Work Text:
I'm a spy
In the house of love
I know the dream
That you're dreamin' of
I know the word
That you long to hear
I know your deepest secret fear
- "The spy" by The Doors
— Мой отец уехал на месяц, понимаешь, к чему я клоню?
Регулус выгнул бровь. Конечно, он понимал.
Его отец был адвокатом и вел дела далеко не только в Париже. Его частенько не бывало дома сутками, и Барти никогда не упускал возможности устроить из их квартиры на Авеню Монтель едва-ли не притон.
— Я верю в твою печень, но даже для нее пить целый месяц — невыполнимая задача.
Барти громко рассмеялся, и Регулус не смог сдержать ухмылки.
— Звучит, как вызов.
Он сделал длинную затяжку, дунул ветер, и пепел развеялся прямо на открытую тетрадь Регулуса. Он попытался смахнуть его, однако только размазал стлевший табак по уравнениям и пальцам.
Барти это явно позабавило, и Регулус, с хлопком захлопнув тетрадь, замахнулся ей на него. Того, в прочем, это заставило хохотать только сильнее.
Они повалились на траву, и студенты, сидевшие неподалеку, быстро разошлись, не желая участвовать в драке.
Регулус быстро одержал победу и угрожающе навис над Барти.
— Эй, Блэк, что с лицом? Кто-то испортил твои вылизанные записи? — с гадкой ухмылкой произнес Барти.
— Сейчас договоришься, Крауч.
— Что, блять, опять произошло между вами?
Эван стоял рядом с ними и неизвестно сколько наблюдал. Появляться из ниоткуда явно входило в его вредные привычки на равне с курением и попаданием в передряги вместе с Барти.
— Эван, скажи ему! — в унисон прокричали Регулус и Барти.
Он саркастично улыбнулся.
— Могу сказать вам обоим только, что вы придурки.
С этими словами он упал на Регулуса, и они вдвоем придавили Барти своим весом.
По двору разнесся смех.
— Только мы трое, текилла и табак на целый месяц, идет? — заговорчески прошептал Барти им в лицо.
— А почему мы говорим шепотом, напомни?
Барти цокнул языком и упал на кровать.
— Скажи мне, почему мы до сих пор общаемся с этим занудой?
Он с отчаянием посмотрел на Эвана. Тот спокойно откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову, покачиваясь, и сбивчиво ответил, зажимая сигарету между зубов:
— Потому что тебе нравится его член, очевидно.
— Не расслышал, хуй сначала изо рта вытащи, а потом говори.
Регулус закатил глаза, предвкушая драку, и закурил, ретируясь к открытой форточке.
В эту же секунду рядом с его местом на кровати пронеслась декоративная подушка. Барти чуть-чуть не успел увернуться, запутавшись в простынях, когда его огрело по голове.
Следующие три минуты они кидались друг в друга всем, что попадалось под руку, смеясь и выкрикивая всякий бред.
Наконец, Регулус в последний раз затянулся, выкинул окурок в открытую форточку и подошел к ним.
Ближайшим оказался Эван, как раз занесший зажигалку, чтобы кинуть ее Барти в лицо. Регулус схватил его за волосы и задрал его голову так, чтобы тот смотрел прямо на него. Его лицо опасно нависло над чужим.
— Мне казалось, тебе тоже нравится мой член.
Регулус в своей манере растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал, и повалил Эвана на кровать.
Барти, задыхаясь от смеха, произнес
— Будем считать, что вы согласились на эту авантюру.
И тут же потянулся к своему галстуку, плюхаясь на спину рядом с Эваном.
Забастовка профессоров шла третий день подряд, так что занятия в университете временно приостановили. Всем студентам были выданы задания, которые, однако, никто не собирался выполнять.
Особенно Барти и Эван, опустошившие пол бутылки в 9 утра. Регулус, как — по собственному нескромному мнению — единственный здравомыслящий человек в этой квартире, выбрал остаться
трезвым. В конце концов кто-то должен контролировать эту попойку.
