Work Text:
Темный коридор казался бесконечным. Холодно до дрожи, хотя, скорее всего это галлюцинация.
Тюрьма для особо опасных преступников находилась под ответственностью самого директора Бюро Обеспечения Общественной Безопасности.
Его не ведут, а просто тащат, взяв за руки, словно большую куклу. Сил нет даже на слабый стон, когда охранники случайно тряхнули его и чуть не вывернули плечи, лишь слабый вздох, показывающий, что он еще жив. Эти охранники были другими, не похожими на тех тюремных. Один подхватил невысокого хрупкого мужчину на руки, ничуть не заботясь о чистоте своей формы.
Человек, почувствовав, что сильные руки не причиняют ему боль, а всего лишь держат, чуть приоткрыл глаза необычайно яркого изумрудно-зеленого цвета и посмотрел на хмурое лицо охранника, который старался выглядеть равнодушным.
Внезапно парни остановились, и второй охранник сказал:
— Мы пришли. — Затем повернулся к двери. — Господин директор, мы доставили пленника. Заносить?
Ответа не последовало, однако, дверь бесшумно отъехала в сторону, освобождая проход. Человек, стоявший у окна, сложив за спиной руки в замок, произнес:
— Положите тело на диван и можете идти.
Охранники вошли в комнату и положили мужчину на небольшой диванчик, который стоял у стены. Мужчины поклонились спине человека с длинными серебристыми волосами, скрепленными на затылке резинкой, чтобы не лезли в лицо, и ушли. Дверь бесшумно закрылась.
Директор, заблокировав на всякий случай дверь, чтобы никто не мог потревожить его, подошел к дивану, разглядывая мужчину, замершего в той позе, как положил его охранник. Одна рука безвольно свесилась вниз, голова повернута в сторону спинки дивана, ноги чуть согнуты. Годвину показалось немного странным, что пленник не пошевелился и не принял более удобную позу.
— Ты Егер? — спросил директор, думая, что ответ он сейчас не получит. Так и вышло.
Годвин подошел вплотную к дивану и рукой дотронулся до шеи мужчины, нащупывая пульс.Под пальцами директора слабо пульсировала артерия, показывая, что тот, кого назвали Егером, еще жив.
Болезненный вид Егера нервировал Годвина. Он приказал схватить его и отправить в тюрьму не для морения голодом.
Директор взял плед и укрыл пленника, бережно подоткнув по краям.
— Поспи, несчастный, — с жалостью произнес директор. — Ты мне еще понадобишься.
Егер потерял сознание от слабости. Неожиданная перемена мест — только что он лежал на полу в камере, а теперь на роскошном мягком диване — подействовала как катализатор.
Годвин терпеливо ждал момента, когда пленник очнется. Сначала Егер почувствовал тепло, потом открыл глаза, разглядывая потолок, рискнул пошевелиться. Директор тут же отвернулся от окна и, подойдя к дивану, сел в кресло, заранее пододвинутое туда.
— Очнулся, наконец, — удовлетворенно произнес директор, наблюдая за попытками пленника сесть. — Будешь есть?
Пленник удивленно уставился на Годвина, сев и облокотившись на спинку дивана.
— Никакого подвоха, — Годвин чуть улыбнулся. — Извини, в мои планы не входили твои пытки. Этим людям было приказано лишь схватить тебя и держать здесь до моего приезда.
Директор отошел к столу и через минуту вернулся с подносом, на котором стояла большая чашка с чаем и тарелка с раменом.
— Не ешь сразу. Никто не отнимет. — Годвин поставил поднос перед Егером.
Мужчина осторожно взял чашку и с наслаждением отпил несколько маленьких глотков, затем принялся за еду.
— Пока ты ешь, я начну говорить. — Директор вновь уселся в кресло перед диваном. — Прежде всего, я извиняюсь перед тобой за то, что произошло. Я хотел поговорить с тобой, а эти люди из тюрьмы пытали тебя. Мне очень жаль.
