Work Text:
— Боже, ты прекрасен, — говорит Джейс, целуя родинки на лице Виктора, его тёплый рот, его мягкий изгиб шеи. Рука и нога Виктора теперь стали сплавом нервов и металла, в его груди встроен заводной механизм, что тихонько скрипит, но лицо… Это всё ещё лицо Виктора, его Виктора.
Он всегда был его Виктором.
— Я не прекрасный, — тихо отвечает он. Улыбается, будто сама мысль о том, что он может быть прекрасен, поразила его.
— Я не прекрасный, — повторяет Джейс, целуя его в тёплое ухо, — Ты…
Что он? А сам Джейс? Пьяный, слишком тяжёлый, чувствует себя не в своём теле. Долгие годы он думал, что то, что сделал с собой Виктор, было непростительным – что-то настолько красивое, настолько живое превратить в груду металлолома. Но теперь, смотря на себя в зеркало, Джейс чувствует укол стыда, разливающееся по телу тёплое чувство отвращения к себе...
— Джейс, — зовёт Виктор. Джейс вздрагивает, почувствовав мягкие губы на горле. Теперь он начал понимать, какого это – жить в теле, которое кажется чужим.
— Я здесь.
Виктор улыбается ему, золотые глаза прищуриваются.
— Хорошо, ты мне нужен здесь.
Механическая рука медленно раздевает Джейса, хекс-коготь с лёгкостью расстёгивает пуговицы рубашки. Виктор спускает ткань по рукам, слегка вздыхая, любуясь им. Рука из плоти оглаживает грудь, живот. На мгновение хочется спрятаться, сбежать, но вот уже обе руки Виктора оказываются на нём, Виктор целует его, садится ему на колени.
— Джейс, — бормочет в губы Виктор, — Мой Джейс.
Он так часто произносит его имя, словно это заклинание, способное вернуть сознание назад в реальность.
Джейс не понимает, как Виктор может любить его. Но, закрыв глаза и отдавшись ощущениям, он может сделать вид, что это не так уж и важно.
—
Он пришёл к Виктору, когда всё стало слишком плохо. Шатаясь, он спустился из Пилтовера, лишённый почестей и наград, никому не нужный, в запое. Он пришёл к его двери, чтобы Виктор смог над ним позлорадствовать. Он рассчитывал на то, что так и будет. Представлял, как будет лежать у него в ногах, что позволит ему встать себе на горло.
Эти мысли не были чем-то из ряда вон выходящими. Он мечтал о том, как вся его жизнь наконец разрушится.
Наконец он оказался у двери дома Виктора. Дверь открылась, Машинный Предвестник был за ней. Несколько секунд он смотрел на него ничего не говоря.
— Джейс? — наконец произнёс он. Прошли годы с последнего раза, как они виделись лицом к лицу. Он отсоединил маску, дав ей повиснуть на подбородке. Печальные золотые глаза уставились на Джейса. Это знакомое до боли, прекрасное, худое лицо, эти потрескавшиеся губы.
Джейс не осмеливался мечтать, что ещё хоть раз сможет увидеть его. Возраст сказался на Викторе, он отрастил бороду, кожа стала бледнее. Джейс и не думал, что у него вообще ещё было лицо. Он уставился в ответ, застывши от удивления.
Он готовился к этому моменту, репетировал, что сказать. Только открыл рот, и Виктор поцеловал его. Он притянул Джейса к своей груди и крепко обнял.
Джейс не знал, что сказать. Он и подумать не мог, что его когда-то смогут принять с такой добротой. Он прикрыл глаза. От фильтров в теле Виктора несло антисептиком. Они шипели через открытые участки механизма на шее. Пахло маслом и слегка одеколоном. Неужели Виктор всё ещё им пользовался? Суровый Машинный Предвестник не мог позволить себе такое излишество.
В своих слезах Джейс винил аромат одеколона.
— Тише, — сказал Виктор, гладя его по голове, — Проходи. Ты дома.
—
— Ты здесь, со мной?
Они лежат на кровати, повернувшись друг к другу, смотря в глаза. Рука Виктора удобно устроилась на мягком бедре Джейса. Его снова передёрнуло – касания в местах, которые он уже начал считать неприкасаемыми, лишнее напоминание о его недостатках – и то, как Виктор к нему терпелив и нежен, как он задумчиво смотрит на него.
Его взгляд словно всегда что-то ищет. Джейс не знает, что Виктор видит в нём, что хочет найти.
— Я здесь, тут, — с дрожью в голосе ответил он.
Ему нужно это, прийти в себя, или даже наоборот оставить себя в покое. Пока точно не знает. Пальцы Виктора выводят узоры на его бедре, и он чувствует, словно парит над кроватью.
Первые несколько недель были тихими — Джейс был убит горем из-за своих ошибок, прикосновения Виктора каждый раз заставали его врасплох. Казалось бы, такие мелочи – лёгкие касания плеча, щеки, как он нежно тянет его за руку и ведёт в постель. Джейс не задавал вопросов. Да и сейчас не спрашивает. Виктор уткнулся носом в спину Джейса и дышит.
Затем пришло осознание, что у Виктора тоже давно никого не было.
Потом пошли длительные спутанные разговоры. Джейс так рыдал, что разбухло лицо. Виктор приложил холодный компресс к глазам.
— Всё будет хорошо, — сказал он, — Конец одной жизни не означает конец всему.
Он поднёс руку Джейса к губам и мягко поцеловал в центр ладони.
— А в тебе ещё столько жизни.