Хотя этих двоих и трезвыми контролировать выходило с трудом.
— Эван, сегодня готовишь ты.
— Схуяли? Сегодня очередь Регулуса.
— Не знаю, как ты, а я хочу блевать от похмелья, а не от отравления.
Регулус швырнул в Барти ложку. Она попала идеально ему промеж глаз — спасибо эффекту неожиданности — и Барти согнулся пополам.
— Это было жестоко!
— Это было забавно, — рассмеялся Эван.
Они с Регулусом победно ударили кулаками, пока Барти обиженно пошел смывать воображаемую кровь в ванну.
— Чем займемся сегодня?
Регулус плюхнулся в кресло, потрогал чашку с кофе и сделал маленький глоток, чтобы не обжечь язык. Он, пожалуй, ему еще пригодится.
— Вероятно, как обычно, выпьем, покурим, займемся сексом, поедим и так по кругу, — пожимая плечами, ответил Эван.
— Мы делаем это последние три дня.
Регулус скорчил недовольное лицо.
— Ну и? — с усмешкой произнес Эван.
— Кажется, Регулусу становится с нами скучно, надо это срочно исправлять.
— С вами всегда было скучно.
На его лице появилась напускная серьезность.
— Есть идеи, Би?
— Есть одна.
Они загадочно переглянулись, словно могли общаться при помощи телепатии, а затем Эван спрыгнул со стола и угрожающе приблизился к Регулусу.
— Что вы, придурки, удумали? — осторожно спросил он.
— Сейчас узнаешь. Эван, хватай его скорее!
Регулус не успел среагировать и быстро оказался схвачен поперек груди.
— Предупреждаю, я буду кусаться!
— Мы и так знаем о твоих фетишах, детка, — сладко-угрожающе прошептал Барти.
В следующий момент он уже был рядом и водил пальцами по ребрам Регулуса, вызывая у того приступы смеха и икоты.
— Все, все хватит! Я понял!
Только благодаря тому, что Эван кое-как сдерживал собственный хохот, и его руки подрагивали, Регулусу удалось вырваться.
Еще пятнадцать минут они бегали друг за другом по квартире, пока не выдохлись.
Кофе на столе так и остался остывать.
— Мы просто пьяные идиоты, не обижайся, Реджи.
— Да вы и трезвые не шибко умные, — прохрипел Регулус, обмахиваясь бульварным романом в мягкой обложке.
Барти постоянно скупал их, считая забавными. Эван обычно называл их пыльной пошлятиной, но продолжал слушать пересказы каждого сюжета.
Май выдался на удивление жарким, а Регулус с трудом переносил такую температуру, хотя и лондонские туманы когда-то давались ему также тяжело.
Он вообще обладал удивительным набором характеристик. Например, говорить на французском с английским акцентом и на английском — с французским.
Барти постоянно повторял, что он не от мира сего.
Эван парировал: "Конечно, он ведь чертово божество".
С тех пор, как Сириус решил в первый же год обучения накуролесить так, что их мать сочла необходимым выслать Регулуса куда подальше, ему в голову часто прокрадывалась мысль о том, что ему нет места нигде в этом мире. Но она никогда не посещала его рядом с ними.
Домашний телефон Барти противно затрещал, угрожая сорваться со стены.
Эван подскочил и побежал к нему, крича на ходу:
— Должно быть, это Пандора!
Барти и Регулус пошли следом.
Эван угадал, и теперь рассуждал с сестрой обо всем и ни о чем, переминаясь с ноги на ногу. В конце концов трубка пошла по кругу.
Регулус внимательно выслушал поток информации, посыпавшийся на него от Пандоры, любящей щебетать по телефону часами напролет. Барти, в свою очередь, лишь обменялся с ней парой колкостей и положил трубку, драматично бросив:
— А я твоего брата ебал, выкуси.
Он показал язык, словно она была рядом, Эван сложился пополам, сдерживая очередной приступ смеха, а Регулус закатил глаза. Если его отношения с Пандорой со стороны выглядели так, словно она его старшая сестра, то их отношения с Барти ощущались, как откровенная ненависть под легким флером дружбы.
