Work Text:
Кэйа считает, что не заслуживает ничего хорошего.
Что он за свою не столь длинную жизнь мог сделать такого, чтобы заслужить уважения других людей? Ему не так давно перевалило за двадцать, но он уже мог составить длинный список с причинами, почему не заслуживает его. Кэйа прекрасно помнит каждый свой проступок, и мысли о них каждый день лишь осложняют и без того непростую жизнь.
Кэйа гнусный предатель и эгоист. Подвёл самого дорогого и близкого для себя человека, бросил в самый тяжёлый момент жизни. Дилюку, наверное, хотелось иметь рядом кого-то, кто сможет выслушать и понять; Кэйа же решил иначе. Просто не смог больше терпеть, просто хотел избавиться от этой непосильной ноши, что взвалили на хрупкие плечи маленького мальчика. Но нужны ли оправдания? В тот момент именно Рагнвиндру нужна была помощь, Кэйа же мог дождаться нужного и более подходящего момента, верно? Но терпеть больше не было сил, правда явила себя, а Глаз Бога, поблескивающий на мондштадтском солнце, остался горьким напоминанием о том дне.
Кэйа лжец. Как можно иначе назвать человека, у которого маска уже буквально приросла к лицу? Альберих смеётся над шутками собутыльников, но улыбки те давно уже не искренние, а глаза его не излучают счастья; раньше Альберих даже нагло флиртовал с путешествующими девушками и парнями, которые ступали на улицы Мондштадта, но было это обусловлено лишь бездуховным желанием удовлетворить потребности и, возможно, необходимостью ощутить человеческое тепло под боком хотя бы на одну ночь, создать иллюзию того, что ты не одинок. Сейчас Альберих послушно выполняет приказы Джинн, и в глазах девушки он примерный рыцарь, готовый взяться за задание любой сложности. Она понятия и не имеет, что тот берется за выполнение трудных миссий в одиночку в надежде, что грудь пронзит шальная стрела и избавит его от этих страданий. Он врёт всем, всем, всем. Он живёт во лжи буквально с детства. Совесть мучает Кэйю, стоит вспомнить мастера Крепуса, который окружил брошенного мальчика любовью и заботой, даже не подозревая, что того отправили в Мондштадт в качестве шпиона. "Пригрел змею на груди", — горько усмехается Кэйа, стоит вспомнить опекуна.
Все знают капитана Альбериха как весёлого и беззаботного, но надежного парня. О нём отзываются весьма хорошо, коллеги всегда зовут выпить в таверне после трудного рабочего дня, местные жители приветствуют, стоит ему пройти мимо. Кэйа не понимает, почему к нему так доброжелательно относятся. Может, дело в его образе дружелюбного капитана кавалерии? Но стоит ему показать себя настоящего, снять маску, проявить слабость, люди ведь отвернутся от него.
Мысли о своей никчемности не покидают разум капитана ни на секунду.
Но стоит мягким поцелуям посыпаться по лицу, и Кэйа, хоть и на недолгое время, но отвлекается от этих мыслей. Дилюк смотрит на него, словно тот самое драгоценное, что есть у него в жизни. Не таверна, не огромное состояние и целая винная империя, не доверие и уважение со стороны монштадтцев, а именно он. Кэйа не верит. Как он — лжец, лицемер — мог заслужить таких взглядов? Как он мог заслужить прощения и снова обрести доверие? Он же никчёмен и жалок. Но Дилюк так не считает и всё равно продолжает одаривать его любовью и нежными взглядами.
— Ты моё сокровище, — шепчет Дилюк, оставляя поцелуй на изгибе челюсти.
— Люблю тебя больше жизни, — поцелуй в скулу.
— Свет мой, — поцелуй в лоб.
— Ты заслуживаешь всего самого лучшего в мире, — и наконец долгожданный поцелуй в губы.
И Кэйа не сдерживается: обнимает возлюбленного за шею, притягивает к себе, и по смуглым щекам скатываются слёзы. Обеспокоенный Дилюк любовно сцеловывает их, поглаживая влажные щёки пальцем. А Кэйа не верит. Не верит, что заслуживает этого человека; он ведь грешник, а Дилюк — свет, чистый и непорочный. И Кэйа тянется к этому свету из всех сил, пытаясь исправиться, искупить грехи, чтобы стать хоть капельку лучше, чтобы стать достойным Дилюка.
Кэйа считает, что не заслуживает ничего хорошего. Дилюк же думает иначе.
И сделает всё, чтобы доказать это своему возлюбленному.