Work Text:
корабль зависает в предорбитальной зоне, окруженный блоком охранных шаттлов. на панели управления высвечивается мерцающее неоново красным сообщение: "проход запрещен. зона карантина".
алена, конечно, фыркает и пытается прорваться - вперед, где наша не пропадала, видали и пострашнее! - но после пары ударов из бластерных пушек по потрепанной прошлой стычкой, да еще и метеоритным дождем по пути к планете, трамвай едва не отказывается лететь вперед сам.
- глупая посудина, - тихо фырчит тео, когда капитанесса откидывается в кресле и закатывает глаза.
- что ты сказал про наш корабль? - зигги едва не взрывается сам, нахохлившись, но пуш всех осаждает:
- спокойнее, - говорит он, снова указывая на панель с экраном.
"вход в зону карантина. ожидание: от одного до трех мегапульсов."
- сколько?!
алена лупит по панели ладонью, как будто сообщение испугается ее ударов и сгинет в глубины космоса.
- придется ждать, - спокойно заключает пуш, - иначе нам никто не заплатит.
- ждать, - алена повторяет громким шепотом, и выдыхает так разъяренно, что у нее едва не идет пар из ноздрей, - ненавижу ждать.
тео пожимает плечами и встает с кресла. второй капитан кораблю сейчас не нужен.
честно сказать, не нужен и первый. еще довольно долго.
перелеты иногда выдаются долгими: дистанции между планетами, увиливание и петляние, скорость поменьше, чтоб сэкономить топлива... но вот так, на одном месте, они зависают впервые.
время течет медленно, словно илиб замедлился специально ради их команды, в насмешку над вымученным бездействием бесстрашных, бросающихся сломя голову в любое дело авантюристов.
поначалу все как обычно: обычный корабельный быт, обычные разговоры, обычные встречи за крошечным столиком, где бережно запасенный провиант составляет обед или ужин, обычные дружеские перепалки, обычное возвращение по каютам, где каждый занимает себя сам.
пуш все время напролет запирается у себя, медитируя, зигги возится с - хорошо не взрывающейся - техникой в своем отсеке. тео мается, слоняясь по кораблю от одного бессмысленного занятия к другому.
у оры первой сдают нервы. она едва на стенку не лезет, когда что-то останавливается. в ней энергии - на дюжину солнц, да еще пару комет в придачу. тео всегда с восхищением смотрит, как она хватается за следующее дело, едва окончено прежнее, и стремится вперед к незримым еще целям. он думает: есть в ней что-то внутреннее, негасимое, неиспепелимая искра настоящей жизни, первородной, которую даже на космических просторах редко встретишь.
дикарское очарование.
это очарование резко обрушивается на его голову, пока он спокойно сидит с голоэкраном, листая на нем чертежи, которыми с ним не любезно - не то чтобы по своей воле - поделился зигги. надо же хоть чем-то себя занять.
- тео!
он дергается от возгласа: просил же, тысячу раз просил не звать его по имени так резко, так влет, что прошибает от позвоночника до сердца насквозь.
- что? - спрашивает он осторожно, когда она плюхается в соседнее кресло и забирается с ногами, испытующе глядя на него.
- мне ску-учно... - тянет ора медленно, не сводя взгляда с его лица, и тон ее не предвещает ничего хорошего.
тео пожимает плечами и машет в воздухе голоэкраном.
- всем скучно.
ора мотает головой так резко, что стянутый жгут пряди ее волос, стремящийся от шеи, забавно трясется.
- ты не понял. мне совсем скучно.
тео в ответ выгибает бровь, будто спрашивая: и что?
- что ты от меня-то хочешь? - он тоже вскипает быстро.
- поиграй со мной!
на один короткий пульс в ушах звенит, как при переходе в гиперпространство. тео вспыхивает, кровь приливает к лицу, но он тут же берет себя в руки. отнюдь не метафорически: одна ладонь стискивает другую у самого запястья, пока другие вцепляются в дурацкий голоэкран, хотя бы сделать вид, что он кладет его на место.
ора тут же продолжает.
- галактика. ну пожалуйста, хоть один раунд!
тео мягко фыркает.
- играй с зигги.
ора шлепает ладонями по подлокотникам.
- ты же знаешь, как играет зигги! я не могу! он невыносимый мухлежник.
- пуш? - делает последнюю попытку тео. дальше отступать будет некуда.
