Work Text:
В квартире тепло, нормальная комфортная температура, но Линь Цюши зябко ежится. Острые иглы снежинок все еще на коже, невидимые, не желающие таять. Холодно. Часы на стене отсчитывают время, безразлично, бесстыдно. Безжалостно. Сколько ему еще осталось? Линь Цюши не знает. Да и надо ли знать? Может, его уже и нет вовсе, и вот то, за Дверью, и есть начало небытия? Даже если так — не страшно. Небытие ему досталось интересное. Заснеженное и опасное, да. Но интересное. И люди, встреченные там, тоже оказались интересными. И не люди тоже.
Снег на коже все не тает, наоборот — пробирается внутрь инеем-тревогой, пульс тугим дрожащим комком давит горло. Одеяло не греет. Должно бы, но нет. Каштан, которого Цюши сгреб в охапку и прижал к себе, чтобы вдохнуть уютный запах кошачьей шерсти и немного согреться, вырывается и с недовольным фырканьем сбегает. Вредная своенравная кошатина, что поделать.
Холодно. Цюши пытается дотронуться до лба, чтобы понять, не поднялась ли температура (так мама делала в детстве), но пальцы кажутся ледяными, ощущения не из самых приятных. Конечно, градусник был бы надежнее, но вставать за ним совершенно не хочется. Сил нет. И лежать на боку неудобно. Шея немеет, будто старуха Мэн По накинула на нее нити судьбы и тянет, тянет поближе к наполненной доверху чаше. Суп пяти ароматов, дарующий забвение. Пожалуй, Линь Цюши откажется. Конечно, есть то, о чем он предпочел бы не помнить. Но разве не у всех так? Есть воспоминания постыдные, крадущие покой и свет, но ведь есть и другие, с которыми все иначе. Стоит ли забывать обо всем? Если забыть вечно ноющую девочку, которая то и дело норовила столкнуть мелкого Цюши с качелей, разве не забудется вместе с ней ржавый скрип несмазанных петель, шкодливый ветер в лицо и упоительный восторг от мчащегося навстречу неба? Линь Цюши не хочет забывать. Ни эту девочку, ни что-либо еще.
А шею все тянет, и Цюши не сразу понимает, что виной всему вовсе не тетушка Мэн, а выбившаяся из-под футболки цепочка с висящим на ней кольцом. От кольца исходит тепло. Линь Цюши вспоминает человека, так легко подарившего ему важную для себя вещь — тот тоже казался удивительно теплым, несмотря на внешнюю холодность. С другими игроками — да, он был по-настоящему холодным и отчужденным. Но только не с Цюши. Интересно, встретятся ли они еще? Линь Цюши хотел бы. Может, они даже могли бы стать друзьями. Определенно могли, Цюши уверен. Болтали бы обо всем, молчали — также обо всем, делились всяким. Не так, как с У Ци, с тем обо всем не получается, у того бесконечное «работа, девушка, снова работа, может, бахнем пивка, а нет, мне пора, работа, девушка, сам понимаешь» и так по кругу. А с тем было бы по-другому. Цюши вспоминает его невозможные глаза, непостижимо серьезный и вместе с тем игривый взгляд, теплый, такой бесконечно теплый, согревающий растопленным медом…
Кажется, будто Дверь случилась не каких-то полчаса назад, а целую вечность.
Кажется, они все же поболтали с У Ци — тот был встревожен и настроен против игры.
Кажется, снег внутри Цюши усилился, закружил метелью, уволок в непроглядно-белое.
Кажется, Цюши все еще слышит холодный и такой теплый голос.
— Проснулся?
— Ты..?
— Жуань Наньчжу. Это мое настоящее имя. Ты ведь хотел знать?
— Как ты сюда попал?
— Двери в этом мире легко открыть.
Наньчжу — ему идет это имя! — невозмутимо смотрит, и простенькое кресло, внезапно возведенное в статус императорского трона, выравнивает подлокотники и будто вытягивает спинку, пытаясь соответствовать. Не получается, конечно. Цюши едва заметно усмехается собственным мыслям и зябко поводит плечами. Наверное, все же простыл.
— Собирайся. Нам пора.
Ночь приглашающе подмигивает щербатой луной, лезет в окно серебристой пылью. Город умолкает, разделяя ожидание с Наньчжу. Кольцо на цепочке тяжелеет и становится нестерпимо горячим, того и гляди обожжет.
У Цюши сотни вопросов, у Цюши Каштан и холод под кожей, у него безжалостные стрелки часов и не самый оптимистичный диагноз (У Ци не знает, никто не знает), но — Жуань Наньчжу тянет руку, Цюши тянет в ответ, и холод отступает.
Цюши знает: больше не будет снега. Не снаружи, нет — того, что внутри. Пока Жуань Наньчжу рядом, пока его рука тянется навстречу — Линь Цюши больше никогда не замерзнет. А вопросы подождут. Как и тетушка Мэн. Рано еще.
🗝🗝🗝
🗝🗝🗝