Work Text:
— Это давний недуг, — мягко объяснил Му Цинфан, держась на почтительном расстоянии. — К несчастью, вновь пробужденный недавним отклонением ци у шисюна.
Шэнь Юань крепче сжал веер, все так же держа руки за спиной, придал лицу максимально нейтральное выражение и вежливо кивнул:
— Спасибо за диагноз, шиди.
Ло Бинхэ встревоженно прикусил губу. Он топтался рядом, то подбираясь ближе, то отступая, когда взгляд Шэнь Юаня обращался на него.
— Ему станет лучше, Му-шишу?
— Ну... От этого состояния нет лекарства. Шэнь-шисюн всегда таким был. Пока я бы рекомендовал воздерживаться от любых прикосновений, разве что Шэнь-шисюн предложит что-то сам.
Лицо Ло Бинхэ вытянулось.
Шэнь Юань никак не мог сказать своему мужу-плаксе, что не был так уж расстроен необходимостью вновь спать в разных кроватях. Оргазмов, конечно, стало меньше, и в груди щемило от вида глаз, полных слез, но… Шэнь Юань теперь мог сделать гораздо больше дел без всех этих приставаний и стыдных постельных травм.
Вместо этого Шэнь Юань обнаружил, что скучает по другим вещам. То, как Ло Бинхэ позволял убедить себя больше не дуться, если просто потрепать его по голове. То, что никогда не нужно было тянуться за уютом — он всегда был рядом, настойчиво занимая все возможное место и обволакивая его любовью.
Такой приставучий ученик! Липучий до раздражения! И все же…
Шэнь Юань никогда не думал, насколько ему нужны прикосновения, пока они не исчезли.
Шэнь Юань поправил стойку Нин Инъин кончиком веера и похвалил ее, когда она наконец повторила правильно.
Он потянулся потрепать ее по волосам и почувствовал себя немножко лучше. По крайней мере он все еще мог хотя бы кого-то погладить по голове.
А затем его настроение стремительно испортилось, стоило ему вспомнить, почему он вообще себя в этом ограничивал. Он быстро шагнул назад и прикрыл лицо веером, стремясь скрыть досаду.
К несчастью, кое-кто, мрачно разводивший сырость в углу, уже окутался зловещим убийственным ореолом.
— Так, значит, учитель может прикасаться к Нин-шицзе, — улыбнулся Ло Бинхэ. Из его темных бессонных глаз выглянула холодная, безжалостная бездна.
Глаза Нин Инъин расширились, и Шэнь Юань невзначай встал так, чтобы скрыть ее выражение лица.
— Не пугай свою шицзе, Бинхэ, — укорил он. — Ты же знаешь, что это ничего не значит. Му-шиди сказал, что девушки, скорее всего, кажутся мне безопасными.
Ло Бинхэ сжал кулаки и решительно подошел к нему вплотную.
— Это нечестно, если ей можно вас коснуться, а мне нет!
Угроза, угроза, кожа Шэнь Юаня зазудела, как от электричества, когда Ло Бинхэ наклонился ближе.
Нет-нет-нет, застучало его сердце. Не могу — не могу — НЕ МОГУ!
Он отскочил назад на приливе адреналина, а затем поморщился, видя, что на глаза Ло Бинхэ навернулись слезы.
Для его недуга было только еще одно исключение.
Шэнь Юань обхватил Лю Цингэ за талию, спрятал лицо на его великолепной груди и вздохнул.
Лю Цингэ неловко отвел руки в сторону и безуспешно попытался вывернуться.
— Ты что делаешь? — возмутился он. — А ну пусти! Что с тобой не так?
— Просто не мешай, — лихорадочно попросил Шэнь Юань, прижимаясь еще ближе. — Мне это очень нужно. Я несколько месяцев не мог никого обнять, а от тебя ведь не убудет! Еще немножко.
Шэнь Юань отчасти чувствовал себя как последний мерзавец, принуждающий чистую невинную девушку, но Лю Цингэ не отпихивал его всерьез, и этого уже было достаточно. Шэнь Юань потерся щекой о чистую белую ткань и преисполнился благодарности.
Тепло. Безопасно. Хорошо.
— Иди мужа своего обними! — прикрикнул Лю Цингэ, заливаясь краской. — Ты же говорил, что никого не можешь тронуть!
Шэнь Юань довольно вдохнул успокаивающий запах пота, железа и ветра быстрых полетов. Непонятное смятение внутри наконец улеглось.
— Его я трогать не могу, — пробормотал он. — Больше не кажется безопасным. А ты — да.
Лю Цингэ замер, уставившись на него.
А затем его лицо задергалось и он снова взмахнул руками.
— Ты меня что, обнюхиваешь?!
Разумеется, именно в этот момент вошел Ло Бинхэ и выронил чайный поднос.
— Так вот почему моим ученикам пришлось заново отстраивать твою бамбуковую хижину? — с досадой сказал Шан Цинхуа. — Тебе настолько захотелось обнимашек?
Шэнь Юань смерил его сердитым взглядом.
— Это ты виноват, горе-писака — придумал злодею тяжелое детство и издевательский сюжет! Му-шиди говорит, именно поэтому у меня такой тактильный голод, а мужчины не кажутся безопасными.
— Все, кроме Бога Войны Байчжань?
Шэнь Юань беспомощно пожал плечами.
— Лю-шиди все время меня спасал, когда Бинхэ запугивал всех Синьмо. Думаю, мое тело просто… вроде как помнит.
— Это только ты будешь виноват, если мой сын опять попробует разнести весь мир, — тяжело вздохнул Шан Цинхуа.