- я хочу с тобой, - проказливо отвечает ора, и надувает губы, глядя на него снизу вверх. - ну тео, ну хороший, ну пожа-алуйста...
у тео сосет под ложечкой. чувство, слишком похожее на опасность, на подвох... и на что-то еще. тео не признается, на что, вместо того напущено устало кивая.
- ладно. один раунд.
ора моментально начинает светиться похлеще любого энергокуба. тео думает, что готов на все ради этого азартного сияния в ее глазах.
они усаживаются за стол, и, когда ора запускает игру, она поглядывает на него как-то особенно хитро.
- на желания!
- зачем? - спокойно интересуется тео. не то, чтобы у них есть, чего в шутку просить друг от друга так, что этого нельзя сделать обычно.
- так интереснее, дурачок.
- я не...
- ну прости.
тео моментально остывает.
- ладно. на желания.
система сдает фишки и жетоны. тео делает несколько ходов, осторожничает, но спустя пару сдач вовлекается, теряя всю осмотрительность.
- ха!
ора с победным возгласом припечатывает к столу два синих созвездия. на столе лежит еще одно, плюс метеорит и планета.
- не может быть.
тео оторопело смотрит на свой, как ему казалось, выигрышный ряд.
- я победила, - довольно констатирует алена и перегибается через стол, кончиками пальцев подцепляя подбородок тео. - теперь я могу попросить тебя обо всем, что захочу.
тео бросает в холод, сразу после - в жар. он смотрит на нее снизу вверх, глаза в глаза, чувствуя, как кровь пульсирует в висках - не только в висках - и заливает скулы.
- и что ты просишь? - голос остается твердым, тео упрямо отказывается признавать поражение вне игры.
- разденься.
пальцы алены в один пульс разрывают прикосновение, она довольно откидывается назад в кресло, запрокидывая руки за голову, и улыбается широко и довольно. короткий полосатый топ, натянувшись на груди, привлекает взгляд выступающими кнопками сосков.
- что?
тео переспрашивает оторопело. сердце стучит где-то уже у шеи, в куртке становится неуютно жарко - вот бы, действительно, ее снять.
алена, как назло, выглядит бесстыже довольной, складывает ногу на ногу, сверкая голыми коленками, и потягивается.
дыхание перехватывает.
чертовы ее коленки. чертовые ее шорты. чертовы ее майки, топы и футболки.
чертова дикарка с ее земным обыкновением ходить повсюду почти нагишом.
у тео сводит что-то в животе каждый раз, когда ора проносится мимо по кораблю, задевая его своим обнаженным предплечьем. когда ора зовет его в свою каюту и валяется там на кровати босая, предлагая посмотреть какой-то ужасный земной фильм. когда ора забирается на капитанское кресло с ногами и ее острые коленки маячат у него на уровне глаз. когда ора высовывается из душевой замотанной в одно полотенце и шлепает так до своей каюты, оставляя на холодном полу мокрые следы пяток. когда ора потягивается, и за сдвигающейся кромкой ткани отчетливо проступает полоска загара после той убийственно жаркой планеты, и переход на ее человеческой коже, от бледно-молочного к ореховому, отчего-то напоминает переливы на его собственном теле. когда ора лезет что-то починить в потолочных перекрытиях и тео едва не врезается в ее торчащие откуда-то сверху голые бедра лицом. когда ора...
у тео перехватывает дыхание каждый раз, когда взгляд цепляется за нее - обнажившуюся так, что на вейле это сочли бы неприличным даже в уединении с самим собой.
тео находит это бесстыдным.
тео находит это привлекательным.
тео смотрит. шея-ключицы-плечи-предплечья-локти-запястья-ладони-пальцы-живот-ребра-пупок-спина-позвонки-бедра-коленки-голени-щиколотки-пятки. он знает ору без малого всю, насквозь, и каждый раз ему мало.
- разденься, - повторяет алена, вырывая тео из мыслей, - я не могу больше смотреть на эту куртку.
тео медленно выдыхает. это только куртка. не страшно.
он встает и тянется к застежке у ворота, когда алена спрыгивает со своего кресла.
- погоди. я сама.
ее ладони ложатся поверх его, ловко орудуют с застежкой. заклепки расходятся одна за другой, и - внезапно - прохладный воздух комнаты пробирается тео под рубашку. пальцы оры задевают его живот, с губ срывается случайный вздох, и все закончено.
