Work Text:
когда кофе больше не греет, сверлящий взгляд в потолок уже не уступает, а ноги идут наперекор всем правилам к табличке «курить воспрещается» на обшарпанной известковой стене, драко отсутствует им не противится. наоборот. упирается одной ногой в стену, достает из потайного кармана рясы потрепанной пачки marlboro, закуривает одну из оставшихся там сигарет прямо напротив надоедливой таблички и усмехается. — и кто сказал, что курить воспрещается? что мне эта табличка? засуньте ее себе в зад.
выдыхает тягучий дым, закатывает глаза, подпирает грудь одной рукой, на которую опирается локоть другой с сигаретой меж пальцев. черные конверсы, голое колено, открытое из-за задраного подола рясы, еле горящие свечи. приступы тошноты.
— здесь запрещено курить.
звук где-то возвращается, пространство сужается, фокусируется. тошнота отходит на второй план.
— здесь запрещено курить, — произносит передразнивает. получается плохо, да и драко не то, чтобы старается. однако задеть маленькую и такую невинную гарриет хочется.
— ты меня передразниваешь? — смотрит исподлобья совсем не добро́, будто это и не она встречается.
— нет, что ты, — улыбается в такт, отталкивается от стены. пепел падает на землю, проявляясь с грязью, лежащей там, естественными, годами. никто и не догадывается, что пепел остается там уж такую неделю подряд. его топчут, быстро сбегая по лестнице вниз. — я здесь по вере марты. она наказала мне распространять дым, отпугивать другие зловония и нагло сквернословить, подпаляя сердца, проходящие мимо девиц, — драко подходит на пару ближайших шагов, чем позволяет дистанция и выдыхается оставшийся в легких дым. — не хочет быть одной из них?
— как у тебя язык повторяет матушку марту по имени и только? — гарриет смотрит озлобленно. в оценке потушить подпаленное и оскверненное едким дымом сердце отходит на полшага назад, отворачивая голову в бок.
— ну, — драко отходит, вновь опираясь на стену. табличка «курить воспрещается» все еще маячит на противоположной стене прямо с покосившимся крестом. — я не настолько прилежна, как ты, дитя, — еще один затяг. сигареты кончаются, гарриет все еще здесь. тошнота все никак не повторяется вновь, но постоянно.
— ты младше меня, — вроде как возмущается, но представляет убоги, также как и эта игра в нетронутое пагубными мыслями чадо.
— а ты старше, — вновь выдыхает, но уже в стороне, даже потребности на приличном расстоянии. — поделились очевидными фактами?
не возвращается гарриет разгадывает, как та продолжает:
— зачем пришла, милейшая?
— я…
— не отвечай. тебе незачем, все понятно, стоит только посмотреть в твои красивые глаза, — она приближается, придвигая к себе подбородок кудрявой, проявляя изящными чувствами. запах ее сигарет уже распространялся за пределами этого маленького коридорчика.
— и что же ты видишь? — она принимает правила игры.
— отчаяние, золотце. сплошное отчаяние и прилежность, — драко тушит сигарету о стену и сбрасывает бычок в банку на подоконнике с встроенным же оставленным в ней окурками. вновь достает пачку, возврат подол. гарриет тихо отворачивается, прикрывая глаза.
«не смотреть. не смотреть. не смотреть» — точно мантра. в ее голове она звучит постоянно.
— ты смотришь лишь на поверхность, — гарриет скромно поворачивается, безнадежно подходит ближе и открывая чужую пачку, беря оттуда одну из двух оставшихся сигарет. глаза драко увеличиваются в размерах.
— оу… действительно… только на поверхности, — усмехается, достает себе пачку сигарет и выбрасывает пачку в ту же банку, в какой бросил последний окурок. — не хочешь ли ты показать мне степень своей личности?
— и не только личность, — смотрит почти бесстыже, но в глазах так и блещет трепет.
драко присвистывает, кривя улыбку. быстро сгибает согнутую руку с сигаретой за спину, ладонь второй кладет себе на грудь и немного кланяется, поднимает голову на собеседницу.
— о, это бы скрасило мое ощущение в стенах этого замка, — усмехается в заметке разоблачить напускную лживую натуру столь светлой гарриет.
