Work Text:
В этот свой приезд Август планировал сделать предложение.
Вообще предложений было несколько, но самое, по мнению самого Августа, значимое из них было вовсе не деловым.
И предназначалось, конечно же, Диме. Кто ещё мог быть для него достаточно важен в сыром, мрачном Петербурге, кроме его персонального солнца?
Август принял решение довольно давно, но у него ушло немало времени на то, чтобы продумать все детали — всё должно было быть идеально, когда речь шла о его sunshine.
И вот наконец представилась прекрасная возможность. Хольт приезжал в Питер для презентации дронов: сделка скорее всего будет не быстрой, вероятно и вовсе придется открыть местный офис, а стало быть, у него в распоряжении было достаточно времени, чтобы сделать всё как надо и не пришлось куда-то срочно срываться, как это обычно бывало.
Когда он увидел Диму на том полигоне, Август был уверен, что влюбился снова. Нет, безусловно он знал, что Дима профессионал. Что юный студент, с которым он некогда — в тот, как оказалось, судьбоносный вечер — познакомился, прошел с тех пор длинный путь, как и сам Август. Что он не нуждался ни в чьей защите, а сам рвался защищать, и мог постоять и за себя, и за тех, кто рядом.
Но видеть Диму — его Диму, его солнце, чья улыбка согревала его по утрам, кто до сих пор чуть смущенно целовал при встрече и нежно проводил рукой вдоль искрящего током позвоночника — видеть его в деле, видеть его таким , собранным, сосредоточенным, его отточенные, решительные движения, стальной взгляд, подтянутое тело в этой черной униформе… каждый раз как в первый, видеть это зрелище было буквально ударом под дых.
Августу потребовалась вся его выдержка, чтобы не коротнуть и не обесточить этим весь район.
Он не знал, чего ему хочется больше: опуститься прямо здесь и сейчас на одно колено с предложением руки и сердца или же остановить всю эту дурацкую презентацию, выгнать всех нахрен и чтобы Dmitry взял его прямо там, за тренировочными стойками.
Однако лейтенант Дубин ценил профессионализм и вряд ли был бы рад любому из этих вариантов.
Поэтому Август ждал. Он очень хотел, чтобы для этого человека, для его человека, всё было идеально. Время, момент, обстановка, сам Август должен был быть идеальным. Насколько это было возможно. Он хотел всё провести красиво и изящно, как Дима того и заслуживал.
Но дальше всё пошло совсем не так, как он хотел.
Вообще не идеально.
Пошло всё, как говорят в России, po pizde.
Случился Волков. Разумовский. И его, Августа, дроны. Которых те двое взломали, которые вышли из строя и чуть не поубивали половину города. В том числе его лучик солнца.
Когда Август узнал, что его собственные разработки, которыми он гордился, которые должны были приносить пользу, стреляли в его Dimochku и чуть не…
Он должен был предусмотреть. Должен был догадаться. Сделать всё лучше. Быть лучше.
Но он никогда не станет достаточно хорош, правда же?..
Август сам еле пережил всё это. Но он и так был готов, что может умереть хоть через год, хоть завтра. А вот Дима… об этом Август до сих пор не мог, и скорее всего никогда не сможет, вспоминать без боли.
Он не помнил, как долго извинялся. Знал, что не достоин никакого прощения. Знал, что Дима простил его с самого начала, что тот вообще не считал, что в произошедшем была вина Августа. Но также Август знал, что сам себя за это не простит никогда.
И вот теперь Дима его избегал.
Ладно, не совсем избегал. Он всё так же ему улыбался, соглашался на встречи, частенько у него ночевал и столь же часто позволял остаться у себя.
Но он отстранялся. Стал более отрешенным. Чаще хмурился. Выглядел каким-то уставшим и тревожным, хотя раньше присутствие Августа рядом его успокаивало. Мог надолго задуматься о чем-то, не замечая ничего вокруг, а потом извиниться, спрашивая, о чем был разговор, хотя раньше всегда слушал Августа с неподдельным интересом, и не один раз говорил, что ему очень нравится, как звучит голос и акцент Хольта.
Но теперь он как будто… просто заставлял себя терпеть компанию Августа?
Когда эта мысль первый раз проскользнула в голове, ему вдруг стало почти так же больно, как в детстве, после аварии. Это вообще был первый раз за очень долгое время, когда он вспомнил о своем болезненном прошлом.
Но чего он, в самом деле, хотел? Как будто такое отношение не было заслуженным.
На что он рассчитывал? Серьезно надеялся, что Дима захочет за него выйти? Чего ради? Чтобы лет через пять остаться вдовцом? Да, ему достанется наследство, но Дима давно дал понять, что деньги его не особо интересуют. А больше Август кажется не мог предложить ничего.
Что, в конце концов, он мог знать о любви? С его-то семьей, где любое проявление этой самой любви надо было заслужить потом и кровью?
