Work Text:
Когда на улице начинает холодать, Сэм наконец-то признает: он заблудился. Навигатор ничем ему помочь не может: глючит немилосердно и старательно показывает, что Сэм находится в Вашингтоне. Поэтому он достает из бардачка жеваную карту и притормаживает на обочине, в стороне от манерных девиц, ищущих клиентов. Они в этом районе – на каждом углу, рядом с мало-мальски работающими барами. Как он вообще сюда попал, должен же был вроде в прямо противоположную сторону ехать?
Окраины Сакраменто в общем, и конкретно эта в частности – не самое лучшее место для блестящей, новенькой машины из автопроката и Сэма в деловом костюме, и когда он выбирается из машины, это ощущается особенно явно; приглушенный грохот басов из ночного клуба неподалеку мгновенно начинает действовать на нервы.
В нескольких шагах впереди, за углом здания определенно кто-то есть; двое мужчин, что внушает надежду на скорейшее избавление от жутких видов за окном. Сэм не успевает сделать и пары шагов, как недоуменно застывает на месте: один из голосов ему смутно знаком. Он осторожно выглядывает из-за угла и разом проглатывает все свои вежливые извинения и вопросы «Где я?».
- Чудный ротик,- растягивая гласные на южный манер, сообщает толстый мужик, стоящий к Сэму спиной.
- Половину вперед,- устало отвечает его собеседник. Этот хриплый, низкий голос выманивает Сэма из его укрытия в тени, как дудочка заклинателя; он делает шаг в пятно неонового света барной вывески, и бессильно опускает руку со злосчастной картой. В желудке поселяется холодное, сосущее чувство.
Его замечают первым; сам Сэм забывает даже как говорить.
- Сэмми?
- Дин.
- Эй, ты знаешь его, что ли?- возмущается мужик.- Я первый, вообще-то!
- Иди нахуй,- резко отбривает Дин. Мужик смеряет Сэма оценивающим взглядом, и решает тихо ретироваться.
- Дин,- беспомощно повторяет Сэм. Он не может выговорить ничего другого, не может сдвинуться с места, хотя руки зудят от желания подойти и обнять брата. Дин прикусывает губу, моргает и подтягивает низко сидящие джинсы выше, избегая пересекаться с Сэмом взглядом и пряча едва заметно подведенные глаза.
- Привет, Сэмми,- наконец глухо роняет он.- Давно не виделись.
Несколько лет, если быть точным.
- Как ты меня нашел?
- Я… я случайно.
Сэм испуганно разглядывает брата, стоящего в нескольких шагах, почти буквально чувствуя ледяную спицу, прошивающую позвоночник безумной догадкой. Его никто не переубеждает, не размахивает руками: это не то, что ты думаешь; а от мыслей тошнит.
- Я пытался дозвониться до тебя,- отмирает Сэм, делая шаг вперед. Дин отшатывается, дергает рукой, будто хотел поднять для защиты. Во рту тут же становится сухо; очень хочется сесть.
- Сменил номер.
- Ты уехал из Лоуренса.
- Перебрался куда потеплее.
- Как… как отец?- вымучивает из себя Сэм.
- Спился,- хрипло отвечает Дин. Он тащит майку с глубоким вырезом ниже, видимо, надеясь прикрыть джинсы или полоску кожи над ними, и для Сэма это срабатывает как выстрел пистолета: он срывается с места и сгребает Дина в объятия. Утыкается носом в знакомо пахнущую, по-прежнему коротко стриженую макушку, как можно крепче сжимает руки и наконец-то чувствует ладони Дина на своей спине.
- Ну же, Сэмми, задушишь,- хрипит тот. Он холодный, и выпускать его не хочется, поэтому Сэм просто дает Дину возможность отстраниться самому.
- Я скучал,- робко улыбается Сэм. Дин быстро растягивает губы, снова опуская голову.- Пойдем в кафе, может быть? Ты голоден?
Разумеется, он голоден. Ноябрь, а он стоит на улице в майке и псевдо-кожаной жилетке и мерзнет. Слово «улица» больно бьет прямиком в солнечное сплетение. Уезжая в Стэнфорд несколько лет назад, Сэм оставлял старшего брата с отцом в Лоуренсе, где им обоим посчастливилось найти подработку в автомастерской, думая, что все так и останется. Он не звонил Дину два года, даже после того, как сгорела Джессика, а потом его номер перестал обслуживаться. Бобби ничего не знал, друг из полиции не смог найти Дина Винчестера где бы то ни было, и Сэм сдался: если Дин не хочет, чтобы его искали – хорошо. Он не будет. Надеялся, что брат сможет устроиться в этой жизни, что, как обычно, отхватит себе самую красивую девушку, и будет чинить машины где-нибудь в тепле. Просто без младшего брата.
