Work Text:
Когда Джейс напросился в лабораторию — "один раз, даю слово, просто набросков наделаю" — он не думал, как будет рисовать. Знал что — точнее, кого, — а остальное приложится.
С Виктором этот подход никогда не проваливался.
— Ты не мешаешь, не отсвечиваешь, не комментируешь и не отвлекаешь. Желательно ещё не думать и не двигаться, — ворчал Виктор, открывая лабораторию и подбирая Джейсу халат. На недоумённый взгляд нахмурился: — Положено. Напяливай давай.
Джейс сел в уголке, вынул блокнот с карандашом и уставился на Виктора в ожидании вдохновения. Всегда работало.
— Да блять! — раздалось от двери. — Кому из вас, дрищей, понадобился мой хал... Кхм… здравствуйте, — из-за ширмы выкатился приземистый широкоплечий парень. Видимо, в карман именно его халата только что опустился запасной линер Джейса.
— Джейс, это Рино, мой однокурсник, — махнул рукой Виктор. — Мой надень.
— Издеваешься? Я в него не влезу.
— А ты попрыгай, утрясёшься. Тебе полезно.
Они с Рино кивнули друг другу, и Вик. Надел. Гогглы.
Рука сама зашуршала по бумаге.
Виктор аккуратно что-то паял, отвечал на странные вопросы не менее странными словами — Джейс понимал только предлоги и мат — и то натягивал гогглы на нос, то поднимал к макушке. Карандаш разрывался между пятью скетчами сразу.
— Запись номер четыреста шестнадцать, — пробурчал Виктор в диктофон, назвал дату и с десяток жутких терминов. Кивнул Рино: — Запускай.
Парень дёрнул рубильник вниз. Прибор в половину стола загудел, задрожал, лампочки быстро-быстро замигали, раздался треск, гул, грохот!.. Лампочки вспыхнули и погасли. Из середины конструкции вырвалась тоненькая струйка дыма.
Виктор вздохнул.
— Эксперимент пошёл по-пиз-де-е-е, — задумчиво протянул он в диктофон.
Джейс аж записал в уголке листа.
В ушах зазвучали когда-то сказанные фразы Виктора, перед глазами забегали макеты будущих открыток.
"Эксперимент пошёл по п#§де"
Взлохмаченные волосы, гогглы почти на макушке, на лице — следы копоти. Ореховые глаза растерянно смотрят куда-то вниз, уголки губ недоумённо опущены.
"А где карандаш?"
Сосредоточенный профиль, бровь нахмурена, гогглы снова на макушке, губы сжаты в сердитую линию — ещё чуть-чуть, и кого-то стукнут тростью. И карандаш за ухом.
"Рисовать у тебя получается лучше, чем думать"
Вздёрнутая бровь, скептический взгляд прямо на зрителя, кривая ухмылка. Обязательно шею с расстёгнутой пуговкой рубашки. Или двумя.
“Ты меня сегодня уже гладил”
На картинке Вик уворачивается от ладони. Взгляд испуганный, губы изломлены в оскале, а гогглы торчат на манер кошачьих ушей.
"Развёл тут лирику"
Вик закатил глаза, чуть брезгливо поджал губы. Гогглы, не забыть гогглы. А ещё "лирику" надо будет сделать рукописной, а под остальной текст подобрать шрифт помассивнее, поквадратнее.
“Корм для физиков”
Сосредоточенный взгляд, сдвинутые брови, в зубах — пакет с детской пюрешкой.
Виктор однажды притащил в квартиру целую сумку мягких паучей.
— Что это? — не удержался Джейс.
— Корм для физиков, — буркнул Вик, громко хрустнув крышечкой. — Хранится удобно, жевать не надо, руки свободны.
— А почему раньше я этого не видел?
— Раньше таких скидок не было.
"Я просто хотел гнить в лаборатории"
Это он сейчас выдал измученно, услыхав, как активно шуршит карандаш. Лохматая голова уютно лежит на скрещенных руках, Вик растёкся по столу и задумчиво зрит во Вселенную. А Вселенная подмигивает.
Зарисовавшись, Джейс не сразу понял, что физики притихли. Перерыв устроили.
— Это чо за шкафина? — услышал Джейс шёпот, но продолжил невозмутимо штриховать рубашку.
— Джейс. Мой художник.
— Йоба. Я думал, он твинк похуже тебя, а он громила.
— Это в каком месте я твинк? — прошипел Вик, стукнув тростью. Рино явно отвечать не рискнул.
— Можно? — через пару минут Вик подошёл к столу и опёрся на плечо. Джейс развернул ему лист, который уже два часа разрисовывал гогглами и странными фразочками. Пару раз Виктор фыркнул, разглядывая подписи. А потом хлопнул себя ладонью по лбу:
— Будет тебе ещё одна: "Потрахался на свою голову".
Джейс развернул лист к себе. Место для фейспалма нашлось в уголке наверху.
Через три дня, в разгар работы над открытками, позвонила Фиора.