Егер доел рамен. Годвин специально положил немного, опасаясь, что у пленника могут быть проблемы после большой порции еды. Теперь мужчина медленно пил чай.
— Зачем я вам нужен?
— Ты займешь пост моего заместителя. Будешь вице-директором Бюро Обеспечения Общественной Безопасности.
— Почему именно я? — Еда, чай и пребывание без сознания сделали свое дело. Пленнику стало намного лучше.
— Потому что я так решил. Ты идеально подходишь на это место. — Годвин встал и взял поднос с пустой чашкой и тарелкой. — Сейчас я тебя помою и мы поедем ко мне домой.
Егер только кивнул. Директор поставил поднос на стол и, вернувшись к дивану, скинул с пленника плед и легко, точно Егер ничего не весил, подхватил его на руки.
— Все хорошо, ванная здесь, за этой дверью.
Годвин большими шагами пересек комнату, и перед ним открылась дверь в большую комнату, оборудованную под ванную. Дверь закрылась за вошедшим.
— Стоять сможешь? — заботливо осведомился директор
— Попробую. — Егер еще не до конца понял, что от него хотят, поэтому старался молчать.
Годвин аккуратно поставил мужчину на пол, выложенный плиткой. Егер пошатнулся, но устоял, хотя слабость навалилась на него со всей силой. Ростом Егер оказался Годвину до паха, что немного его смутило, но отодвинуться он не рискнул.
Между тем, Годвин сел перед Егером на корточки и принялся снимать с пленника одежду. Когда-то белоснежная рубашка теперь была грязно-серой, штаны превратились в лохмотья всего за какие-то четыре недели пленения. Всю одежду теперь можно было только выкинуть, стирать не имело смысла, поэтому директор просто откинул ее в угол. Он вновь подхватил Егера на руки и положил в наполненную водой ванную.
— Расслабься, я тебя не убью, просто вымою, — успокаивающе произнес Годвин. — Вот, смотри, это обычная мочалка, — продолжал говорить директор, видя, что пленник ему не доверяет и весь напряжен, но продолжая намыливать мочалку.
Егер скривился, когда Годвин начал намыливать ему спину. Слишком сильные нажатия сдирали тонкие корочки болячек, заставляя их вновь кровоточить и щипать.
— Прости. Потерпи чуть-чуть, я тебя помою и обработаю все твои раны. — Вновь зазвучал голос директора, продолжавшего тереть спину, но уже не так сильно.
Егер сидел в воде и терпел болезненные прикосновения к спине. Директор не торопился, не пропуская ни одного кусочка кожи на теле пленника. Исключение составили только половые органы, которые Годвин аккуратно намылил и смыл. Потом он вылил на руку небольшое количество шампуня с приятным запахом трав и нанес на голову пленнику, на всякий случай зажмурившему глаза.
— Ну, вот и все. Сейчас я смою мыло и займусь твоими ранами. Новая одежда для тебя уже здесь. — Годвин взял в руки душ и направил струю на голову Егера.
Одной рукой директор держал душ, другой промывал голову, затем перешел на грудь и спину, едва касаясь.
Когда Годвин счел, что все смыл, он выключил воду и укутал пленника в огромное полотенце. Аккуратно вытащил из ванной и поставил на коврик перед ней. Вытер голову, промокнул спину, помня о ранах на ней, и велел повернуться спиной к нему.
— Я сейчас смажу твою спину этим, и к завтрашнему утру все зарастет. — Годвин достал откуда-то мазь и начал круговыми движениями втирать ее в спину Егера.
Мазь неприятно холодила, заставляя вздрагивать при каждом новом прикосновении пальцев с новой порцией.
— Вот и все, — удовлетворенно сказал директор, закручивая колпачок на тюбике. Затем он встал и взял стопку аккуратно сложенной одежды. — Одевайся.
Егер взял одежду и начал одеваться.