- Сэм, я…
- Пойдем,- перебивает его Сэм, хватает за холодное предплечье и несильно тянет в сторону своей машины.- Пожалуйста.
Дин зло вырывает руку, но все-таки кивает. Когда они садятся в машину, из полуподвальных дверей бара вываливается размалеванная девица и оглушительно свистит.
- Сделай его, Алек!!
Сэм тактично делает вид, что ничего не слышал, и не видел, как брат дернулся, будто ударили. Он до сих пор комкает в руке злополучную карту и протягивает ее Дину:
- Я не знаю тут ничего, куда поедем?
- Подальше.
Дорога из злополучного квартала находится подозрительно быстро, всего в паре перекрестков. Всю дорогу Дин сидит молча, сдвинув ноги поближе к печке. Сэм делает температуру выше, и Дин отстраняется, облокотившись на дверцу и безучастно смотря в окно; сердце екает, когда Сэм пытается представить, сколько раз он вот так же…
- А где Импала?- спрашивает он, встряхнув головой. Не надо об этом думать. Не надо.
- В гараже,- все так же немногословно реагирует Дин. На тихой улочке справа мелькает логотип пиццерии, и Сэм сбавляет скорость.
- Пицца?
- Все равно.
*
Слава богу, внутри тепло, и Дин разваливается на сиденье более свободно, не прижимая руки к телу в попытке удержать крупицы тепла, но по-прежнему молчит и заказывает самый дешевый сэндвич из меню. Сэм меняет заказ на большую пиццу ассорти, и тишина, повисшая над столиком, становится ледяной и осязаемой – протяни руку и потрогай.
- Так… Что случилось?- неуверенно спрашивает Сэм в попытке растопить лед. Человек, сидящий перед ним, лишь отдаленно напоминает его брата, и он бы дорого заплатил, чтобы узнать, как убедить его в том, что Сэм его не осуждает, не винит, и просто хочет своего Дина обратно.
Дин задумчиво жует губу и отпивает воды из стакана.
- Отца уволили,- правильно улавливает вопрос он.- Гараж прикрыли, какая-то фигня с налогами, не знаю. Мы переехали, я нашел работу, а отец покатился вниз. И докатился,- с горечью говорит Дин. Сэм вздыхает. К этому, в общем-то, все и шло. Он с трудом примирился с тем, что пожар, в котором погибла Мэри действительно произошел от неисправной проводки, и, не найдя больше никаких предлогов держаться за нормальную жизнь, перестал расставаться с бутылкой. Сэм только надеялся, что Дину не придется тащить это одному, а вот оно как; пришлось. К одному кирпичу чувства вины в желудке присоединяется второй, и только что принесенную пиццу хочется выкинуть. Но Дин тянется за куском, и Сэм повторяет движение.
- И давно ты…- начинает он, гоняя по тарелке оливку.
- Сплю за деньги?- ощетинивается Дин. Сэм тяжело сглатывает.
- В Сакраменто.
- Полтора года.
- А…
- Год.
Челюсть отвисает сама собой, и Сэм решительно отодвигает от себя тарелку. Дин поднимает на него спокойные зеленые глаза и молча отпивает принесенный кофе.
- Почему ты мне не позвонил? Ты же знаешь мой номер!- выходит громче, чем планировалось, и Сэм инстинктивно старается повернуться к залу спиной. Дин все так же равнодушно делает еще глоток.
- Ты учился. Ты получил свою нормальную жизнь, которую хотел, Сэмми. У тебя есть хорошая работа,- он пространно показывает на плечи Сэма, затянутые в строгий пиджак,- своя квартира. Наверняка где-то дожидается миссис Винчестер. Никаких больше переездов, гонок за несуществующими свидетелями… А мне и так неплохо.
Если Дин сейчас не заткнется, Сэм рванет, как ядерная бомба, и в ударной волне погибнет все живое. Это что, доведенное до абсолютизма наставление «приглядывай за младшим братом»? Он делает глубокий вдох в попытке успокоить нервы.
- Ты стоишь на углу, Дин! Это – неплохо?!