- не так уж и страшно, м?
куртка с глухим стуком падает на пол. ора довольно усаживается обратно в кресло.
тео остается непривычно открытым перед ней. пальцы одергивают рубашку сразу в трех разных местах, словно этим можно прикрыть пропавший ворот или ощущение плотной защиты на плечах. ора смотрит на него. он ловит ее добрый взгляд, ее мягкую улыбку, и чувство уязвимости, не отступая, вдруг становится приятным.
потирая шею ладонью, он делает шаг к столу.
- реванш?
- я знала, что тебе понравится.
они возвращаются к столу, система сдает снова, ора смешно хмурится, глядя на стол, вертит жетоны в руках как-то нервно и иногда, поднимая взгляд на тео, улыбается невпопад сияюще.
выиграть тео удается дважды. он загадывает, - ерунду, - чтобы ора взяла на себя его смены по уборке на время стоянки и что в следующий раз первым капитаном будет он. ора соглашается слишком легко.
а потом удача перестает ему улыбаться.
алена весело морщит нос и подается вперед.
- разденься ещё.
- нельзя загадывать одно и то же, - слабо протестует тео, и она готова поклясться, что слышит, как кровь бушует в его висках.
- такого условия не было.
у алены на лице самодовольная улыбка.
- брось, вейланин, карточный долг - это святое.
алена хмыкает: зигги с ней точно не согласился бы. но перед ней не зигги.
перед ней тео.
тео, который смешно сопит от недовольства, глядя на неутешительный расклад на игральном столе.
тео, который сидит такой взволнованный, что пальцы не могут перестать теребить низ рубашки.
тео, который смущается - очаровательно - так, что линия мягкого перехода цвета на его лице становится едва заметной.
тео, которого хочется трогать.
тео, которого хочется целовать.
тео, которого хочется узнать всего.
через всего пару пульсов ее руки уже устраиваются на подлокотниках его кресла, и алена нависает над ним, близко, так, что их лица замирают в паре сантиметров друг от друга.
- или тебе снова помочь?
ее пальцы ложатся на его предплечье - тео тоже вцепился в кресло нижними руками, - и осторожно ведут вниз по руке к краю рубашки. крошечное прикосновение к запястью заставляет тео рвано выдохнуть и отдернуть руку, словно от соприкосновения можно ошпариться.
- х-хватит...
тео дышит часто-часто и не может оторвать взгляда от алениного лица. она только усмехается - еще нахальнее, еще шире, как подбирающийся к жертве хищник - и наклоняется ближе. он чувствует себя практически беспомощным перед ее раскованностью.
она опять проводит по его рукам, от запястьев до локтевого сгиба и снова вниз, самыми кончиками пальцев. там, где она его касается, под кожей горячеет что-то тягучее, как будто кровь заменили на вязкий сахарный сироп.
- что ты делаешь?
если бы губы не дрожали, вопрос, быть может, не звучал бы так жалко. но подбородок опаляет горячее аленино дыхание, и сохранить последовательность мыслей невозможно, хуже, чем пробиваться через самый яростный метеоритный дождь. подвох уже не просто чувствуется - вот он, подвох, здесь, на поверхности, и подвоха-то никакого нет, все кристально ясно... только сделать финальный рывок тео сам не может: это же ора.
алена подцепляет его ладони и совершенно внезапно кладет их на свою талию.
у нее кожа - горячая, не только ладони, вся, а на животе так мягко, что тео едва не всхлипывает от этого ощущения, когда его пальцы соприкасаются с ее телом: основательно, не мимоходом, не случайно.
алена вжимает его ладони в себя и улыбается широко.
- тогда ты раздень меня.
тео моргает несколько раз подряд - ресницы влажные, он что, вспотел? или это слезы? - и смотрит на нее оторопело.
- давай же. если никто не разденется, мы точно нарушим правила.
она так упирает на это, словно правила волновали ее хоть одну секунду в жизни.
тео медлит, качает головой, жмурится. нет, нет, так нельзя, так точно нельзя, что я буду делать, если она, если я ее, я же не смогу смотреть, я же не смогу не смотреть, а что, если придется дотронуться, нет.
- ну же, тео. может, мне жарко. раздень меня.