вторая хихикает, прикрывая чудную улыбку ладонью, наклон приближается, неумело подмигивает [соблазняет, чертовка] и шепчет:
— после боя здесь же. я не расстроюсь, если ты струсишь.
тихий звук приближающегося из-за наклона каблуков заставляет гарриет выпрямиться и быстро спуститься вниз, проносясь прямиком возле драко.
— мисс малфой?
— матушка марта
сигарета все еще в руке за спиной, едкий дым парит облаком возле лиц. драко выпрямляется. небольшая усмешка отражалась на бледном лице.
— вы курили?
она оглядывается, четко видит банку со случайно заброшенными окурками и прячущуюся от глаз и упрямо смотрит прямо на малфой.
— нет, что вы? как я мог? вон же табличка посещает, — марта поворачивается, драко быстро выбрасывает окурок в банку. — думаю, мне стоит идти. совсем скоро ужин.
матушка марта молчит, строго смотря на удаляющуюся фигуру. эта фигура неустанно ухмыляется.
— лишь бы ты не струсила, золотце.
плеер в ладони, и два наушника — верные спутники, драко поздней ночью, когда она проверила, струсила ли все-таки гарриет или набралась смелости и пришла. в рассматриваемом месте в рассматриваемом часе. ночь — время рваных ряс, готических крестов и острых стрелок на глазах. нет, она не хотела впечатать гарриет. только если совсем немного.
— меня ищешь? — резкий выдох куда-то в шею и голос, слышимый вид музыки. Драко резко дернулась, повернулась и, как только обнаружила в едва различимом облике гарриет, вытащила из ушей наушники, аккуратно замотала их пальцами восьмеркой и положила в карман.
— нет, — спокойно, судя по всему, не получила, — ищу одну непослушную негодяйку, которая нагло соблазнила меня прийти ночью.
обе молчат, выжидающе смотрю.
зачем-то они действительно пришли сюда.
почти незаметно взял первую за запястье, приложила его к губам и повела девушку за себя, совершенно не понимая, куда и зачем.
но известно одно: если она ничего не предпримет, они так и останутся на одном месте, притаптывая окурки.
им следует спуститься по лестнице, незаметно обогнуть несколько сестер, пройти по мощеному коридору прямиком мило покой одной из наблюдательниц, и спрятаться за стеной, судорожно хватая друга за плечи и выплевывая залетающие в рот волосы.
они добрались до небольшой комнатки с пустующими лавками и зажженными свечами.
— свечи не потушены. здесь кто-то есть, — гарриет сильнее обхватила ладонь драко, которую сжала во время их пути. все это время она постоянно оглядывалась, будто ища в темноте лицо беспокойной матушки марты, которая тотчас отчитала бы их обеих, но путь был чист. не чисты были лишь мысли. и не одной только гарриет.
— расслабься, сокровище, — драко повернулась, задрала и так порванный подол рясы еще выше и достала из потайного внутреннего кармана резинку. она начала заплетать свои белоснежные волосы, совсем не подозревая, как сильно оголяется её шея и задирается подол. — пока ты можешь расслабиться. хочешь, потушим их сейчас вместе и наступим друг на друга в потёмках? — драко усмехнулась. она совсем ничего не замечала.
совсем.
— я думаю, нам стоит хотя бы отойти в более скрыт-
топот двух человек послышался откуда-то сбоку. свет двух свеч начал озарять узкий проход в комнату.
— да, прямо сейчас, — драко схватила девушку за запястье, взялась за ткань одеяния, чтобы удобнее было бежать, и всеми усилиями спрятала их в узкой исповедальне и закрыла рот гарриет ладонью. та недоуменно посмотрела сначала на драко, потом на ладонь.
“как будто я собиралась кричать”.
— нет, я уверена в этом, — голос был тихий, схожий с голосом марты. сердца обеих забились сильнее. нервная улыбка, не предвещающая ничего хорошего [или приличного], появилась на лице драко. — кто-то постоянно курит на этой лестнице. и это не одна малфой. с ней бесполезно бороться…
— слышишь? — драко притиснулась ближе к гарриет и убрала руку от ее рта. места почти не оставалось, поэтому приходилось жаться, чтобы не шевелиться, — обо мне говорят.
