Work Text:
— Хм, ты говорил что оно где-то тут...
Чон Мён продвигает пальцы дальше, нащупывая что-то на стенке кишки.
— НУНА! НУНА! МЫ МОЖЕМ ПРОСТО ПОГОВОРИТЬ! — с бешено бьющимся сердцем верещит Тан Бо, чей зад сейчас исследуют чужие пальцы.
От всей ситуации постыдный стояк уже начал упираться между чужими коленями.
— Тц. Не копошись, — прижимает его тяжёлая рука между лопатками.
— НУНА, МЫ ДАЖЕ НА СВИДАНИИ НЕ БЫЛИ! НУНА, ПОСЛУШАЙ МЕНЯ! НУНА! — кричит Тан Бо, ощущая, что ещё немного, и его безумная нуна нащупает .
Призрачное удовольствие прошибает тело, пока он пытается вразумить эту сумасшедшую. Они почти в открытом поле! В беседке! На территории Тан! А что, если кто-то застанет их? И она даже не помыла руки! А он не успел сделать клизму!
— Мы постоянно пьём вместе, чем это не свидания? — возражает Чон Мён, ударяя по его простате с безжалостностью палача.
Тан Бо скулит, прикрыв рот ладонью, и отворачивается от чужого выражения лица. Демоница. Она даже не выглядит смущённой. Словно ребёнок нашёл новую игрушку, в то время как сам Тан Бо, кажется, сейчас сгорит от смущения, особенно когда к первому пальцу добавляется второй. Чон Мён раздвигает бёдра, позволяя его члену проскользнуть между ними, и снова смыкаются. В очередной раз Тан Бо благодарит всех известных ему богов, что его нуна решила, что сейчас слишком жарко, и сидела без штанов, как и он сам до недавнего момента. Они разделись бы совсем, но хотя бы для прохожих нужно было сохранять подобие приличия
И к чему их это привело?
Тан Бо стонет, кусая пальцы, когда пальцы входят в ритм, слишком быстрый для того, чтобы не вовлечься в происходящее и не забыть о всех своих беспокойствах. Таз сам толкается в чужие мускулистые бёдра, так удобно окружающие его член. Новая волна удовольствия.
Кажется, он сходит с ума.
— Нуна, — выдыхает он, едва вынув пальцы из рта, смаргивая слёзы удовольствия. — Нуна, я сейчас...
— Я знаю, — отвечает она, ускоряя темп
Тан Бо продолжает толкаться в чужие бёдра, наслаждаясь потоком блаженства от чужих пальцев, пока те напрягаются всё сильнее, пока не становятся почти стальными, предавая чужое волнение.
Он кончает с тихим всхлипом и растягивается на скамейке, в которую утыкался лицом.
Чон Мён вынимает пальцы с довольной улыбкой.
Довольной ненадолго.
— Фу, пахнет говном, — морщится она, смотря на свои пальцы