ора хлопает ресницами и строит самое честное лицо, самый безобидный взгляд, так расходящийся с нарастающей игривостью ее тона, словно все еще играет. но тео знает, тео понимает, тео чувствует каждой клеточкой кожи, обожженной теплом ее тела, что эта игра закончилась. началась другая.
тео делает первый ход, плавно поднимая ладони выше, и останавливается только на кромке топика, замирая всем телом, превращаясь в недвижимое изваяние из мрамора и аметиста.
- не бойся, тео.
ора шепчет мягко, придвигаясь еще ближе к нему, а потом, удерживая его ладони за запястья, тянет его за собой, заставляя встать вровень.
между ними воздух раскален так, что нужно быть в скафандре, чтобы не сгореть. так, что нужно быть обнаженным до черты, которую тео не переходил, ранимым до предела.
пальцы проскальзывают под ткань, подцепляя ее, и тео одним движением тянет ее вверх, пока ора послушно поднимает руки, помогая ему. он не находит сил зажмуриться, как было бы уместно, как было бы правильно, как сделал бы любой хороший вейланин. он смотрит, смотрит на аккуратную полоску загара на ее коже, смотрит на округлые груди, на темнеющие ореолы в ее центре, смотрит, едва не забывая моргать и совершенно не дыша. как можно дышать, когда перед твоим взглядом в один пульс раскрывается центр звезды?
алена улыбается. ее ладони ложатся на его щеки, мягко оглаживая контур скул, и тянутся выше, зарываясь в жесткие волосы на затылке.
- все хорошо?..
тео не кивает - дрожит всем телом вперед, одна сотая шага, и его пальцы разжимаются, роняя переставший быть нужным кусок ткани, ложатся на ее острые плечи.
алена опускает нижнюю пару его рук на ремень своих шорт, переплетая свои пальцы с его. она дышит прерывисто, она - тоже уязвимая, - верит ему до края вселенной и дальше.
- тогда... дальше?
тео теребит ремень, не поддающийся пальцам, и вынимает его, медленно, словно под ремнем не ее одежда, а опасная мина, словно от неаккуратного движения обрушится пол, и корабль, и галактика, и космос сомкнется в точку, сходящуюся в соприкосновении его руки с пуговицей алениных шорт.
алена нетерпеливая до одури. алена не может терпеть, когда руки тео, кажется, оказываются совершенно везде. обволакивающая прохлада на ее плечах, мерцающее северное сияние его пальцев, задевающих ее живот, осторожное давление ладони на ее бедре.
алена сокращает межзвездную дистанцию в один шаг, впечатываясь губами в лицо тео, в скулу, в щеку, в уголок губ. смазано, настойчиво, пока губы не упрутся в губы, превращая мир вокруг в звездную пыль.
алена целует его. целует просто, легко, непосредственно, как это делали первые люди, поклонявшиеся вейланским богам, как это делают люди где-то в далеком родном уголке космоса, как это будут делать люди всегда. поцелуй - по-человечески - естественный способ выражения чувств.
тео замирает в невесомости безбрежного пространства, ограниченного их телами, и слабо подается вперед, зажмуриваясь.
этого много - оры много. ее рука на его шее, ее пальцы в его волосах, ее рот на его губах, ее тепло повсюду.
ора жмется к нему, беззащитная кожа к рубашке, и тео чувствует, через ткань, через шероховатую фактуру сплетения толстых нитей, каждый ее вздох, каждый удар ее сердца, каждую ноту ее существа.
этого больше, чем он мог даже мечтать. этого больше, чем он мог представить.
тео жмурится, чувствуя, как по щекам текут прохладные слезы.
- тео?
ора разрывает длившееся многие гигапульсы слияние, прижимается лбом к его лбу. ее ладонь аккуратно утирает его щеку.
- все хорошо. все правильно.
он выдыхает рвано, глотая ртом воздух, словно секунду назад был в полном, безграничном вакууме.
ора касается губами его подбородка, щеки, скулы.
- все хорошо, - тихо повторяет она, улыбаясь так, как он никогда не видел прежде. улыбаясь нежно.
дурман самых сладких растений в известном вселенной заполняет его голову. тео улыбается, смаргивая остатки влаги, и мягко, тихо повторяет:
- все хорошо. все хорошо.
хорошо - слишком мало, чтобы это описать. тео не знает слов, которыми можно передать прикосновение губ к губам, горячий язык оры, касающийся его зубов и проталкивающийся в его рот. хорошо остается где-то за чертой, которую они перешагнули вместе.