Жалкие безуспешные попытки бросить пить. Джейс втайне уползал, чтобы купить самый дешёвый, самый гадостный зерновой спирт, какой только мог найти. Просыпался вхлам на кухонном полу, а Виктор сидел на коленях рядом с ним, вытирал его лицо. От ощущения тёплого полотенца казалось, что он в раю. Джейс не заслужил такого отношения к себе. Хотелось извиниться. Виктор просто посмотрел на него.
— Тебе не нужно извиняться, — ответил он, пожав плечами. Добрее слов Джейс не слышал.
Виктор помог ему дойти до ванной, включил горячую воду. Он долго просидел в комнате полной пара, терпя помывку, прижавшись щекой к бедру Виктора. Везде пахло его одеколоном.
— Ты такой красивый, — сказал Джейс, пьяный в слюни. Облака белого пара освежали. Виктор навис где-то у его плеча.
Пальцы Виктора расчёсывали влажные волосы, а сам он молчал.
— Ты можешь не сидеть тут всю ночь, — наконец сказал Джейс хриплым голосом, — Я ж не утону.
Виктор недоверчиво промычал. Он почти и забыл его звучание. За шумом респиратора всё ещё был его Виктор, его голос.
— Сомневаюсь, — ответил Виктор, и взял Джейса за руку.
—
— Я не понимаю, почему ты решил сделать это? — спросил Джейс, свернувшись на кровати, смотря на прекрасное лицо Виктора. Виктор вопросительно склонил голову, ожидая объяснения.
— Почему ты вообще терпишь меня? Как ты можешь вот так, как… Я такой…
Он всё ещё пьёт. Тело – тяжкий груз, бремя. Иногда он сам себя не узнаёт. Виктор кажется ему привычнее, а тот наполовину робот. Какое есть оправдание у Джейса? Металлическая рука держит его руку. Она всегда тёплая, словно текучее серебро. Его глаза тоже из металла, взгляд тёплый.
— Это просто, — ответил Виктор, поглаживая бок Джейса, — Ты всегда будешь для меня Джейсом.
— Я предал тебя, — сказал сквозь стиснутые зубы, — Сделал из тебя злодея, позволил им...
Виктор заткнул его поцелуем.
— Всегда, — повторил Виктор, сжав крепче его ладонь, — значит, всегда, сердце моё.
—
С Виктором, должно быть, что-то не так.
—
Иногда Виктор пьёт вместе с ним, чтобы тот не чувствовал себя одиноким. Алкоголь его не берёт. Спирт мгновенно выводится из системы через выхлопы пара из клапана в животе. Они вместе сидят в этом тумане, Виктор склонил голову на плечо Джейса, застенчивый как мальчишка.
Джейсу немного грустно от того, что Виктор всё ещё его любит. Он не должен его любить. Почему так.
— Чего ты хочешь? — спросил Виктор, положив руку ему на бедро.
— Когда я пью?
— Когда пьёшь, — повторил он. Из клапана тонкой струёй вышел пар, словно они сидят в баре, и Виктор раскуривает сигарету.
— Я хочу забыть. Много чего хочу забыть. Проще… — перебирая стакан в руках, — просто игнорировать проблемы. А иногда…
Вспышка воспоминания, такая ослепляюще яркая, как луч Солнца, отражённый в зеркале. Как Виктор пытается выбраться из-под него, его лицо побледнело от потери крови. Руки Джейса крепко сжимают его шею. Виктор давится, издавая страшные звуки, лицо корчится от боли, в его глазах отчаяние и тоска. Острота нахлынувших чувств впивается в ладонь как битое стекло.
— Иногда я хочу измениться, — сказал Джейс. — Иногда хочется… Не знаю… сделать так больно себе, чтобы не было другого варианта, как изменить себя. И если я достаточно себя накажу…
Виктор помрачнел. Джейс не знает, как дальше жить.
— Я так сильно тебя люблю. Я столько причинил тебе боли. И я не знаю, как… примериться с этим…
Виктор обнял его. Обнял так крепко, как когда встретил его у своей двери, медленно укачивая его, успокаивая. В его объятиях так много любви и скорби.
— Глупышка, — прошептал он, — В мире есть столько много способов измениться.
— Знаю, — ответил Джейс, и закрыл глаза. — Просто я выбрал такой.
—
Виктор помог ему лечь в постель, снял с него одежду, пропитанную потом и алкоголем. И под одеждой он тоже пахнет потом и алкоголем, но Виктор всё равно целует его, сантиметр за сантиметром. Он зарывается лицом в живот Джейса и обнимает его.
— Здесь ты дома, — говорит ему он. — Если хочешь, это твой дом.
Джейс надеется, что правильно понял его.
Что он может остаться жить тут, если захочет, прямо сейчас. Что он может завершить свои поиски, отбросить терзающую его идею измениться. Что Виктор любит его, принимает его таким, какой он есть.
Джейс хочет, чтобы так всё и было. Он боится спрашивать Виктора, так ли это, не хочет рушить свои ожидания. Это мгновение кажется таким хрупким.
Он притягивает Виктора ближе, почти губы в губы. Он хочет поцеловать его, но в итоге снова просто любуется им. Несмотря на всё, это всё ещё его Виктор. Две тёмные родинки на его лице, изгиб губ, шея. Такой нежный, сильный.
Если даже Виктор после всего остался собой, то и Джейс… Он тоже…
— Я правда стараюсь. Хотя так и не похоже.
Виктор проводит большим пальцем по щеке, слегка улыбаясь. Он снова смог его поразить.
— Это то, что я всегда любил в тебе, Джейс. То, что ты стараешься.