- От кого я это слышу,- злобно шипит Дин.- От мальчика из Стэнфорда, перед которым открыты все двери! Знаешь что? Иди-ка ты нахуй!
Он порывисто вскакивает, и Сэм едва успевает схватить его за руку.
- Дин! Подожди, стой!
На них смотрит все кафе, и даже официантка в другом конце зала остановилась, не донеся поднос до столика. Под изучающими взглядами Сэму становится неловко, и он тянет окаменевшего Дина обратно.
- Пожалуйста, останься. Прости меня. Я не подумал.
Дин падает обратно на сиденье, отчаянно демонстрируя, что быть здесь он не хочет. Если бы он умел плавить взглядом предметы, столик бы уже стек на пол.
- Мне очень жаль,- практически шепчет Сэм. Дин одаривает его фирменным, знакомым взглядом, призванным доносить до собеседника, что тот – клинический идиот, и на лице против воли расплывается улыбка.- И не дожидается нигде никакая миссис Винчестер,- зачем-то добавляет он. Дин не двигается, но взгляд его неуловимо теплеет, будто включили старый обогреватель, и он только начинает трещать и разогреваться, но индикатор уже горит. Сэм накрывает его ладонь своей, практически перегнувшись через стол, и нисколько не удивляется, когда Дин отдергивает руку с деланным отвращением. Все та же аллергия на девчачьи нежности.
Когда пицца практически исчезает, а на лице Дина появляется сытое выражение, Сэм закидывает удочку.
- Поехали ко мне. Не возвращаться же обратно.
- Ты здесь живешь?
- Нет, я здесь по работе, я живу в гостинице. Я – помощник адвоката,- говорит Сон, и быстро замолкает, чуть ли рукой не закрывает рот – вышло хвастливо и громко. Вопреки ожиданию, Дин только поднимает уголки губ и не выглядит разозленным.
- Так быстро?
- Диплом с отличием, меня приняли на работу еще до того, как я закончил учиться,- прорывает Сэма. Он так хотел об этом кому-нибудь рассказать не с интонацией «я все могу», не делая вид, которого от него все ожидали, что так и должно быть. Друзья, Джессика, Мэдисон – они все считали, что Сэм – вундеркинд, и это у него в крови. Никто из них не утешал его после ночных кошмаров, не отдавал свою порцию ужина, потому что жрать больше нечего, не учил драться, чтобы начистить физиономию школьным хулиганам, не чувствовал его спиной. Так что, какая к черту разница, кто они сейчас, если они наконец-то снова вместе.
Сэм очень хочет донести это все до Дина, и даже пытается подобрать слова, но тот тянется за последним куском пиццы и начинает есть, громко чавкая. В глаза насыпают песка; Сэм вскакивает с места и тянет Дина за собой, бросив несколько купюр на стол. Если подумать, он слишком много раз за сегодня тащит Дина куда-либо…
Тот возмущается, не может расстаться с пиццей, и шутливо вырывается; так что, когда они выходят из кафе и Сэм резко поворачивается, он видит своего прежнего старшего брата: балагура, бабника и редкостного грубияна, у которого в уголках глаз, когда он улыбается, собираются морщинки, и улыбка невозможно красивая. Поймав взгляд, Дин закрывается мгновенно, настолько быстро, что Сэму кажется, будто он слышал щелчок замка.
До гостиницы на другом конце Сакраменто они едут почти час по растянувшимся пробкам. Сэм тихонько включает радио со старыми хитами рока, Дин дремлет, виском прислонившись к прохладному стеклу.
Масляные от пиццы губы неровно поблескивают в свете включенных фонарей.
*
- Только, наверное, подвернуть придется,- извиняющимся тоном говорит Сэм, кидая Дину штаны через всю комнату. Тот рассеянно ловит их, подбирает упавшую на пол футболку.
- Тебе не обязательно…
- Душ справа,- перебивает Сэм. Дин сверлит его недовольным взглядом, но все же сдается, неловко снимает драные и разбитые кроссовки, наступая на задники, и демонстративно хлопает дверью ванной. Замок не успевает замкнуться, и дверь отскакивает обратно, застывая в 10 сантиметрах от косяка. Дин, по-видимому, этого не замечает, в восторге обследуя комнату.