Хольт знал, что с ним сложно. А теперь, когда по его милости Дима чуть не погиб… зачем ему, в самом деле, в своей жизни такой лишний источник проблем, как Август?
Он почувствовал проходящий по телу разряд, а спустя секунду лампочки над головой опасливо мигнули, грозя отключиться. Август попытался сделать глубокий вдох и успокоиться, вспоминая, как его sunshine учил его дыхательной гимнастике, но вышло так себе. Надо будет успеть сходить в зал, пока Дима не вернулся с работы.
Его тренеру сегодня оставалось только посочувствовать.
***
Дима пришел чуть позже обычного. И выглядел, по мнению Августа, непозволительно роскошно.
Это за последнее время тоже происходило уже не первый раз, когда его police officer решал без видимого повода принарядиться.
Август, конечно же, никогда не был против.
Сегодня Дима был в великолепном темно-синем приталенном костюме — сшитым на заказ, одним из многих, которые Хольт пытался ему подарить, и одним из немногих подарков, которые Дубин всё же принял.
При виде своего любимого тревоги Августа, казалось, ушли на второй план. Он смотрел на димину теплую, озаренную светом, пусть и немного нервную улыбку, в нежный взгляд, полный любви — и с трудом верил, что всё это действительно обращено на него, совершенно искренне улыбаясь в ответ.
Всё шло хорошо.
Слишком хорошо.
Пока Дима не сказал, слегка запинаясь, но как будто решившись на что-то:
— В общем, так… Август, я… Хочу сказать тебе кое-что? — вышло немного сумбурно и он попробовал начать ещё раз, но снова запнулся, — Черт, — у Димы вырвался нервный смешок, — я и правда никогда не решусь на это, да?
Он обреченно помотал головой и тихо продолжил:
— Я наверное не смогу это всё сказать красиво, но выслушаешь меня, ладно?
Сердце Августа пропустило удар.
Это всё, да? Дима уходит от него, верно?
Август понимал. Но всё равно не был готов.
— Конечно, mijn liefde. Что-то случилось? — у него даже получилось сказать это ровно, и фирменная легкая улыбка практически не дрогнула.
Если что Август и умел, так это держать лицо. Дима имел право уйти, если хотел. Он не заберет у него ещё и это.
— Ой… Нет. То есть да. То есть… — Дима шумно выдохнул, кажется прошептав что-то на матерном, что Август не разобрал.
Набрав в грудь побольше воздуха, перевел на Августа взгляд и нежно, очень нежно, словно самую большую драгоценность, взял его руку в свою:
— Ави. Я не умею подбирать слова так искусно, как ты. Оратор из нас двоих явно ты. Но что я точно могу сказать… так это то, что никогда никого не любил так же, как тебя. Ты называешь меня своим солнцем — и с тобой я действительно чувствую себя центром какого-то мира. Ты… абсолютно невероятный. Чудо, на которое я смотрю каждый день и не знаю, чем заслужил в своей жизни.
Но?… Где-то на этом моменте должно быть «но», верно? Августу казалось, что он перестал дышать.
— После всего, что случилось…
А вот и то самое «но».
— Когда я чуть не помер прям там, в участке. Когда потом увидел тебя в больнице… Я, кажется, до этого момента совсем не понимал, что мы оба вообще-то рискуем умереть буквально ежедневно. Черт, Ави, я… до сих пор, как вспомню об этом… Я понял, что не могу так больше. Не могу и дальше ждать неизвестно чего.
Хольта словно окатило ледяной водой. Но где-то про себя он лишь горько усмехнулся.
Всё верно. Каким бы замечательным ни был Август, все эти риски того не стоят.
Дима заслуживал большего. Заслуживал своего «долго и счастливо».
А не… его. Не Августа, кто и правда мог либо скоропостижно сдохнуть, либо оказаться навсегда прикованным к постели, и не был способен предложить ни достаточно времени, ни, тем более, счастья.
— Ты говорил, что надо жить одним днем. После всего, что мы оба пережили… Я решил, что пора последовать твоему принципу.
Дима отпустил его руку.
Августу показалось, что в этот момент сердце бухнуло куда-то вниз, сделало последний удар, замерло и покрылось тонким слоем льда. Всё вокруг как будто онемело.
Он не мог это слышать. Понимал, что должен и выбора у него нет, но не мог.
А в следующий миг Дима подошел к нему и опустился на одно колено, выуживая что-то из кармана пиджака.
Небольшую коробочку. В которой блестело кольцо.
Вот теперь Август реально перестал дышать.
— Возможно, мне стоило продумать это всё как-то получше, ты бы точно сумел, ты всё умеешь делать красиво… но я понял, что не хочу больше ждать, и если не решусь сейчас, то прохожу ещё черт знает сколько, тупо терзая себя, — Дима понял, что снова тараторит, замолчал, сделал вдох и на одном выдохе произнес, — Август. Ты окажешь мне честь стать моим мужем?
Время как будто остановилось.
Дима считал про себя секунды. Раз, два, три… Но ничего не происходило.
