Work Text:
Широкая поступь Джеммы Роген в коридорах бюро угадывается всегда. Сначала шаги улавливает Сайлас с его безупречным слухом, а вскоре они доносятся из-за дверей небольшого офиса, пугая сотрудников своей гулкостью, нагнетая в помещении тревогу. Все, кто знаком с Джеммой, знают их наизусть. Сайлас прикрывает глаза и поджимает губы, на стоящего рядом Нормана он не смотрит — невнятный вздох того ситуацию лучше не делает, ощущающийся на коже взгляд — тем более. Совместное дело и кипы бумаг вновь пасуют перед проблемой, вне воли привлекающей их внимание уже не первый день — даже если один из агентов и пытается это отрицать. Уголки губ Сайласа вновь складываются в недовольную гримасу: с каждым днем шаги Джеммы все размашестее, тяжелее, и ему это не нравится. Совсем. Но признавать, что это беспокоит его, Доу тоже не планирует.
В последнее время на Джемму навалилось много работы: предстоящее повышение вынудило ее выкрутить ответственность на максимум, а из-за возросшего количества бюрократии лицо мрачнело с невероятной скоростью, напрягающей даже людей, не знакомых с ней лично. Представляете, какой эффект это могло возыметь в затяжной перспективе? А вот Сайласу и представлять не нужно. Спасибо, знает. По двери в общий зал проходит дрожь и та распахивается от мощного толчка, тяжелые берцы Роген отбивают для собравшихся похоронный марш. В уголках ее глаз таятся маленькие грозы — для того, чтобы понять это, Сайласу и смотреть не нужно, достаточно слышать. Достаточно знать ее чуть лучше остальных. Эмоции, которые она испытывает сейчас — раздражение, злость — не перебиваются последующим получением удостоверения с аккуратно выведенным " эгис ". Джемма не старается скрыть свое состояние и о, да. Если ей плохо сейчас — страдать придется всем, кто окажется у нее на пути.
Агент Махелона дней пять как уехал в командировку, и у его возвращения нет точных дат, поэтому взгляд Нормана говорит “- Эта проблема касается нас”. “- Нужно что-либо предпринять”. “- У меня есть отличная идея, а у тебя?” Доу медленно открывает глаза, скашивает взгляд вбок — лицо Джеммы очерчено резкими тенями, а девушка за стойкой робко смотрит на нее и старается вставить хоть пару слов между репликами, наполненными хищным юмором. Кажется, Джемма вывозит свое повышение исключительно на кофе из старенького автомата, на остром сарказме, на монотонном постукивании карандашом по папке-планшету, временами резко прерывающемся, но раз за разом заводящим свою мелодию вновь. Джемма вывозит это — закрываясь в себе, закапываясь в верницу из дел. Телефон вибрирует новыми сообщениями:
- Я же говорил, ей нужен отдых.
- Как насчет сходить втроем в бар?
Сайлас кидает взгляд на сотовый в руках Нормана и хмурится: если их дорогая психичка решила угробить ряд нервных клеток у себя, да и у всех вокруг — это не его дело. И не его забота. Печатает в ответ:
- Пас. Эти бумаги нужны нам к завтрашнему дню, выезд с утра.
- Уж извини, но помирать от недостатка информации по причине "Роген опять истерит" не собираюсь.
- Окей
- Я понял
- Придумаю что-нибудь сам
Осуждающий взгляд игнорируется на раз два и Сайлас думает: не его дело. Сайласу плевать, честное слово. Он вновь склоняется над бумажными стопками, разложенными на столе, и вовсе себя в этом не убеждает. Может, поэтому дальнейший шаг Доу становится сюрпризом и для него самого — в конце рабочего дня, при выходе из бюро, он кладет в карман Джеммы полупустую пачку сигарет со своей зажигалкой, медлит секунду, поднимая воротник пальто повыше, и вскоре уже скрывается в темноте улиц. Она вновь засиделась допоздна и это все еще, черт возьми, совершенно его не волнует.
Когда Джемма выходит из офиса часу в одиннадцатом ночи и видит Нормана Эшли, ее брови медленно поднимаются вверх. Почти карикатурно, право, он и не ожидал подобного эффекта. Норман стоит у машины: еще секунду назад увлеченно печатал что-то, резво отстукивая дробь по экрану, но, уловив на периферии зрения открывшиеся двери здания, поднял взгляд, сфокусировал его на вышедшей девушке и улыбнулся. Норман взъерошил волосы, отталкиваясь от капота, и энергичным шагом направился к ней.
***
Джемма выдыхает. Ночь давно укрыла город, а чужая сигарета в губах мягко дымится в полумраке. Зажигалка перекатывается между длинными пальцами. Вверх, вперед, назад. Поворот, отблеск металла, холод от него же и ритмичные щелчки колесика — так, чтобы снять напряжение. Из комнаты слабо пробивается мелодия — Норман привез ее к себе и после какой-то расслабляющей комедии поставил винил: депешей на этот раз.
I'm not proud of what I do
Незнакомое на слух, но цепляющее и трогающее за живое: слышно, как проигрыватель зажевывает звуки, проходясь по царапинам заслушанной пластинки.
When I come up
Щелчок, яркое пламя. Отсвет выхватывает черный пластик зажигалки, расчерченный паутиной мелких царапин.
When I rush
В голове перекатывается только одно имя.
I rush for you.
Джемма делает последние затяжки и быстрым щелчком отправляет бычок в полет. Сайлас о многом не говорил с ней прямо — у них обоих это получалось весьма хреново — но пачка в кармане и тяжесть пластикового корпуса в пальцах могли сказать больше, чем он сам. И сейчас, кажется, впервые за этот день, она улыбалась. Джемма подняла взгляд на двери Нормана. Она расправится с этим дерьмом и Сайласу придется выбраться на свидание с ней, уж она-то это проконтролирует. Искорки веселья уже пробрались в ее глаза и каменная маска последних дней рассыпалась окончательно, Джемма рассмеялась, легко и звонко, и сделала шаг вперед, в мягкое тепло комнаты.