- Чувак, тут толчок позолоченный!- восхищенно орет он из ванной. Сэм фыркает. Гостиница с 4 звездами старается выпендриться изо всех сил, чтобы потянуть на 5, и позолоченная краска на крышке бачка, несомненно, должна была этому послужить. Он сам был примерно так же удивлен, когда впервые заглянул в ванную первого номера, который потом пришлось обменять на двойной, пока Дин дрых в машине. Через секунду раздается шум льющейся воды, и в зазоре двери видно, как джинсы Дина падают на кафель. Сэм не может сдержать улыбку.
Ведомый неясным, смутным чувством, он осторожно закрывает шкаф и подходит к ванной, прислоняясь к дверному косяку. Дин не стал задергивать шторку, и в еще только начинающих формироваться клубах пара видно, насколько он похудел. Ничего критического, но, кажется, несколько лет назад Дин был шире в плечах… Или это Сэм вытянулся еще больше.
Продолжая блуждать взглядом по телу ничего не замечающего брата, он натыкается на россыпь зеленеющих синяков на бедрах и ягодицах, и чувствует, как во рту становится кисло. Он на ватных ногах отходит от двери и обрушивается на диван перед телевизором, крепко смыкая колени, словно упадет куда-то, если раздвинет ноги. В голове до сих пор никак не может сложиться цельная картинка из разрозненных кусочков, и чем глубже он погружается в размышления, тем больше чувствуется необходимость вывернуть свой желудок наизнанку, как мусорный пакет.
Дин выходит из ванной 15 минут спустя, принося в комнату запах душистого мыла и горячей воды. Он широко улыбается, Сэм слетает с дивана и сдавливает его в объятиях.
- Эй, эй, тигр, полегче! У тебя что, по гороскопу день объятий?- совершенно по-прежнему смеется Дин, хлопая Сэма по спине. Когда тот отстраняется, Дин втягивает носом воздух.- Да ты уже пьянствовать начал, Сэмми!- улыбка трансформируется в восхищенную ухмылку, и Сэму становится еще хуже. Он хочет откинуть пустую бутылку темного пива, которую он держит в руках, куда-нибудь в сторону, но сдерживается.
- Пойдем, тут твое любимое,- пряча лицо, говорит он. Дин ловит его за плечо, заставляя повернуться обратно.
- Эй, ты чего? Ты же не собираешься расплакаться, Саманта?- обеспокоенно спрашивает он. Сэм мотает головой и в придачу дергает плечом, но Дина это не успокаивает.- Ты из-за меня? Ну вот он я, принцесса, никуда не денусь,- говорит он, заглядывая в глаза.
Саманта, принцесса… Это все осталось далеко в прошлом, когда Сэму мешала челка, и со спины он походил на девчонку, а Дин рьяно оберегал личное право дразнить его как ему только вздумается, готовый набить морду любому, влезшему на чужую территорию. Он все эти пять лет думал, что Дин не хочет с ним разговаривать, потому что Сэм бросил их с отцом, а Дин, оказывается, исполнял свой первый закон роботехники.
Сэм нервно смеется, запрокидывая голову, и в зеркале видит совершенно сбитую с толку физиономию Дина с приоткрытым ртом, будто он собирался что-то сказать, да так и застыл. Такое же лицо у Дина было в старшей школе, когда он уже неделю крутил роман с девочкой из группы поддержки, и однажды она подошла к нему в школе вместе со своей сестрой-близняшкой и потребовала, чтобы он узнал, кто из них кто. Сэм, наблюдавший за этим из-за колонны, с трудом сдерживался, чтобы не заржать, а правильный выбор Дин сделал каким-то чудом, в последний момент заметив цепочку на шее.
Вместо ответа Сэм отступает и расслаблено падает на диван, приглашающе сдвигаясь к краю. Дин удивленно поднимает бровь, но садится, прихватив еще две бутылки пива. Открывает одну и протягивает Сэму, вперившись в идущий по телевизору бокс, не замечая, какой фурор вызывает это простое действие.
Три раунда спустя, когда какой-то абсолютно незнакомый Сэму негр исполинских размеров посылает своего соперника в нокдаун, а сам Сэм допивает пиво и искусывает себе губы, он наконец-то решается: отставляет бутылку в сторону и поворачивается к брату, возмущенно требующему пустить судью на мыло – кажется, там действительно было нарушение правил.
