шёпотом ответил Телемах, потянулся, чтобы всё-таки наконец поцеловать. Очень коротко, быстро, чтобы почти сразу отстраниться и предложить: — Если тебе неудобно, ты всегда можешь встать на колени.
Шаги становились ближе. Стража вела какой-то глупый разговор о птицах.
— Заткнись, — весело прошептал Антиной, — не то я вытолку тебя к ним.
Пришлось действительно затихнуть. Во-первых, потому что Антиной действительно мог. Во-вторых, их разговоры могли услышать, поэтому следовало подождать, пока стражники уйдут.
Телемах внимательно следил за полосой между полом и гобеленом, увидел, как просачивается свет от факелов, длинные тени стражи, которые приближались. Наблюдал за тем, как они проходили.
И совсем не вслушивался в то, что там был за разговор, потому что Антиной прикусил мочку уха. Бессовестно пользовался тем, что его не могли за это отчитать. Поцелуй пришёлся чуть ниже, на линию челюсти.
Полоска света стала удаляться. А потом внезапно замерла. Как и тени. Стражники не двигались, почему-то остались на месте. И всё равно что-то обсуждали.
Телемах послал в ту сторону недовольный взгляд. Они с Антиноем так и замерли, ожидая, когда стража уйдёт. Вот только те, кажется, были слишком увлечены своим идиотским разговором.
Антиной был так близко, сжимал талию Телемаха, его пальцы иногда нетерпеливо проходились вверх-вниз. А терять время совсем не хотелось, и Телемах сделал единственное, что пришло ему в голову: принялся осторожно опускаться на пол, потянув Антиноя за собой.
Очень медленно, стараясь поднять как можно меньше шума. Антиной навис над ним, замер, осторожно повернул голову в сторону полоски света. Тени дрогнули, но не исчезали, похоже, стражники лишь просто пошевелились.
Мысли о том, что за тонкой тканью гобелена ходят люди, слышны шаги и голоса, лишь распаляли Телемаха. Каждый шорох за стеной отзывался жаром по всему тело. Он не должен был хотеть этого, но хотел. Воздух вокруг них казался тяжелее от осознания, что стоит кому-то отдёрнуть ткань, и их увидят. И почему-то именно это пробирало до дрожи, до желания отдаться прямо тут.
Телемах протянул руки, обхватил лицо Антиноя, разворачивая его к себе, притягивая как можно ближе.
— Я вообще-то тут, — заметил он.
И потянулся сам. Ему нравилось целовать Антиноя, нравилось как тот каждый раз словно бы неосознанно прижимался чуть ближе, явно не желая, чтобы это заканчивалось. И через пару мгновений Телемах резко прикусил его губу, наслаждаясь тем, что Антиной не мог прошипеть, не мог возмутиться.
Такой Антиной нравился ему гораздо больше.
До того момента, как обхватил его челюсть, запрокинул голову. Телемах уже приготовился к какой-то похожей маленькой мести, вот только вместо этого Антиной поцеловал его невероятно медленно и бережно. После этого ещё раз. Потом ещё ниже.
Антиной уж слишком растягивал всё это, так неторопливо, во всём этом чувствовалась насмешка над тем, что с таким положением ничего нельзя было поделать. Якобы.
Телемах обхватил его запястье, всё тело напрягалось. Антиной заинтересованно замер, вглядывался в лицо Телемаха. А тот дёрнулся, внезапно переворачивая их. Антиной ударился плечом о стену, и пришлось тут же зажать ему рот, чтобы он не ойкнул. И моментально Телемах забрался сверху, вызывающе улыбаясь.
Оба замерли, понимая, что не слышат разговоров, только тишину. Телемах скосил глаза, но полоска света осталась, как и тени. Они даже немного приблизились. Кажется, этот шум всё же услышали и теперь пытались понять, откуда исходил звук.
И что-то было в этом очень волнительное. Теперь положение было ещё хуже чем изначально, ставки выросли куда сильнее. И у Телемаха по телу пробегала дрожь от этого лёгкого, кружащего голову азарта.
