Work Text:
Дом встречает Цзинь Юаня безжизненной тишиной и ощущением запущенности. Из-за количества свалившихся на плечи в прошедную неделю дел, он едва может вспомнить, когда последний раз приходил сюда не просто скоротать ночь, без сил упав на постель. Сейчас, впрочем, Цзинь Юань с радостью поступил бы так же, но перегруженная голова гудит, виски сдавливает набирающей силу болью, и надежда на скорейший отдых в плену сна даже не тает — просто не появляется.
"Хотя какой тут сон", — мрачно думает Цзинь Юань, обнаруживая чужое присутствие.
— Так и будешь прятаться? — спрашивает он у тьмы, застилающей комнату. И добавляет, поморщившись: — Тебя вообще не должно здесь быть.
— Я не прячусь, — отзывается тьма ровным голосом Блэйда. — Я жду.
Цзинь Юаню не особенно хочется раздражать уставшие глаза светом, но он все равно зажигает небольшой светильник. Собеседника следует видеть.
— Вот и дождался, — скупо сообщает он, начиная избавляться от обмундирования.
Даже привычные элементы одежд кажутся давящими и тяжелыми. Блэйд не произносит ни слова, без особого выражения наблюдая за тем, как Цзинь Юань расстегивает наручи, ремни на талии и ногах, позволяя им упасть на пол бесформенной грудой. Как неаккуратно скидывает обувь и остается, наконец, лишь в брюках и тонкой нательной рубашке. Без генеральского облачения даже дышать, кажется, становится проще.
— Зачем ты здесь? — снова нарушает Цзинь Юань тишину.
Ему необходим покой. И пусть он не боится Блэйда, его присутствие давит и вызывает, как минимум, беспокойство. Он не спрашивает: как ты попал сюда? Совсем не боишься попасться? Потому что знает — от первого Блэйд отмахнется, а что до второго...Страх по поводу подобных мелочей едва ли знаком Блэйду. Как и любой другой — кроме страха перед вечной жизнью.
— Не могу навестить старого товарища? — едко отвечает Блэйд и скалится из своего угла.
У Цзинь Юаня нет сил на игры. Он в два шага сокращает расстояние между ними, вздергивая Блэйда на ноги. И шипит ему в лицо:
— Мы с тобой не товарищи! Назови хоть одну причину, по которой я не должен вышвырнуть тебя отсюда и не позвать Облачных рыцарей, чтобы тебя снова отправили в заточение!
Хохотнув, Блэйд прижимается лбом к его лбу. Цзинь Юань ярится еще сильнее, клещами сжимая его плечи.
— Ты же сам из Облачных рыцарей. Боишься, что не совладаешь со мной, генерал?
Он, кажется, впитывает гнев Цзинь Юаня как сухая почва — живительную влагу, позволяющую взрастить на ней свежие колосящиеся побеги. Вот только вместо этого Блэйд взращивает злое безумие, желание вступить в схватку и черт знает что еще, таящееся в его мрачной душе. Цзинь Юаню претит быть использованным с такой целью, но он не может ничего с собой поделать. У Генерала Лофу нет права срываться, нет права давать слабину, с какими бы трудностями не пришлось столкнуться. Но вот у Цзинь Юаня... У Цзинь Юаня есть потребность выплеснуть всю скопившуюся агрессию, отравляющую его сознание.
— Говори, что тебе нужно, — он больше не повышает голос, этого и не требуется, чтобы звучать жестче.
Как назло, Блэйда это только распаляет. Убрав руку с ножен, он хватает Цзинь Юаня за шею, тянет на себя сильнее, хотя они и так прижаты друг к другу совсем неприлично. В хриплых жутковатых звуках, срывающихся с его губ, Цзинь Юань узнает смех.
— Показываешь когти и зубы, генерал? О, я впечатлен.
Не нужно быть великим мудрецом, чтобы догадаться, что его провоцируют. Абсолютно безыскусно, неприкрыто и все же — Цзинь Юаню настолько опротивело все окружающее, что он поддается на провокацию без малейшего промедления. Единственный барьер — мысль где-то на краю сознания, что вряд ли Блэйд заявился к нему только чтобы потрахаться — исчезает, стоит тому сжать член Цзинь Юаня через штаны.