— а ты звезда, — гарриет выдохнула в щеку девушке и улыбнулась, будто нарочно придвигаясь еще ближе, хотя ближе уже некуда.
— звезды обычно часто рискуют, — драко обхватила ладонью бедро гарриет, наклоняясь вперед и поднимая ее ногу, — все еще хочешь показать мне глубины своей личности?
сердце забилось в два раза быстрее. тахикардия не иначе. или инфаркт. или инсульт. но тело горело, щеки пылали, губы рвались целовать.
“нельзя. нельзя. нельзя.”
тысячи “нельзя” в голове, очередная мантра, а нога поднимается выше, подол рясы уже выше колена. кудри закрывают половину лица. кончиками пальцев драко убирает их за ухо.
— да, — тихо и судорожно в уголок губ. голоса стали громче, будто приближаясь к тесной исповедальне.
— ну так узнайте, — кажется, кто-то задул свечу рядом с комнаткой, освещения стало явно не хватать. драко аккуратно [насколько это было возможно] взяла гарриет свободной рукой за щеку в попытке унять беспокойное дыхание и собственное сердцебиение. два кошачьих глаза уставились прямо на неё. и бежать было некуда, — неужели вы предлагаете мне этим заняться? как будто у меня есть на это время.
— кажется, — еле различимым шепотом сказала гарриет, пришлось наклониться ухом к ее губам, чтобы услышать, — если нас увидят, нас ждет что-то очень серьезное, — она с намеком положила свободную ладонь поверх чужой руки на своем бедре и приложила немного сил, проводя чужую ладонь вверх по бедру под подолом.
унять бешено стучащее сердце не удалось. а вот дрожь в руках только появилась.
чужие каблуки отчетливо слышались прямо за стенкой. а ладонь гарриет все также продолжала вести руку драко выше. и выше. и выше.
лицо застыло в ожидании.
— ты же хотела узнать глубины моей личности. сейчас самое время, — если у гарриет еще была способность внятно составлять предложения и озвучивать их, то у драко этой способности уже не было. [у нее вообще способность соображать отключилась на моменте заключения в эту каморку][как будто она и раньше при гарриет могла мыслить и говорить вполне внятно хах]
собрав всю свою решимость, а её оставалось не так много, когда за дверью скрипели половицы и кто-то вот-вот мог открыть эту легкую дверь, драко переместила одну ладонь вниз и начала брать все в свои руки. ну, или зад гарриет.
та тихо охнула.
драко ухмыльнулась. кажется, она принимает правила этой игры.
целует она остервенело, резко. почти с криком, но кричать нельзя, хотя когда ее руки находятся на заднице гарриет ей немного плевать на марту, которая снует туда-сюда рядом с дверью. да и гарриет вовсе не против, отвечает с той же остервенелостью и пытается придвинуться еще ближе. чтобы как можно ближе, чтобы больше участков кожи соприкасалось, но снять рясу нельзя, да и не вышло бы, руки поднять невозможно. в оглушающей темноте руководят вовсе не движения, а чувства и ощущения.
целует не только остервенело, почти грубо, покусывая верхнюю губу и оттягивая нижнюю, драко и руками метит туда, куда не следовало бы. не в исповедальне. но думать сейчас — самая последняя идея и кажется она настолько отстойной, что обе сразу ее отбрасывают.
правая рука в темноте касается края белья, дыхание на секунду останавливается. свет свеч отдаленно вновь освещает небольшой участок территории и можно увидеть лицо драко. жаждущее. ожидающее чего-то.
стоило гарриет кивнуть, ожидание с лица драко испарилось. осталось только желание.
она примыкает губами к шее. в ушах звенит, стучит [это, кажется, каблуки матушки, что до сих пор никак не уймется и что-то бубнит] [бубнила бы уж тогда погромче, а то хочется уже не только кричать от возмущения, но и стонать от рук драко]
а та времени даром не теряла, и даже от шеи мокрого места не оставила, хотя скорее наоборот. руки уже вовсю исследуют живот, поясницу, пальцы надавливают чуть ниже пупка.
— трусишь?
гарриет слишком прямолинейна. глаза закатываются, пальцы путаются в чужих волосах.
— тш, — драко шепчет, а на деле осторожно пробирается под резинку нижнего белья, оглаживая ее зад под ним.