Он поднял руку, одними кончиками пальцев прошёлся по щеке Антиноя, заставляя его напрячься. Тот сразу понял: Телемах что-то задумал, но понимал, что никак не может это предотвратить. Пальцы коснулись губ, замерли. А после чуть надавили.
Замешательство Антиноя длилось всего несколько секунд, а после он приоткрыл рот. Пальцы коснулись его языка, и по телу Телемаха будто пробежала молния. Шаги приближались, хотя можно было поклясться, что на этот раз они вели себя совершенно тихо. Пальцы чуть надавили, прошлись глубже, дыхание Антиноя стало гораздо медленнее, глубже.
Тень была теперь около самого гобелена, ещё один шаг, одно движение, и их раскроют.
Телемах поёрзал. Удивлённые глаза Антиноя стоили того. Как и его руки, которые тут же легли на бёдра, сжали, стараясь удержать на месте.
А после внезапно принялись неспешно задирать ткань. В это же время язык Антиноя прошёлся вокруг пальцев, и Телемаху стало от этого невероятно хорошо. Ещё одно такое движение, его бёдра дёрнулись, зубы будто в наказание тут же сомкнулись на его пальцах.
Телемах наклонился, прижался грудью к Антиною, уткнулся ему в плечо, выдыхая. Почувствовал, как пальцы Антиноя наконец легли на обнажённую кожу бедра, крепко обхватили его. Потом тоже самое со вторым.
Телемах впился зубами в его плечо.
Потом почувствовал, как руки направились направились выше, ногти царапали кожу. По телу пробегала дрожь, воздуха уже не хватало.
Телемах приподнял голову, чтобы заглянуть Антиною в лицо. А после достал пальцы из его рта, задумчиво замер, наблюдая за тем, как он облизывал губы, переводил дыхание. И, смотря ему в глаза, Телемах медленно провёл языком, слизывая с пальцев слюну.
Почувствовал, как хватка усилилась, как дыхание Антиноя стало тяжелее. И без лишних слов и просьб Телемах склонился к нему, целуя, позволяя языку проникнуть в свой рот.
И снова поёрзал.
Разговоры за гобеленом казались совершенно пришлушёнными. Кажется, больше стража не пыталась найти источник шума и вернулась к тому, на чём остановилась. И, судя по тени, так и осталась стоять слишком близко. Но сейчас это интересовало Телемаха невероятно мало.
Гораздо больше его заботило то, как он обхватил лицо Антиноя, удерживая на месте, принимаясь покрывать его торопливыми поцелуями. То, как ногти всё сильнее впивались в его кожу.
И то, как внезапно Антиной и сам его сдвинул, хотя совсем недавно пытался удерживать на месте. И Телемах осмелел.
Бёдра двинулись вверх. Невероятно медленно, лишь на пробу, он наблюдал, как глаза Антиноя блаженно закрылись. Вниз. Тело Антиноя дёрнулось. И Телемах успел накрыть его губы своими раньше, чем по коридору разнёсся судорожный вздох.
Лёгкое покачивание из стороны в сторону. Губы переместились на шею Антиноя, рука закрыла ему рот.
И было что-то невероятное в том, чтобы наблюдать за тем, как тело Антиноя отзывалось на каждое малейшее движение, как он выгибался.
Это было неправильно. Это было безрассудно. Это могло стоить ему чести и достоинства. Но стоило Антиною усилить хватку и снова прикрыть глаза, как сердце Телемаха билось так, словно само стремилось быть услышанным. Его возбуждало не столько прикосновение, а сам риск. И Антиноя, кажется, тоже.
Ещё одно движение. Телемах почувствовал, как зубы впились в его ладонь, как по телу Антиноя прокатилась волна дрожи. А потом тот выдохнул.
Рука легла на затылок Телемаха, притянула его ближе. Новый поцелуй вышел гораздо медленнее, совершенно неторопливым. Уже было не так страшно, что хоть кто-то может их найти.
Телемах скосил глаза и обнаружил, что теней стражи не было. Как и полоски света от факелов. Они ушли.
— Совсем не хочу уходить, — прошептал Телемах.
— Можем остаться, — по голосу было слышно, что Антиной хитро улыбался.
А после в одно резкое движение перевернул Телемаха, прижимая его к полу.