тео способный. тео учится быстро, он прихватывает ее губы своими, он тоже на пробу касается языком, плавно проводя, и с тянущим по всему телу наслаждением слышит, как в первый раз ора пропускает вздох с коротким стоном. звук обволакивает его, утягивая за собой в бездну, где, кроме них, не остается ничего.
тео ведет ладонями по ее телу, плавными движениями обводя ее всю, ощущая подушечками пальцев, как по горячей коже пробегают мурашки от каждого касания.
алена подцепляет его рубашку, расстегивает штаны, и тео позволяет последнему рубежу соскользнуть на пол. это не имеет значения: он открыт, защищаться больше не хочется, границы не нужны.
она приникает к нему, кожа к коже, целует: губы-подбородок-щеки-скула-переносица-скула-ухо-шея, - у тео перехватывает дыхание, и приходится закусить щеку, чтобы сдержать рвущийся наружу звук, - шея-ключицы-плечи.
алена усыпает его поцелуями. тео бьет крупная дрожь.
тео прижимает ее ближе, проводит ладонью вдоль лопаток, пробегается пальцами по ребрам, прижимает ее к себе за шею. рука ложится на край ее шорт, и ора быстро кивает, не отрываясь от его плеча, и подталкивает его обратно к креслу.
они опускаются - падают - вместе, и тео приподнимает ее за бедра, другими руками стаскивая шорты с ног.
из кармана со звоном высыпается пригоршня жетонов.
- ты мухлевала.
алена улыбается, склонив голову набок, и трется щекой о его плечо.
- так интереснее.
тео жмет ее ближе, раскаленные бедра у него на коленях, руки на его груди, губы на его шее, невыносимый жар ее земного тела, без которого он больше не сможет дышать. его ора, в самом центре вселенной, вокруг которой вращается мироздание.
- сделай... так.
он смотрит на нее снизу вверх, и ора беспрекословно накрывает его рот своим, горячо, и влажно, и правильно. тео отвечает, вовлекаясь в поцелуй, стискивает ее бедра пальцами, тянет к себе. член утыкается ей в живот, тео смущенно жмурится, не отстраняясь в этот раз, и только сильнее впивается пальцами в ее талию.
перехватив его руку, алена переплетает их пальцы.
тео подносит их сплетенные руки к своим губам, дважды целует ее пальцы, прежде чем высвободить свою ладонь и закусить ее, лишь бы не сорваться на вскрик, когда ора в первый раз проводит по его шее языком.
- ты можешь, тео, - выдыхает она ему в самое ухо, - ты можешь.
он только мотает головой. так нельзя, нельзя, нельзя, нельзя - слишком громко, слишком развязно, слишком открыто.
алена воспринимает это как вызов.
ора цепко перехватывает его ладонь, касается губами подушечек пальцев. у тео поджимаются пальцы на ногах. ора широко мажет языком по ладони, проходится по каждому сгибу. у тео перед глазами взрываются планеты. ора прижимается ртом к запястью, лижет, обводя костяшку и выступающие вены. тео кажется, еще немного, и он прокусит себе ладонь. ора возвращается к пальцам, и, хитро улыбнувшись, вбирает сразу два в рот, посасывает, не сводя взгляда с его лица, мокро-мокро-мокро, жарко и так. невыносимо. хорошо.
тео стонет. тихо, протяжно, стыдливо заливаясь краской весь, так, что неразличим становится витиеватая россыпь космических веснушек на его лице и плечах.
- ты молодец, тео, мой хороший тео...
алена довольно целует в висок и выпускает руку, снова обнимая его за шею.
тео тянется в ответ, держа ее всю, ладони скользят по бедрам наверх и замирают за пульс до того, как коснутся завитков темных волос.
алена припечатывает свое согласие поцелуем на его губах, подается вперед и усаживается удобнее, позволяя его ладони опуститься на внутреннюю сторону бедра.
стоит ему продвинуться чуть дальше, как стонет уже она: совсем иначе, громко, бесстыдно, запрокинув голову назад и дрожа. тео замирает в наслаждении. его собственное тело рвется вперед, тянется к ней всем естеством, напряжение в члене колотится в такт стуку крови в висках.
его пальцы прижимаются ближе, проскальзывают туда, где пульсирует оголенная плоть. тео раздвигает нежные складки, упирается большим пальцем в выступающий бугорок.