Тревога, с которой Диме с горем пополам удавалось весь вечер справляться, снова накатывала волной, и он почувствовал, как к горлу подступает ком.
Дима начал задумываться о том, что хотел бы сделать этот шаг, уже довольно давно. Ходил с этой идеей какое-то время, и всё не решался, сомневаясь в себе. А вдруг что-то пойдет не так? С чего он вообще решил, что какой-то посредственный нищий полицейский заслуживает такого человека, как Август? Он ему не ровня, и никогда не будет. Хотя Август всегда говорил обратное… Но он всё равно имеет полное право отказать, и что тогда? Всё будет кончено?
Но после всего, что с ними произошло за последние недели, Дима как нельзя лучше понял, что боялся совершенно не того. Что со своими сомнениями он может просто-напросто в итоге не успеть. Чего им двоим, в конце концов, ждать? Пока Августа не погубит часть его же тела? Пока его не убьет кто-то из конкурентов Holt Int.? Пока Дубин сам не нарвется на шальную пулю в какой-нибудь подворотне на очередном задержании?
Не без помощи Отто, который сильно помог с мерками и подбором размера, Дима сумел выбрать кольцо — на эту покупку ушли практически все сбережения молодого полицейского, но он, по правде сказать, вообще не жалел.
Несколько раз уже почти решался сказать то, что собирался, но в последний момент слишком нервничал и откладывал на потом. А сегодня наконец справился.
И теперь Август… как будто вообще не подавал признаков жизни.
Дима начал пугаться, и уже не только от возможности быть отверженным.
— Ави? Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Если ты не хочешь, я…
… пойму, хотел сказать Дима.
Но в этот момент свет резко вырубило. Дима успел только заметить яркую искру, пробежавшую по видневшемуся за воротом рубашки позвонку. И кровь, появившуюся на лице Августа.
А потом всё было как-то скомканно.
Дима вскочил на ноги и судорожно ринулся к двери позвать на помощь.
Отто, без лишних разговоров поняв, что нужно, быстро принес маску для своего босса.
А потом отвел Диму в сторону и помог хоть немного успокоиться и не словить паничку.
Август будто заново учился дышать — вдох получилось сделать не сразу и с огромным трудом.
Минут через пять сумели запустить запасной генератор и в дом потихоньку вернулся свет.
Дима нервно ходил из угла в угол, виновато косясь на Хольта и бормоча то что-то успокаивающее, то какие-то извинения.
Ещё минут через десять Август наконец сумел отнять от лица маску и дышать пусть ещё немного рвано, но самостоятельно.
Он не особо уверенно встал и на нетвердых ногах подошел к замершему у окна Диме, обнимая со спины и оставляя легкий поцелуй на светлой макушке. Но не успел ничего сказать, как тот развернулся к нему и срывающимся голосом выдал:
— Август, прости, пожалуйста… Я не думал, что тебя это так шокирует, правда! Я понимаю, если ты не хочешь афишировать наши отношения! Да и вообще делать их официальными! Всё в порядке, ладно? Я… я больше не буду поднимать этот вопрос, хорошо? Давай забудем обо всём этом. Как будто я ничего не говорил. Это и не важно. Ты только не нервничай…
Не хочет афишировать? Не будет поднимать этот вопрос? Забудем? Не важно?!
Август ничего не мог поделать, кроме как крепко прижать к себе своего излишне нервного возлюбленного и накрыть его губы своими, чтобы показать, насколько эти мысли не соответствовали действительности.
Как вообще в эту светлую голову могло такое прийти?
Королева драмы здесь Август, и только он, точка.
Диме терзать себя какими-то необоснованными, совершенно бредовыми сомнениями он не позволит.
— Mijn liefde, my sweetheart, my heart, my sunshine, — каждое слово подчеркивалось поцелуем на димином лице, — It was all just very unexpected for me, my dear, is all.
Август сомневался, что сможет сейчас связать хоть пару слов на русском, но не мог не говорить, не сейчас, когда чувства так и рвались из груди.
— And just so you know, I would very much like everyone in the world to know about our relationship. Let everyone know just how lucky I am to have you in my life, my star. Please never, ever let yourself think otherwise.
— Оу, — Дима выглядел ошарашенным, но, кажется, довольным. А затем широко улыбнулся с такой щемящей нежностью во взгляде… Август каждый раз поражался, откуда в одном человеке может быть столько света. Лампочки над головой снова мигнули, но в этот раз пока стойко держались и отказывались гаснуть.
Дима, кажется, впервые за долгое время наконец смог расслабиться и, чуть склонив голову, наблюдал за этим светопредставлением. Он, конечно, и так всё уже знал, но...
— Но, чудо моё… на вопрос ты так и не ответил?
На это Август мог лишь громко, совершенно искренне рассмеяться. И, целуя любимое лицо, прошептать «да» столько раз и на стольких языках, сколько потребуется, чтобы убедить своего будущего мужа, что ответ всегда мог быть только один.