А после — словно плотину прорывает. Цзинь Юаня затапливает — дурным возбуждением, скопившимся гневом, затаенными печалями. Он толкает Блэйда к стене с такой силой, что тот стукается об нее затылком с глухим звуком, но даже не морщится и ничего не говорит, когда его разворачивают спиной и заставляют опереться на руки. Задрав длинные полы камзола и кое-как перехватив их, чтобы не мешались, Цзинь Юань торопливо расправляется с пуговицей на его брюках, спускает их до колен. Белья на Блэйде по какой-то причине нет, только застиранные посеревшие бинты хитроумно оплетают неожиданно крепкие ноги, покрытые шрамами. Сомнительной красоты зрелище, признается сам себе Цзинь Юань, но ему иррационально нравится, что Блэйд именно такой. С ним проще быть грубым: проще пропихнуть пальцы в рот, доставая сразу до горла, проще впиться звериным укусом в обнажившийся и незащищенный участок шеи, проще ткнуться покрытыми слюной пальцами в неподатливый, сжатый вход.
— Вот это шедрость, — хрипит довольно Блэйд. — Я даже заслужил подготовку.
— Это не ради тебя. Какое удовольствие совать член в сухую дырку?! — огрызается Цзинь Юань, но исключительно из чувства противоречия. Насколько бы не в себе он не был, позволить таким образом нанести увечья человеку — пусть и с повышенной регенерацией — кажется мерзким и недостойным.
— Как грязно ты выражаешься, генерал, — усмехается Блэйд, оборачиваясь через плечо. — Не знал, что ты способен.
— Закрой рот, — велит Цзинь Юань серьезно, и его, почему-то, слушают.
Так намного лучше. Цзинь Юань не отвлекается, разрабатывая упругие мышцы — даже два пальца по слюне поначалу входят с трудом, а о том, чтобы вставить член, речи идти не может.
Блэйд подается на каждое движение, старается расслабиться, но Цзинь Юань с раздражением признает — им нужно масло. Хотя бы оно. Судя по всему, он произносит это вслух — либо же Блэйд сумел влезть к нему в голову; в руку, удерживающую талию, настойчиво впихивают узких стеклянный флакон — вопросом, откуда его извлекли, Цзинь Юань решает задаться позже.
— Что это?
— Расслабляющий бальзам. Слегка согревает, предупреждаю. — Блэйд говорит гулко, будто ему стыдно за то, что при нем есть хоть что-то, даже отдаленно напоминающее лекарство.
Цзинь Юань срывает пробковую крышку зубами, попутно разбираясь с завязками на штанах, и даже не трудится снять их, по-быстрому доставая крепко стоящий член. Он льет янтарно-красный бальзам, в скромной свете лампы больше прочего напоминающий кровь, прямо на член, не заботясь о том, что запачкает себя или пол. Охватывающие его чувства сметают все разумное, что в нем осталось, и, приставив головку к сжимающемуся входу, Цзинь Юань безжалостно входит сразу на всю длину резким толчком.
Блэйд напрягается всем телом, шумно выдыхает сквозь зубы, но, прежде чем Цзинь Юань успевает ощутить укол совести, прогибается в пояснице, стараясь насадиться еще глубже. И бросает сорванное, но насмешливое:
— И это вся твоя ярость, генерал?
От возмущения у Цзинь Юаня не находится слов, поэтому он рычит, набирая быстрый и жесткий темп, морщась от того, как туго сжимается недостаточно подготовленный вход. Его стараниями это не длится долго — мышцы поддаются, становясь горячими и мягкими, и двигаться становится значительно легче. Бальзам (Блэйд не соврал о его свойствах) тоже делает свое дело — внутри Блэйда жарко, почти до ожога, хотя его кожа, которой Цзинь Юань касается, куда достает, после всего остается прохладной. Блэйд шипит, вздрагивает и понукает "сильнее, давай", и Цзинь Юань слушает, не понимая уже, где начинаются и заканчиваются его желания, а где — Блэйда. И сколько в них искренности — не понимает тоже.
Обычно оргазм накатывает мягкими волнами — удовольствие подступает и нарастает, пока не достигает пика, растворяя в себе без остатка. Но все иначе сейчас; желанная разрядка ощущается словно удар в живот и заставляет ловить воздух широко раскрытым ртом. Вместо привычной легкости по телу расползается свинцовая тяжесть, зато разум, наконец, очищается от лишнего, и Цзинь Юань чувствует себя уставшим, но обновленным.