Сэм уже забыл, каково это: хотеть кого-то до колик в желудке. Забыл, вытеснил из памяти, как орал пьяный по случаю Дня Благодарения отец, застукавший своего старшего сына в постели с парнем, в алкогольном угаре не заметив его длинных волос и нескладной фигуры. Помнил, как они с Дином потом весь день ходили на цыпочках вокруг трезвевшего отца, умирая от страха, что тот все-таки понял, кто в ту ночь извивался под Дином и расцарапал ему спину. Отец же только грохнул кулаком по столу, путано сообщил, что не желает ничего слышать в своем доме о диновых гейских потрахушках и резко переключился на успеваемость Сэма в школе.
Хотелось повторения.
Он почти находит в себе силы наклониться к брату и нарушить заключенную ими договоренность «закончить этот изврат», как брошенный на кресло пиджак разражается телефонной трелью. Ничего не заметивший Дин расслабляется и растекается по дивану большой медузой, вытягивая ноги; кивает на надрывающийся мобильный:
- Не ответишь?
Ответить нужно, и Сэм встает с дивана, тянется к пиджаку и нажимает кнопку вызова. Как и ожидалось: по работе; он поворачивается к Дину, машет руками в сумбурном жесте, обещающем, что это ненадолго, и тот кивает, губами произносит «Ок». Когда он отходит к окну, звук телевизора за спиной становится вдвое тише.
Мистер Ричардсон предсказуемо хочет знать, нашел ли Сэм нужного человека, и если нет, то какого черта он там раздолбайничает, и за что он вообще ему платит? На второй минуте разговор становится односторонним, обрушивая на Сэма лавину брюзжания и ворчания, в которую тот изредка по привычке вставляет «угу» или «извините». Очевидно, у старика в который раз не задался день: он всегда срывается в степь поучений и ворчания, стоит приключиться чему-нибудь, хотя бы отдаленно вписывающемуся в категорию «плохо»; в обычные дни он мнит Сэма едва ли не своим внебрачным сыном.
Он отрывается от телефона только когда перестает слышать за свой спиной что-либо кроме неясного бормотания телевизора, и, ведомый нехорошим предчувствием, оборачивается. Его вещи аккуратной стопкой лежат на диване, на кофейном столике стоит недопитая бутылка пива, придавливающая листочек с логотипом отеля. На нем размашистым почерком написано: «Пора идти. Спасибо». И больше ни буквы, ни номера телефона.
Желудок проваливается во внезапно образовавшуюся черную дыру. Сэм быстро перебивает мистера Ричардсона на полуслове, прощаясь, и швыряет телефон куда-то назад; судя по тому, что грохота не последовало, он попал в диван. В коридоре никого нет, из номера напротив лифта доносится тихая музыка. По-прежнему сжимая в руке злополучный листочек, Сэм бросается к двери на лестницу, высовывает голову и прислушивается – тихо. Опасная смесь паники и отчаяния затапливает мозг: он не хочет снова потерять Дина из-за его безграничного идиотизма, только не так. Поэтому он кидается в удачно оказавшийся на этаже лифт и нажимает кнопку первого этажа, по меньшей мере, раз десять.
В фойе тоже пусто, и Сэм пугает своим внезапным появлением почтенного мужчину на рецепшене, благопристойно разгадывавшего кроссворд.
- Извините, здесь не проходил парень с короткой стрижкой, чуть ниже меня?- скороговоркой выпаливает Сэм, наваливаясь на административную стойку и размахивая в воздухе ладонью, показывая, где, по идее, должна быть динова макушка.
- Ваш друг,- с некой брезгливостью выделяет последнее слово администратор,- только что вышел, мистер Винчестер.
Не дослушав, Сэм вылетает на улицу, краешком сознания удивляясь, насколько же быстро Дин предпочел смыться. Развитие этой мысли ни к чему хорошему не приводит, и он прикусывает губу, стараясь отвлечься.
Беглец находится в двух шагах от отеля на автобусной остановке. Сэм подбегает к нему и настолько резко разворачивает, что тот практически падает. Злость в зеленых глазах сменяется чувством вины, и Сэму сносит крышу.
- Что это такое?!- выдыхает он Дину в лицо, пихая несчастную бумажку прямо под нос. Дин отступает на шаг назад и облизывает губы, переводя растерянный взгляд с лица Сэма на смятый листочек. Он действительно не ожидал, что Сэм погонится за ним, и от осознания этого становится еще хуже. Толстая женщина неподалеку от них подхватывает сумки и, излучая презрение, удаляется на другой конец остановки.