— Спасибо.
— Оделся? Прекрасно. Сможешь сам дойти до лифта? — Годвин подошел к полностью одетому и расчесанному пленнику.
— Смогу. Позволите задать вопрос? — Настороженно поинтересовался Егер.
— Почему бы и нет? Задавай. — Директор пребывал в хорошем расположении духа. — Только по дороге, тут слишком жарко.
Пленник кивнул и направился за директором, который специально старался идти медленно, подстраиваясь под Егера. Перед ними бесшумно открылась дверь из ванной, затем открылась дверь, ведущая из комнаты.
— Кто вы такой? И почему выбрали именно меня? — Решился Егер.
— Я директор Бюро Обеспечения Общественной Безопасности. А ты идеально подходишь на пост моего заместителя. Тебя не устраивает мое предложение? Что ж, я его дополню: ты сможешь жить в личном особняке, сможешь завести семью, получишь устойчивое положение в обществе. — Годвин нахмурился.
— Ясно. — Однако ответ директора удовлетворил любопытство Егера.
В полном молчании они дошли до лифта, который вел на парковку. Как оказалось, на парковке Годвина ждал лимузин.
— Залезай, садись, — директор дошел до машины первым и открыл заднюю дверь, предлагая Егеру сесть.
Пленник поспешил, насколько позволяли силы, дойти и аккуратно залез внутрь роскошного лимузина. Годвин сел следом.
— Спокойно, шофер знает, куда ехать, он уже давно у меня на службе. — Директор всеми силами старался успокоить пленника.
Егер вздрогнул, когда машина плавно двинулась с места.
— Куда мы едем? — Пленник осмелился задать еще один вопрос.
— Ко мне домой. Сейчас уже поздний вечер, ты слишком долго спал. — Годвин замолчал, думая о чем-то своем.
Егер понял, что его новоявленный босс не хочет вести беседу, и, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза и мгновенно уснул. На этот раз это действительно был сон.
Годвин хмыкнул, наблюдая за пленником. Эти нехорошие люди из тюрьмы так плохо с ним обходились, а ведь он приказал всего лишь задержать Егера. Директор не предполагал, что дел окажется так много, и он не сможет посетить Егера.
Все сложилось весьма удачно. Шофер не подвел и довез директора до особняка, находящегося за чертой города, довольно быстро. Поездка заняла всего час. Могла бы занять меньше, если бы не случилась авария на главном шоссе, и шоферу не пришлось бы искать объездной путь.
Однако пленнику выпал целый час на сон. Поэтому, когда Годвин легонько тронул Егера за плечо, пленник пробурчал что-то неразборчивое, но все-таки соизволил проснуться.
— Мы приехали, пойдем. Для тебя уже приготовлена одна из лучших спален. — Директор улыбнулся, глядя на заспанного Егера, потиравшего веки.
Егер зевнул и вылез из машины.
Поместье было огромным. Большой дом стоял посреди красивого сада. Внезапно Егер пошатнулся и чуть не упал. Годвин вовремя оказался рядом и успел подхватить резко ослабшего пленника.
— Ну-ну, сейчас не время. Мы почти пришли, соберись! — Годвин подхватил Егера на руки, решив, что так будет проще, хоть и знал, что эта слабость не от измождения в тюремной камере.
Директор Бюро Обеспечения Общественной Безопасности быстро дошел до дверей особняка, не обращая внимания на красоту, окружавшую дом. Двери приветливо отворились, пропуская Годвина внутрь. Егер в его руках начал стонать и цепляться ослабевшими руками за рубашку директора.
— Потерпи, маленький, сейчас все будет, — зашептал директор, быстрым шагом поднимаясь по лестнице.