Он не спеша выходит из Блэйда, напоследок мягко обводя воспаленный натертый вход кончиками пальцев, и тянется к его члену, оглаживая тыльной стороной кисти. У Блэйда не стоит; не то чтобы он совсем нетвердый, нет, но на полноценное возбуждение его состояние не тянет никак. Цзинь Юаню в посвежевшую голову приходит шальная мысль, и он нежно целует все тот же кусочек шеи, где наливается темным след от его укуса.
— Иди-ка сюда, — велит Цзинь Юань, разворачивая Блэйда к себе лицом и хватая за запястье.
Блэйд хмурится непонимающе, но руку не отнимает, неловко ступает в сбившихся на уровне колен брюках, позволяет уложить себя на низкий столик, с которого Цзинь Юань широким нетерпеливым жестом сбрасывает на пол все лишнее. Сам Цзинь Юань опускается перед ним на колени — не слишком удобно, но можно и потерпеть, стягивает с Блэйда обувь и высвобождает ноги из штанин, заставляет широко раздвинуть колени и раскрыться.
Какое-то время Цзинь Юань просто смотрит. Блэйд дышит глубоко и часто, как будто паникует, но в его взгляде из-под ресниц читается только недоумение.
— Любуешься? — спрашивает с вызовом. И сразу же: — Для чего это все?
— Любуюсь, — улыбнувшись уголком рта, честно отвечает Цзинь Юань. — Из тебя течет мое семя. Должен признаться, отличный вид.
Блэйд поджимает губы, но не делает попыток закрыться. Это только подтверждает пришедшие на ум догадки. Цзинь Юань легко ведет ладонью по внутренней стороне бедра, пробирается самыми кончиками пальцев под бинты. Блэйд крупно вздрагивает, как от удара, и хмурит тонкие брови.
— Ты не ответил на мой вопрос, — пробует надавить он, но его тон совершенно не впечатляет Цзинь Юаня. Зато то, как Блэйд неосознанно подставляется под ласковые касания — очень даже.
— Как и ты на мой, — пожимает плечами Цзинь Юань, обхватывая у основания постепенно крепчающий член. — Предлагаю сделку: ты скажешь, зачем пришел, а я скажу, зачем делаю то, что делаю.
— Я не знаю, зачем я здесь, — отвечает Блэйд после паузы, прикрыв лицо предплечьем. — Я почувствовал, что мне нужно быть здесь, но зачем? Я не могу понять и не могу вспомнить.
Цзинь Юань знает, что в его словах нет лжи. От них становится горько, но вместе с тем факт, что Блэйд вообще заговорил, кажется поразительным.
— Твоя очередь признаваться.
— Я решил, что несмотря на твое, хм, поведение, — начинает Цзинь Юань, но прерывается, чтобы коснуться губами низа живота, — тебе вовсе не нравится грубость и боль, хоть ты и пытался указывать на обратное.
— Я вообще не знаю, как мне нравится, — отзывается Блэйд в ответ немного растеряно. — Не приходило в голову выяснять.
— А вот мне пришло, — тихо смеется Цзинь Юань.
Он мягко сжимает в ладони тяжелую мошонку и, помогая себе второй рукой, широко лижет член по всей длине. Оставив влажный поцелуй на головке, Цзинь Юань поднимает глаза и встречается со все еще настороженным взглядом Блэйда, направленным на него из-под растрепанной челки. Демонстративно высунув язык, Цзинь Юань скользит им по головке, толкается самым кончиком в маленькое отверстие на ней, слизывая пряную каплю выступившей смазки. Блэйд жмурится и теперь будто и не дышит вовсе, сохраняя почти полную неподвижность. Словно пошевелись он — и магия момента рассеется.
Цзинь Юаню интересно, сможет ли он оставаться таким спокойным после того, что ждет его впереди.
Двумя пальцами он касается расслабленного влажного входа и, не дождавшись сопротивления, плавно вводит их — сразу же до костяшек. А после — забирает член Блэйда в рот, почти до самого основания, давая себе лишь крохотные передышки, чтобы привыкнуть к его размеру и тяжести. Головка упирается в глотку, на корне языка оседает солоноватая горечь, и Цзинь Юань соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится подобное. Окончательно привыкнув уверенно дышать через нос, он полностью расслабляет челюсть и горло, позволяя члену беспрепятственно скользнуть внутрь на всю длину.