- Сэмми, я не хочу тебе мешать. Правда. У тебя своя жизнь, из-за меня ты налажал на работе, еще проблем огребешь,- с каждым словом Дин выглядит все увереннее и увереннее, а Сэму хочется взять стоящую слева гранитную урну и расколотить нахрен стеклянную витрину магазина.- Так будет лучше для обоих.
Сэм тяжело сглатывает и бьет резко, без замаха и предупреждений. Не ожидавший нападения Дин нелепо взмахивает руками, будто забыл, что сам учил Сэма драться, и ударяется спиной о ствол дерева с тщательно выстриженной кроной.
- Ты. Мой. Брат,- злобно шипит Сэм ему в лицо и для верности прикладывает еще раз об дерево, с удовлетворением видя дикий коктейль чувств в глазах Дина. Толстая женщина где-то в другой вселенной верещит, что вызовет полицию.
- Пошли,- продолжает Сэм, отстраняясь; вытирает рот тыльной стороной ладони. Дин окидывает его странным взглядом, дотрагивается до разбитой скулы и пальцем размазывает капельку крови – силы Сэм не пожалел.
Когда они странной вереницей – светящийся мрачным удовлетворением Сэм и растерянный Дин в порванной жилетке – заходят в отель, администратор роняет очки.
*
В номер Дин влетает спиной вперед, выставив перед собой руки. Сэм вжимает его в стену, находит губами бешено бьющуюся жилку на шее и сорвано шепчет:
- Не смей так больше никогда делать. Не смей.
Дин неловко шарит по его телу руками, и когда Сэм немного отстраняется, хватает его железной хваткой за предплечья.
- Сэм, Сэмми, ты со мной? Хорошо. Все нормально, успокойся. Я никуда не денусь,- повторяет он снова. Сэм не верит, и успокаиваться не собирается – он и так спокоен, но ради брата вслед за ним делает глубокий вдох и выдох. В голове действительно немного проясняется.
Он медлит, разглядывая Дина. Под глазами у него залегли тени, морщинки вокруг рта стали резче, но беспокойство в глазах прежнее. И сам Дин – прежний, только старше на 5 лет.
Он впивается в рот брата жестким поцелуем, одновременно выпутывая его из его дурацких шмоток. Заново заполняет пустующие файлы памяти новыми воспоминаниями – вкус Дина, мешающийся с привкусом темного пива, острые зубы, касающиеся языка, уже заживший шрам на внутренней стороне щеки, будто прокусил почти насквозь. Дин дергается у него в руках и на поцелуй отвечает неохотно, поэтому Сэм растерянно отступает, нелепо свешивая руки вдоль тела, и не зная, что делать дальше.
- Дай, я сам,- невнятно говорит Дин, скидывая осточертевшую жилетку на пол; в какой-то передаче по телеку в три часа ночи однажды сказали – или не сказали, а Сэму приснилось – что нечисть уничтожают огнем и солью, и вот эту чертову жилетку нужно посолить и сжечь. Он моргает, и наконец-то видит, из-за чего брат так выкручивался: он его спеленал этим выродком дермантиновой промышленности, мешал двигаться.
- Иди сюда, чего встал,- хрипло говорит Дин, и сам утягивает его в поцелуй, пятясь в комнату и отчаянно вытаскивая его рубашку из-за пояса брюк. На диван они падают, сбивая с кофейного столика бутылки с пивом.
Еще полчаса назад Сэму казалось, что это будет проблемой, что Дина придется долго уговаривать, доказывать ему что-то, а все, оказывается, гораздо проще.
Вид распростертого под ним брата с фирменной ехидной ухмылочкой заставляет член встать резко, будто команду дал кто. На нем все еще эта гребаная майка, и Сэм хватается за ворот и рвет напополам.
- Ненавижу эти шмотки,- рычит он, вбирая динов сосок в рот. Дин восхищенно выдыхает что-то, похожее на «Сэмми», и поднимает бедра, помогая стянуть с себя джинсы. Жесткие болты проезжаются по стоящему колом члену, и он с шипением снова тянется к губам Сэма. Когда длинные, изящные пальцы смыкаются на его члене, он отдергивает голову, прогибается в спине и прикусывает губу, давя зарождающийся стон. Сэм вытряхивает его из слабой пародии на трусы и спускается к поджарому животу, описывает языком очертания мышц; Дин послушно гнется, вбивается в его кулак и сорвано, глухо дышит, но молчит. Одного взгляда вверх достаточно: тот по привычке прикусывает губу, не издавая ни звука, и только жадно смотрит на Сэма большими, темными глазами.