ора стонет громче, больше, - слишком. в уголке сознания всплывает мысль, что их могут услышать, и тео моментально находит решение. его ладонь зажимает ее губы. ора согласно жмурится, приникая к его плечу головой и обнимая его ровно между рядов рук.
тео осторожно двигается вперед, прижимая. палец легко проскальзывает внутрь ее тела.
у оры внутри раскаленное ядро планеты, у оры внутри влажно, тесно, гладко, у оры внутри идеально.
алена извивается в коконе сильных рук, удерживающих ее за талию, бедра, плечи, зажимающих ей рот, мерно толкающихся внутри - все сразу.
он двигается внутри нее неотточенными движениями, но повинуясь естественному порыву, и каждый ее стон, обращенный в мягкое сдавленное мычание его ладонью, направляет его: все правильно.
когда движения становятся легче, быстрее, свободнее, он смотрит ей прямо в глаза и медленно опускает ладонь с ее губ.
- ещё, - выдыхает алена между сдавленными вздохами и упирается лбом в его плечо.
тео послушно добавляет палец, и ее тело обволакивает его, и снова - тесно, и снова - правильно.
короткие ноготки скребут по его спине, посылая вниз и вверх по позвоночнику мириады мурашек.
- тео, тео, мой хороший, тео, - выстанывает алена в изгиб его шеи, жмурясь от удовольствия, губы мокро мажут по коже, - тео, мой, тео, милый.
звук его имени заполняет все вокруг. из звука его имени состоит космический вакуум.
у тео от звука его имени контузия, вспышки метеоритного дождя перед глазами, плавкий раскаленный добела тяжелый уран в животе.
тео на все готов, лишь бы ора продолжала.
тео готов провести так вечность.
вечность не успевает пройти. тео чувствует, как тело оры - одурительно жаркое, влажное от пота, такое знакомое - под ним все напрягается и застывает. чувствует, как под кожей содрогается то невесомое, из чего состоит вся жизнь, как она сжимается внутри вокруг его пальцев, как впиваются в его спину пальцы.
тео плавно выскальзывает из нее, глядя на полупрозрачную жидкость, размочившую подушечки пальцев, и улыбается в ответ ее разморенной улыбке.
в нем самом - тугой узел, отдающее в пахе стуком биение крови, иглы по позвоночнику.
алена ласково целует его в щеку - он едва удерживается, чтобы не застонать от этого мимолетного касания, - как она, выпутавшись из объятий, опускается перед ним на пол.
- что ты...
вопрос обрывается резким выдохом, когда ее губы без предупреждений смыкаются на головке его члена. тео дрожит весь, пока ее язык обводит головку по кругу. ора смотрит на него снизу вверх, не сводя взгляда ни на секунду, и вбирает в себя все больше с каждым следующим движением. тео зажимает рот уже себе, когда ее ладонь ложится на основание его члена, проводя вдоль ровно до аккуратного перелива цветов его кожи. его пальцы сжимают ее плечи, ее волосы, пока он содрогается от каждого движения ее жаркого рта, ее мягких губ, ее влажного языка, выводящего одной ей известные круги по его члену.
тео кончает - вспышка нейронной звезды в голове. алена, довольно жмурясь, вытирает стекающую по губам струйку мерцающей лиловой жидкости.
на глазах снова выступают слезы, но теперь тео смахивает их сам тыльной стороной ладони, искусанной ими обоими.
дыхание рваное, и стук сердца не может выровняться, но дышать никогда прежде не было так легко, как сейчас, когда алена обнимает его с неземной нежностью, а отголосок ее стонов все еще витает в воздухе.
они добираются до каюты так - нагие, даже не подобрав вещей с пола, держась за руки, - и валятся на матрас. только теперь их настигает тяжелая вязкая усталость, как после хорошей драки или успешного побега, и ора снова льнет к нему всем телом, накрывая их обоих одеялом.
она жмурится и закрывает глаза: говорить нет смысла, когда они оба знают все слова наперед.
- алена.
тео вздрагивает на мгновение, называя ее по имени, и вжимает в себя сильнее.
- тео, мой хороший, - она отвечает сонно, уютно устроившись в надежных объятиях его рук.
карантин может никогда не заканчиваться, пока они засыпают вместе, не ограниченные ничем, кроме бескрайнего пространства прикосновения, и где-то далеко в галактике, только для них, поют космические киты.