Блэйд под ним мелко дрожит. Глаза Цзинь Юаня закрыты, он может полагаться только на собственный слух, и, судя по звукам, Блэйд скребет короткими ногтями по чуть шершавой поверхности стола, хотя вполне мог бы запустить пальцы ему в волосы. Блэйд, которого Цзинь Юань до того чуть не выдрал без смазки стоя у стены, оказывается в самом деле не знает, как реагировать, когда ему хорошо. А в том, что ему хорошо, Цзинь Юань не сомневается.
Внутри Блэйд все еще упоительно горячий; мерно двигая пальцами, Цзинь Юань нарочно избегает прикосновений к самой чувствительной точке — это будет слишком для нынешней ситуации, хотя какая-то его часть и хотела бы посмотреть на Блэйда, справляющегося с чрезмерной стимуляцией. Он решает использовать другой прием: сглатывая, сильнее сжимает нежную головку горлом, а после стонет, посылая по члену мягкие вибрации. Совсем не удивительно, что после этого Блэйд, как по команде, кончает. Он явно пытается сдержать рвущиеся изо рта звуки, но даже закушенная губа не помогает ему в полной мере — Цзинь Юань с удовлетворением слышит глухой вскрик и успокаивающе гладит Блэйда по напряженному животу.
— Понравилось? — после передышки спрашивает Цзинь Юань. — И не вздумай мне врать.
Он звучит хрипло. Во рту ощущается вкус чужого семени, а голосу едва ли можно доверять в полной мере, но никаких сожалений по этому поводу он не испытывает.
— Мы делали что-то подобное раньше? Ну, тогда? — вместо ответа задает свой вопрос Блэйд.
— Я хотел. И тебя и... — спотыкается Цзинь Юань на полуслове и не сразу понимает, как ему стоит закончить эту фразу. — Но вам хватало друг друга.
Блэйд внимательно и цепко глядит на него некоторое время. А после бросает сухое:
— Ясно. — И добавляет, совсем тихо, почти отвернувшись: — Понравилось.
Можно считать это неплохим результатом.
***
— Так и не вспомнил, зачем приходил? — спрашивает Цзинь Юань, не отрывая взгляда от борьбы Блэйда с пуговицей на груди. И когда только успела расстегнуться?
— Нет, — с досадой выдыхает Блэйд и тихо рычит. Пальцы плохо слушаются его, а камзол явно маловат, поэтому привести себя в пристойный вид никак не удается.
Цзинь Юань подается вперед и помогает. Ткань с трудом сходится на бинтах, да и петли сделаны грубо, но с задачей он все-таки справляется.
— Не думал найти что-то более...подходящее по размеру?
Блэйд хмурится и отступает на шаг.
— Клинку нет дела до того, в какие ножны его вложили.
— Позволю себе поспорить, — мягко усмехается Цзинь Юань. — Оружие может и затупиться от плохого обращения. Но это не мое дело.
Блэйд одаривает его тяжелым взглядом и неожиданно огрызается:
— Ты всегда этим прикрывался, да?
Цзинь Юань ощущает себя слишком уставшим, чтобы снова вступать в конфликт. Он переводит тему:
— Раз ты упустил цель сегодняшнего визита, стало быть — придется вернуться?
В груди клубами вьется тщательно запрятанная тоска, и остается надеяться, что ее удается скрыть за нарочито расслабленным тоном.
Уже стоя у распахнутого окна Блэйд оборачивается через плечо.
— Не думаю, что задержусь здесь настолько. Но я могу записать на случай, если наша следующая встреча состоится, — вдруг криво усмехается он.
— Как тебе будет угодно, — отвечает Цзинь Юань, но не Блэйду, а пустоте, которую он оставляет после ухода.
В свете последних событий Цзинь Юань окончательно убеждается — таким как они нет смысла давать обещания. Встретиться вновь, отомстить, любить… даже узнать друг друга. Он не был рад Блэйду, как Блэйд не был рад ему, но все же… Каждый раз ему все труднее видеть как уходят те, кто некогда был ему близок. Даже если все, что от них осталось — только его воспоминания.