Он наклоняется, осторожно и нежно проводит языком по напряженным губам и легко целует, отпуская член. Под костяшками пальцев угадываются коротко, ровно подстриженные волоски, и поцелуй становится глубже, отчаяннее. В носу начинает щипать.
- Не хочу, чтобы ты молчал. Хочу знать, что тебе нравится,- шепчет Сэм, оставляя в покое распухшие, красные губы. Вместо ответа Дин перестает хвататься рукой за диван и запускает руку в штаны брата, нетерпеливо дергает на себя податливую, мягкую ткань.
- Раздевайся. Не хочу один,- выставляет он ответное требование, и Сэм охотно подчиняется; так быстро старается избавиться от одежды, что чуть не душит себя ослабленным узлом галстука. Дин внизу улыбается, и даже не думает помогать, по всей видимости, наслаждаясь зрелищем.
От соприкосновения голых тел член Сэма дергается, на кончике головки начинает собираться смазка, и Дин собирает ее пальцем с абсолютно нечитаемым выражением лица. Накатывает ощущение дежа вю, словно это снова сэмов 15 день рождения, и в подарок он получает Дина – голого, возбужденного, наконец-то не ищущего отмазок, почему они не могут переспать. Секс тогда больше походил на знакомство со слепым человеком: Сэм беспорядочно шарил руками по всему телу Дина, гладил и будто карту себе в голове рисовал. Дин же смеялся, зажимал чересчур впечатлительному брату рот рукой и извивался, чувствуя щекотные прикосновения пальцев на ребрах.
Все один в один, только на этот раз у Сэма уже есть карта тела, и теперь он ее просто сверяет, пока Дин смеется во весь голос, пытается прекратить пытку щекоткой и вжать брата в себя.
Как и любое веселое настроение, навеянное хорошими воспоминаниями, оно исчезает практически бесследно; Сэм крепко хватает брата за руку и втаскивает обратно на диван.
- У меня нет смазки,- сорвано сообщает он. У него даже презервативов нет. Дин дергает уголком губ и подтягивается чуть выше.
- Можно и без нее,- буднично сообщает тот. Он разводит ноги так широко, насколько это вообще возможно на этом диване, и властно прихватывает ягодицу Сэма. На языке снова ощущается кислый привкус; он совершенно забыл об этом. Конечно, Дин может без смазки.
Сэм покорно съезжает ниже, попутно оставляя неяркий засос на животе, и глухой стон приводит его в чувство. Два пальца Дин облизывает с готовностью, ласкает подушечки самым кончиком, всасывает чуть ли не до костяшек; член изнывает, и кулак Сэму помогает мало – хочется войти внутрь, до самого основания, заставляя Дина выгибаться и просить, умолять, кричать на весь номер. Когда он вытаскивает пальцы, от их кончиков до полных, порнографически красивых губ тянется тонкая ниточка слюны.
Дин подхватывает свой член, запрокидывает голову и крупно дрожит, когда пальцы входят внутрь. Сэм медленно, на пробу двигает ими, и зарабатывает низкий, удивленный стон Дина, когда он задевает бугорок простаты. Третий палец входит труднее, Сэм ведет кругом, проворачивая руку, и Дина практически подкидывает; если бы Сэм знал раньше, что тот будет так реагировать, выебал бы еще лет в 16.
- Хватит, Сэмми,- выдыхает Дин.- Давай что покрупнее.
Пока они пытаются умоститься на несчастном диване, его ножки начинают скрипеть; Сэм тяжело скатывается на пол, протягивает руку немного ошалевшему от такого фортеля Дину.
- Кровать,- жарко выдыхает Сэм в губы брата, отступая в сторону спальни. Ближайшая в комнате постель повернута под не совсем удобным углом, и, падая на нее, Дин со всего размаху приземляется на грудь Сэма, выбивая из него весь воздух. Еще минуту они сорвано пытаются отдышаться, а потом Дин седлает сэмовы бедра и резко, без предупреждения, начинает насаживать себя на его член.
