Work Text:
— Хён, у тебя температура.
Тан Бо отнимает ладонь от чужого лба.
— Это не помешает мне добраться до Хуашань, — хмурится Чон Мён.
— И получить нагоняй из-за того, что выпил яд и не побеспокоился его вывести, когда это нужно было больше всего?! — взрывается возмущением Тан Бо
— А кто этот яд положил на стол?! — рычит мечник.
— Я не думал что ты его выпьешь! Это был экспериментальный образец! Кто вообще пьёт незнакомые жидкости с чужого стола?!
Чон Мён фыркает и поворачивается на кровати спиной, выражая своё недовольство. Вот ведь капризный ублюдок. Как пить из его чаш — он первый, а как лечиться — само пройдёт, пока будет отлёживаться у себя дома. Тан Бо едва впихнул в чужой рот общее противоядие, которое уменьшило наносимый вред, забив на попытки вызвать рвотную реакцию у этого упрямого осла. Даже это пришлось сделать с дракой, потому что даже понимая, что это для его блага, Чон Мён не позволяет помочь себе.
Хочется рвать на себе волосы
— Если тебе надо отлежаться — отлежись тут, в моём доме, — умоляет Тан Бо. — Тут я хотя бы могу попытаться сделать противоядие. Это был новый яд! Который я ещё не тестировал! Я ещё не делал противоядие, это займёт время!
Чон Мён фыркает, но укрывается одеялом на чужой кровати, позволяя себе уплыть в дрёму.
Тан Бо же приступает к вычислениям и пробам, пытаясь создать противоядие ещё до того, как доработал сам яд. И вот нужно было сделать его прозрачным и с приятным запахом! В следующий раз он заставит яд пахнуть, как гниль!
* * *
Когда Чон Мён просыпается, то его жар стал ещё сильнее. Даже медитация с выводом и сжиганием яда больше не помогает — яд запустил цепную реакцию в его организме, медленно разрушая его изнутри. Даже исцеление тела с помощью ци имело ограниченную пользу. Только сейчас он понял, что, видимо, и правда зря взял без разрешения то, что посчитал чаркой вина, с чужого стола.
Тан Бо выглядит так, словно не спал всю ночь, с удивительными синяками под глазами и подрагивающими от усталости руками. На чужих щеках и руках видно небольшие ранки, какие бывают от взрыва, а нижние одежды пропахли чем-то неприятным, напоминающем о горьких лекарствах. Тан Бо, без привычной зелёной накидки с длинными рукавами, выглядит словно бабочка без крыльев.
— Хён, выпей это, — протягивает он две чёрные, смердящие пилюли.
Чон Мёну достаточно одного взгляда, чтобы ответить:
— Ни за что. Из чего ты вообще это приготовил? Почему оно пахнет, как компост?
Тан Бо смотрит на него мёртвым взглядом. Минуту, две, три. Чон Мён не сдаётся, отвечая на взгляд упрямым отказом.
— ...Хорошо. Отлично, — с лёгкой истерикой смеётся Тан Бо. — А если я принесу сладости?
— Никакая сладость не затмит эту мерзостную вонь.
— ...Хён, ты не оставляешь мне выбора, — в чужих глазах мелькает безумие, которое обычно появлялось только во время битвы. — Можешь убить меня после этого, может, хоть на том свете я смогу перестать думать о том, какие травы и в каком порядке я должен добавить в противоядие.
Тан Бо закидывает таблетки себе в рот и запивает их. Чон Мён открывает рот от удивления и пропускает время, когда чужое лицо оказывается близко, а язык проникает внутрь рта, проталкивая пилюли ему в горло вместе с водой. Он приходит в себя только когда шарики уже глубоко в его горле, а Тан Бо отстранился, мрачно вытирая губы рукавом.
— Что. Ты. Только что, — начинает Чон Мён, но осознаёт, что двигать как конечностями, так и языком, становится всё сложнее.
— Одна из пилюль — снотворное, — медленно отходит от него Тан Бо. — Твой организм за ночь повредился сильнее, чем может показаться, нужно дать ему восстановиться. Будь ты третьесортным или даже второсортным воином, ты бы уже давно умер бы! Не недооценивай мои таланты! Тебе нужно поспать!
— Как только... я проснусь... — через зубы выплёвывет Чон Мён, — Тебе конец.
— Я знаю, хён, — неожиданно серьёзно отвечает Тан Бо. — Но в этот раз ситуация и правда серьёзная.
Скрипя зубами, мечник решает не выводить лекарство из организма, позволяя как противоядию, так и снотворному взять эффект. Если честно, его больше разозлило то, что ему подсунули снотворное, чем то, как именно это сделали. Губы горят от непривычного ощущения, и воспоминание о чужом языке напоминает текстуру говяжьих языков, вызывает желание сжать зубами. Это странно, но не неприятно, и хорошо отвлекло от неприятного запаха лекарства.
Но снотворное!!! Как он посмел дать Чон Мёну снотворное!!! Ещё и не предупредив!!!