— у нас нет абсолютно ничего, — драко предупреждает сразу. и она не собирается заходить дальше. если только…
— куда ты? — глаза резко размыкаются, распахиваются во всю ширь и ожидающе смотрят на то, как старательно драко пытается не шуметь, спускаясь на колени и перекладывая бедро гарриет себе на плечо.
— туда, куда давно хотела попасть, милейшая, — и смотрит в глаза. подмигивает, даже в темноте то понятно. а далее только пропадает под подолом и у гарриет обостряются ощущения.
она ахнула слишком резко и сразу же закрыла себе рот рукой.
за дверью все резко стихло.
— ладно. нам еще нужно обсудить вот что, — удаляющиеся шаги. кажется, все уходят. горячее дыхание опалило внутреннюю сторону бедра, гарриет сильнее зажала себе рот.
— что ты делаешь? — почти истерично, но уже без сил сопротивляться. хотя она и не особо хотела.
драко нашарила руками в темноте округлые бедра и сильнее сжала их, в попытке удержать гарриет на месте.
— тебе правда нужен ответ?
и он был ей не нужен, особенно когда горячее дыхание теперь опаляло не только бедро но и промежность.
теперь ее точно нужно держать на месте.
драко попробовала сделать один широкий жест языком, отодвинув ткань как можно дальше. на пробу.
гарриет задрожала.
— значит ли это то, что я иду в правильном направлении? — это предложение неплохо прозвучало в голове, но драко даже не заметила, как сказала его вслух, отчего пришлось сжать бедра гарриет сильнее.
— да-а, в правильном, — она нашла ладонью голову драко и немного прижала её к себе. сейчас она не соображала ничего.
мысли о том что еще не поздно убежать проскальзывали в голове гарриет, но они быстро улетучивались с каждым новым очерченным движением языка драко. не сбежит. и разум и тело и драко против.
пока драко внизу, широко мажет языком по клитору, дышит так, что голову сносит, делает непонятные зигзаги и непонятные линии, у гарриет все перед глазами затуманило, голова больно откинулась назад, а пальцы на ногах ощутимо сжались. драко явно знала, что нужно сделать, чтобы довести девушку до безумия и заставить ее сильнее прижимать чужую голову к своей промежности.
мышцы на животе сокращаются с завидной частотой и хочется не то кричать, не то драко как можно ближе, не то вообще убежать. тянет то вниз, то вверх, то ближе, то как можно дальше, но в основном к драко, да тянет не только телом.
пальцы цепляются не только за чужие белоснежные волосы, но и за собственную грудь, кудри мешаются на глазах а рот открыт в попытке сдержать стон. сдержать не получилось, как и сомкнуть губы.
—я, кажется, вот-вот вознесусь, — шепчет она, жмуря сильнее глаза и закусив нижнюю губу. попытки сдерживаться в священном месте не оставляют гарриет.
драко смеется [а лучше бы не делала этого, гарриет не шутит, а от дыхания девушки между ее ног это ощущение только обостряется]
— не вознесешься. или, по крайней мере, это то место, где можно это сделать, — она продолжает, а у гарриет крышу рвет так, что кажется, будто монастырь не выдержит.
кажется, будто все послушницы стоят за этой несчастной дверью и все знают. все все знают.
и от этого голова кругом еще сильнее.
она уже даже не стесняется.
сильнее прижимает чужую голову к промежности, пытается отчаянно хватать ртом воздух, голову запрокидывает до глухого стука и глаза жмурит до чертиков под веками. уже и стонать не стесняется и плевать ей, если матушка внезапно ворвется.
кончает она долго и ярко, сотрясается всем телом, в попытке не упасть на драко, а та только держит бедра крепче прежнего, чтобы гарриет не упала и не поранилась в этой маленькой комнате о какой-нибудь из крестов.
возможность думать к ней возвращается не сразу, а когда возвращается, она обнаруживает себя лежащей на плече у драко с влажными ресницами и все еще потрясывающейся.
— ты в порядке? — шепчет тихо так, любовно убирая выбившуюся прядь кудрявых волос за ухо.
— да, да, думаю, в порядке. больше, чем в порядке, — и продолжает лежать на плече, восстанавливая дыхание.
кажется, их бог за это накажет.
но позже.