Дин охуенно горячий, и все равно туже любой девушки. Впустив в себя половину члена, он замирает, поверхностно дыша, и Сэм по какому-то наитию хватает его за ладонь и крепко сжимает – в постели же правило «никаких телячьих нежностей» не действует, верно? Становится действительно легче; Дин надевается до конца и Сэм тянет его на себя, закусывая губу, чтобы не кончить прямо сейчас, в эту самую секунду. Брат утыкается горячим лбом в его плечо и громко, неприлично стонет, стоит Сэму повести бедрами. Впрочем, Дин все равно в несколько раз тише Сэма, о чем и сообщает в перерыве между глубокими толчками. Сэму глубоко наплевать: он крепко держит задницу Дина, фиксируя и вбиваясь в него так, что тот кричит и хнычет, и, зажмурившись, ищет рот Сэма, губами беспорядочно шаря по его лицу. Его член зажат между их уже липких от смазки животов, и он прогибается в спине, стараясь усилить давление на член, получить немного долгожданного трения. Сэм сбивается с ритма, чувствуя, что если Дин еще раз так сожмет его внутри и дотронется до мочки уха, то долго он не продержится.
- Сэм, пожалуйста… Я сейчас…- сипло выдыхает Дин, и Сэм безоговорочно понимает его, просовывая руку между их телами и несколько раз с силой проводя кулаком по члену Дина. Этого оказывается достаточно, и он бурно кончает, сокращаясь внутри, утаскивая за собой громко скулящего мантру «Диндиндиндин» Сэма и обильно заливая их животы горячей спермой.
- Боже, чувак,- выдыхает Сэм потрясенно через несколько минут, кое-как вытерев обоих покрывалом. Он сдвигается вбок и обнимает, притягивает к себе лениво сопротивляющегося Дина.
- Уйди, Кинг Конг! Серьезно, что с тобой, заело?- беззлобно интересуется Дин, приваливаясь к горячему боку брата.
- Хрена с два ты теперь уйдешь куда-то,- невпопад отвечает Сэм. Дин прикусывает губу и только теперь начинает разглядывать комнату. Ближе к окну стоит еще одна кровать, восхитительно мягкая, с непотревоженным на ней покрывалом, а за окном бьется в пульсации жизни ночной Сакраменто.
- Завтра найдем одного человека, он нужен для дачи показаний,- упрямо гнет свою линию Сэм,- и заедем за твоим барахлом. Ты недалеко живешь?
- Да не то, чтобы очень,- быстро говорит Дин, выпутываясь из сэмовых рук и садясь на кровати, смотря прямо на него и загораживая свет, падающий из окна. Он выглядит непривычно тревожным, и Сэм выныривает из послеоргазменной дымки.- Слушай, ты что, серьезно насчет этого? Ну, этого всего,- уточняет Дин, дергая плечом. Сэм молча рассматривает следы своих зубов у него на руке.
- Ты мой брат,- озвучивает он свои мысли.- Я не собираюсь бросать тебя.
Дин растерянно моргает.
- Как ты вообще ввязался во все это?- спрашивает Сэм, для отвлечения тыкая острым пальцем в возвышающуюся рядом коленку. Взгляд он благоразумно решает не поднимать, и просто выписывает узоры на ноге брата, иногда щекотно поглаживая внутреннюю сторону бедра.
- Как-как, обычно,- равнодушно говорит Дин, затевая шутливое сражение с пальцем около своего паха, и буравя взглядом покрывало.- Когда денег нет вообще, жить негде, а у детки мотор глохнет, выбора особенно нет. Кризис, что б его. Большой город, все-таки, не у всех есть образование… Друг предложил,- глухо продолжает он после короткой паузы.- Адам. Почти год не видел его, не знаю даже, где он.
Слишком длинный язык Сэма когда-нибудь сведет его в могилу, всегда говорил отец. Сэм осознает его правоту прежде, чем успевает коротко выдавить из себя:
- А… как…
Дин понимает превратно и вскидывает темные глаза, рассматривая сжавшегося от собственной глупости брата.
- Сначала блевал. Потом привык.
Сэм тянется вперед и на пару секунд сжимает плечо Дина. Тот безрадостно улыбается.
- Ладно, я поеду с тобой, уговорил,- неожиданно вырывает он Сэма из грустного хоровода мыслей.- Но у меня есть условие.
- Какое?- хмурится Сэм, заранее готовясь к худшему.
- Я больше никогда не увижу эту пластиковую уродину рядом со мной, и мы едем на детке. Я двигатель перебрал, голос теперь – заслушаешься,- весело хвастается Дин. Сэм невольно улыбается.- И, мелкий, я за рулем! Ты водишь как старушка,- подмигивает Дин, а потом внезапно расплывается в хитрющей улыбке, удобно устраивается между сэмовыми разведенными ногами и обхватывает крепкой, шершавой ладонью его член.- Готов продолжить?