— На меня вышло крупное издательство. Если у тебя есть что-нибудь новенькое, будет полезно похвастаться, а то голые плечики скоро приедаться начнут. Красивые плечики, никто не спорит, но всё-таки.
— Есть в процессе, — хмыкнул Джейс и скинул ей пару готовых картинок, “Корм для физиков” и “Развёл тут лирику”. — Отправил тебе. Если понравится, можем попробовать такое продать.
С той стороны звонка сначала зашуршали, потом затихли. Потом фыркнули:
— Что значит “если”? Огнище! Сколько их?
— Восемь скоро будет. Доделываю как раз.
— Блеск. До вечера закончишь?
— Угу.
— Тогда завтра в полдень ко мне прилетай. Вместе поедем.
Вечером Виктор хохотал над подборкой, заодно дал новую идею. Ткнул пальцем в любимую Джейсову картину:
— Вот эту ещё забыл. “Креветка со сколиозом”.
— Нет. Это будет другая серия.
Джейс как раз хотел анималистику взять факультативом на следующий семестр.
Встреча прошла великолепно. Издателей полностью устроил набор, отдельно поблагодарили за нормально собранные макеты и предпечать, обсудили стоимость и кому какой процент. Фиора воевала за каждый пункт договора, отбила авторское право, весомый процент с продаж плюс аппетитную предоплату (свою долю она удерживала с выплат, и Джейс был за это только благодарен). А ещё он мог прийти с любой безумной идеей, и его причуды будут рассматривать в повышенном приоритете. “Не многовато ли они ставят на эти открытки?” — шепнул он Фиоре в перерыве. Та отмахнулась: “Нормально. Нам бы ещё не продешевить с ними”.
“Вик, контракт шикарный! Отпразднуем?” — набрал Джейс сообщение и сел в автобус.
“Где?”
“А замахнёмся на ресторан?”
“Чтобы меня оттуда вытурили? За заунитскую рожу”
Тяжёлый вздох.
“Я твою ‘заунитскую рожу’ сейчас за бешеные деньги издательству продал. Выковыривайся из лаборатории”
“Прямо в халате повезёшь?”
“Нет, сначала переодену”
Виктор не ответил, но через полчаса стоял у остановки, когда Джейс подъехал к Академии.
— Херасе мы доминант, — ткнул в бок, плюхнувшись на соседнее сиденье. — И где ты собрался меня “переодевать”?
— В магазине. Если ты не против.
— Был бы я против, я бы сидел в лаборатории, — Вик тяжело вздохнул. — Да и вообще я решил, что можно и прибарахлиться. Носить-то я не обязан, правда?
Джейсу очень хотелось возразить, но он только кивнул. Они едут покупать одежду — уже победа.
Джейс посадил Виктора в кресло и принялся методично обходить этаж, выделенный под мужскую одежду. Вернулся с ворохом, перевёл свою музу в примерочную и засел ждать.
— Нет, — Виктор вылетел сразу в полном комплекте. На поднятые брови бросил: — Я на это дышать опасаюсь.
— Вик, можно это будет мой подарок?
— Лучше паяльник подари.
— А можно твоё согласие на одежду будет твоим подарком? — Виктор недоумённо моргнул. Брови съехались на переносице, глаза задумчиво уползли в сторону.
— А! — вроде бы понял. — Блять, Джейс, ты по-человечески можешь?
— И как это будет по-человечески?
Виктор прищурился:
— “Заткнись и не выёбывайся”.
— Вот именно это сам себе и скажи.
Виктор закатил глаза и скрылся за шторой. Рубашка ему определённо подошла, остальное — сомнительно.
Он ещё дважды врывался в зал, расшвыривая шторы и заявляя, что “не готов носить вещи, которые стоят дороже, чем месячная квартплата”. И выглядел при этом так, что голова плыла, в глазах темнело, а руки начинали дрожать. На третий Джейс медленно встал, подошёл к нему и шепнул на ухо:
— Вик, если ты ещё раз вот так вылетишь, как топ-модель, я тебя прямо тут трахну.
— Ого, — его дыхание резко потяжелело, — вот это я тебя довёл. Я уж отчаялся от тебя мат услышать. А у нас время до ресторана есть?
— Сегодня не было свободных столиков, я забронировал на завтра. Не успел тебе сказать. Но ужин будет дома!
Они оставили в магазине всю предоплату и таки дотерпели до дома. Но руки под футболку полезли уже в лифте.
В ресторане на Виктора пялился не только Джейс. Его муза была изящна и элегантна в новом костюме-двойке, и трость удивительно вписывалась в образ, умножая аристократичность минимум на два.
К счастью, никто, кроме Джейса, не слышал, с какими матами Виктор вылезал из одежды вечером. Весь образ поломал.
Утром после ресторана Кейтлин прислала приглашение в группу в соцсети. “Джейс Талис — молодой художник, будущее Пилтовера” — гласило название. Джейс аж позвонил.
— Кейт, ты что творишь?