Поднявшись на спальный этаж, директор поспешил по коридору к своей спальне. Годвин приложил ладонь к датчику отпечатков, висевшему рядом с дверью. Никто не мог входить в покои директора. Даже убираться он предпочитал сам. Панель датчика потемнела, по ней прошла белая полоса, считывая информацию с руки. Огонек сменился с красного на зеленый, подтверждавший личность хозяина, дверь отъехала в сторону.
Егер лишь тихо застонал сквозь зубы, когда директор положил его на кровать.
— Сейчас узнаешь, для чего ты мне был нужен, — себе под нос пробурчал Годвин.
Директор принялся быстро расстегивать рубашку Егера, который лишь тихо стонал под жесткими руками директора: одной металлической, холодной и твердой, другой просто сухой и теплой. Этот контраст холодного металла и теплой руки усиливал чувства бывшего пленника. С рубашкой покончено, штаны Годвин просто стянул вместе с сапогами.
Егер остался обнаженным, когда как директор был полностью одет.
— Д-директор… — прошептал Егер, — что п-происходит.?
Конец фразы Годвин оборвал резким требовательным поцелуем.
У пленника не хватало дыхания, он елозил по кровати, даже не пытаясь прикрыть свое достоинство.
Годвин удовлетворенно хмыкнул: наркотик действовал в полную силу, можно начинать. Директор быстро стянул с себя кофту и брюки, оставшись в боксерах, больше подчеркивающих красоту его члена, чем скрывающих.
Директор снова затянул Егера в поцелуй, практически насилуя его рот языком, навис над пленником.
— Перевернись на живот и встань на колени, — властно прошептал Годвин, оторвавшись от поцелуя и обжигая ухо Егеру.
Пленник покорно выполнил эту просьбу-приказ. Годвин высвободился из боксеров и снова навис над пленником, положив одну руку ему под живот, второй собирая смазку со своего члена и направляя его.
— Потерпи, будет больно, — снова жаркий шепот на ухо.
Директор нанес собранную смазку на сфинктер Егера и медленно-медленно начал вводить член внутрь, чувствуя, как сжимается от страха под ним пленник, как он стонет от неприятных ощущений. Однако он вошел внутрь удивительно быстро для первого такого полового акта.
Однако, вспомнив, что до этого момента Егер отдавал концы в тюрьме для особо опасных преступников и начальника тюрьмы, он понял, какие пытки проводили там.
— П-продолжайте, сэр, — Годвину показалось, что Егер вот-вот заплачет, — пожалуйста. — Годвин повернул пленника так, чтобы увидеть его лицо: в изумрудных глазах Егера с огромными зрачками, скрывшими почти радужку, действительно стояли слезы.
— Если тебе неприятно или страшно, я остановлюсь, — мягко сказал Годвин. Он видел отчеты о большинстве пыток, он думал, что о всех, но нет, и ни на одной записи Егер ни проронил ни слезинки. Эти слезы что-то в нем задели.
— Продолжайте, прошу вас, — еле слышно прошептал Егер. Годвин снова поцеловал его, на этот раз мягко, без нажима, и вошел на всю длину.
Послышался удивленный вдох, Егер широко распахнул глаза, и без этого большие, ставшие теперь еще больше. Годвин медленно вышел и так же медленно вошел, не переставая целовать Егера. Постепенно пленник расслабился и даже начал получать удовольствие от процесса, как решил Годвин, когда увидел закрывающиеся глаза и почувствовал, как учащается дыхание.
Годвин оторвался от соития и перевернул пленника на спину. Поудобнее подняв таз Егера, он вновь вошел, наблюдая за переменами в лице и действиях Егера. Его руки потянулись к члену и накрыли его, поглаживая в такт движениям Годвина.
Новый поцелуй и Егер содрогнулся в приятных судорогах, излившись себе на руки и живот. Годвин завершил соитие на кровать и лег рядом с Егером, выравнивая дыхание. Переведя взгляд на Егера, он увидел, что его новый помощник свернулся калачиком рядом с ним, уткнувшись директору в бок.
Годвин только хмыкнул, не имея ничего против сна.