— Пандора сказала, ходят слухи, что кого-то из профессоров нашего университета разукрасили на шествии вчера, — констатировал Эван, проходя обратно на кухню.
Барти воодушевленно хлопнул по столу.
— Ну так и какого хера мы до сих пор здесь? Собирайтесь, может, нам повезет, и мы успеем посмотреть, как избивают философа!
— Би, нельзя желать людям избиения только за то, что они хотели снизить тебе балл, — серьезно произнес Регулус.
— Если ты забыл, он поставил тебе единственную "семнадцать" в прошлом году.
— Точно, спасибо, что напомнил. Эван, собирайся, мы идем смотреть, как пиздят философа.
— Если звезды не сойдутся, мы сделаем это сами! — прокричал Барти, уходящий в комнату.
— Вы придурки, и я вместе с вами, — констатировал Эван.
К сожалению, сегодня обошлось без потасовок. Самым интересным моментом был тот, когда Барти услышал, как кто-то орет, что власти — пидоры, и прокричал в ответ: "Пидоры — это мы, а власти просто сволочи!" и крайне эпично поцеловал в засос Регулуса.
Именно Регулуса, потому что Эван выглядел более устрашающе и никто не посмел бы ничего сказать, пока он рядом.
В остальном все прошло спокойно: Регулус как обычно жаловался на жару и каждые пять минут останавливался в тени, Барти докапывался до каждого, кто ему понравился, а Эван отталкивал его от толпы, чтобы не отхватить за компанию.
Все закончилось дома бутылкой текилы, выкуренной пачкой и петтингом на подоконнике, в котором Регулус отказался принимать участие и засел с книгой в полметре от Барти и Эвана, чтобы увидеть их падение из окна.
Из окна никто не выпал.
Да и книгу Регулус в итоге отложил спустя пять минут.
Регулусу не спалось. Четвертый день пребывания в квартире Барти прошел так же, как и предыдущие три. За исключением одного момента.
— Ты наконец-то скажешь, что стряслось?
Волосы Эвана были растрепаны, его руки едва заметно подрагивали от холода — дурацкая привычка спать без верха.
— Сириус написал.
Глаза Эвана удивленно расширились. Щелкнула зажигалка.
Когда они были младше, Регулус не называл Сириуса по имени — только "мой брат":
"Мой брат написал"
"Мой брат такой придурок"
"Кажется, у моего брата интрижка с каким-то ирландцем"
Пока все эти "мой брат" не превратились в сухое "Сириус".
Иногда они оба скучали по тем временам.
— Что пишет?
Регулус выдохнул и достал из кармана смятый конверт.
— Я не знаю.
— А хочешь?
В отличие от Барти, разговаривающего даже во сне, Эван был немногословен. Возможно, именно поэтому с ним было легче в такие моменты.
— Я не знаю, — хрипло прошептал он.
Регулус положил голову на руки, перекрещенные на перилах балкона. Сигарета почти дотлела — и пепел упал ему на голову. Эван стряхнул его с волос и задержал в них пальцы.
— Ты слишком много думаешь для того, кто уже все решил.
Регулус поднял на него острый взгляд.
— Я сам не знаю, что я решил.
— Да брось, ты самый умный человек в моей жизни, ты знаешь все в этом мире.
Повисла пауза, и Эван продолжил:
— В конце концов, если бы хотел, то сразу сжег бы это несчастное письмо.
Он выбросил потухший окурок с балкона и развернулся, чтобы уйти.
Дверь хлопнула. Регулус остался смотреть в пустоту.
Ему было легко притвориться, что плевать он хотел на Сириуса, пока он сам вел себя так, словно ему плевать на Регулуса. Теперь это стало в разы сложнее.
И, кажется, сейчас он понял, чего хочет на самом деле.
В ночной тишине отчетливо прозвучал шелест бумаги — конверт выпал из его рук и был подхвачен ветром; затем всхлип и щелчок зажигалки.