— Тебе фанбаза нужна? Нужна. Кому ты будешь свои картиночки продавать?
— Там в группе одни студенты, им точно не до покупки картиночек.
— Ничего, наберутся ещё. Потом спасибо скажешь. Хотя нет, говори сейчас. Я могла просто им ссылку на твой профиль дать, но нет, беру огонь на себя, сама общаюсь с твоими чокнутыми фанатками.
— А они есть вообще? — Джейс не удержал смех. К счастью, Кейтлин тоже расхохоталась:
— Будут! У Виктора уже есть, и у тебя будут.
— Вот тогда и поблагодарю. Или прокляну.
В группе висело человек семьдесят. Худфак почти в полном составе, несколько однокурсников Виктора, с десяток имён, вообще не связанных с Академией. Может, после выставки решили последить за Джейсом. Приятно, как ни крути.
Открытки с Виктором в гогглах запустили в продажу быстро. И уже на следующий день Мэл прислала фотографию. Прямо с закладки её ежедневника ухмылялся Виктор с "Рисовать у тебя получается лучше, чем думать".
“За что он тебя так?” — приписала Мэл к фотографии вместе с хихикающим смайликом.
"За любое моё 'я тут подумал'"
“Бедный ты!”
“Да нет, он обычно прав”.
“Мама купила весь набор, кстати” — а вот этого Джейс предпочёл бы не знать.
Фангруппа начала расти пугающе быстро. В день прибавлялось по сорок-пятьдесят человек — а через пару недель он перестал следить. На полтысячи Кейтлин написала ему “ВИДИШЬ?!” со скриншотом количества подписчиков, на тысячу — переслала подборку самых нелепых сообщений ей как администратору. Были там и требования номерка, и просьбы дать адрес, и совсем уж хамские вопросы из разряда “А вы не знаете, кто из них сверху, Джейс или его парень?”
В группе люди менялись фотографиями, кто-то хвастался тем, что купил ещё на выставке, делились, где добыть самые редкие — нецензурные. Их действительно напечатали меньше остальных поначалу, и книжные магазины завалили требованиями. Кто-то собирал полные коллекции, и Джейс через Кейт подсказывал, чего не хватает и где добыть. Сам не отсвечивал — после того, что переслала Кейтлин, он читать-то опасался. Порадовался, что собственный аккаунт с фейковым именем, а то было бы весело.
Постепенно, в возне с открытками, они дожили до сентября. Заново завелась учёба, потекли занятия. Джейс взял-таки анималистику и набивал руку для новой серии открыток, временами через Кейтлин выставлял в группе наброски, которых не было на выставке.
Он как раз дочищал один из старых скетчей, чтобы поделиться перед сном, как услышал тяжёлый кашель.
Вик, переживший уже три серьёзные операции на спину и одну, полегче, на колено, всё оттягивал ещё одну. Справедливости ради, виноват не только он: врачи не были уверены в её необходимости, пичкали его лекарствами и “выражали надежду”, что станет лучше. Временами становилось: Джейс неделями не слышал этого бухающего звука. Но совсем он не пропадал.
И если бы сегодняшний кашель походил на обычный, Джейс и не вздрогнул бы. Но Виктор заходился. Кашель вырывался из глотки с кричащим звуком, цепляя связки, словно выдирая куски гортани. Вик рухнул на здоровое колено, и Джейс не понял, как очутился рядом так быстро.
— Вик? Вик, дыши, — они всегда держали таблетки поблизости, но в него сейчас ничего не затолкаешь, всё выплюнет. — Тише, всё хор…
На его платке бурели красные пятна. Этого ещё не было.
Джейс плохо помнил, как набирал скорую, как панически собирал вещи под госпитализацию, как спускал его, задыхающегося, на руках в лифте, чтобы не тратить время. Он плохо помнил, как уламывал врачей пустить его в машину вместе с Виктором, как держал его за руку и умолял потерпеть.
Он на всю жизнь запомнил каплю крови, сорвавшуюся с тонких губ. Растерянное “Джейс?” и дрожащие пальцы, до боли сжавшие его руку. Янтарные глаза, полные ужаса и слёз. Выгнутую спину, когда Вик забился в приступе. Стремительно синеющие ногти и кислородную маску, испачканную кровью изнутри.
В палате, пару часов спустя, Джейс держал Виктора за руку и просил помолчать, отдохнуть, когда тот, слабо улыбаясь, прогонял его домой: “Да я утром уже приеду, не паникуй так”. Когда Вик всё же уснул, на деревянных ногах Джейс вышел из палаты и опустился прямо на пол. Ему сунули картонный планшет с листом, попросили что-то заполнить, а он…
Утром в группе появился свежий скетч. На больничном бланке поперёк строк — голова Виктора. Слабая ухмылка, растрёпанные по подушке волосы, едва приоткрытые глаза, в носу кислородная канюля. И фраза, которой Вик ответил на растерянное “Всё же было хорошо, родной, как так?”: “Жизнь подкралась неожиданно”.