Однажды Регулус поклялся, что его не будет там, где ему нет места.
И он будет держать это обещание до конца.
— Рота подъем!
Барти вошел в кухню, распахивая окна настежь. Эван — следом за ним, потирая глаза и зевая.
Регулус сонно присел на диване, озираясь по сторонам. В его кулаке до сих пор была смятая пачка сигарет, которую он всю ночь прижимал к груди. Высыпавшийся табак испачкал футболку.
— Ну, сделай лицо попроще, — Барти плюхнулся рядом и склонил голову к плечу, погано улыбаясь, — утренний поцелуйчик?
И прежде чем Регулус успел среагировать, его губ коснулись чужие.
— Как спалось? — саркастично уточнил Барти, отходя в глубь кухни с громом ставя турку на огонь.
Плита зашумела, и только сейчас Эван заметил, что рассветом даже не пахнет.
Они с Регулусом многострадально переглянулись.
— Хотелось бы подольше.
— Поддерживаю Реджи в этом вопросе.
Барти с наигранным недовольством посмотрел на них.
— Мне кажется, нам надо расстаться, вы меня не цените.
Он драматично прижал руку к груди.
— Если бы ты объяснил, зачем поднял нас посреди ночи, мы бы оценили этот жест в полной мере, Би, я клянусь.
Эван уселся на столешницу рядом с ним и укоризненно посмотрел прямо в глаза Барти.
— Это сюрприз! Вам понравится!
Регулус, наконец, начавший в полной мере осозновать все происходящее, встал с дивана и поплелся в ванну.
— Мгм, не сомневаюсь.
После этого он остановился и бросил через плечо:
— И, кстати, Би, сердце с другой стороны.
— Тебе-то откуда знать, бессердечный!
Эван закатил глаза, наблюдая за этой утренней перепалкой.
Барти был прав. Им чертовски понравилось.
Каким-то образом он смог нанять машину, которая вывезла их за пределы Парижа, на берег Сены, прямо к рассвету.
— Би, я же говорил, что вода ледяная, а ты не послушал. Неужели, за столько лет ты еще не понял, что я...
— Да-да, Реджи, ты всегда прав, а я придурок, — стуча зубами, прошипел Барти.
Эван молча вытирал его волосы шарфом и хихикал под нос, пока Регулус с плохо сдерживаемой улыбкой грел его руки в своих и отчитывал.
Никто не удивился, когда Барти изъявил жедание искупаться, а после буквально вылетел из воды с воплями. Но это было до ужаса забавно.
Рассвет еще не закончился, так что все вокруг было окрашено в розовые тона. Особенно раскрасневшийся от холода Барти.
Регулус и Эван переглянулись и задержали взгляды друг на друге.
— Не смотря на этого придурка, — Регулус кивнул на Барти, — здесь ужасно романтично.
— Эй, я все еще здесь!
— Странно слышать от тебя про романтику, — Эван ухмыльнулся.
Регулус, одной рукой все еще переплетая пальцы с Барти, а второй зарываясь в чужие волосы, наклонился вперед. Эван поймал его губы на полпути.
Барти обиженно уставился на них с открытым ртом.
— Никого не забыли?
Регулус отстранился, только чтобы ответить:
— Мне жаль, но втроем целоваться чисто физически невозможно.
Он уже хотел вернуться к прерванному, но Барти схватил его за ворот рубашки и потянул на себя, одновременно подзывая рукой Эвана.
Второем целоваться правда не получилось. Регулус с тошнотворными звуками еще пять минут вытирал лицо от слюны, даже когда ее не осталось вовсе, пока остальные валялись на траве от смеха.
В конце концов они все обменялись поцелуями. Эван первым прошел этот круг и закурил, пока Барти, любящий поиздеваться над "букой" Регулусом, повалил его на траву и целовал, одновременно щекоча, а потом носился по всему берегу от него, чтобы не отхватить по шапке. Конечно, Эван не мог не присоединиться к ним, когда сигарета стлела.
Солнце, наконец, взошло, только когда все трое выдохлись.