Work Text:
Кровь капает медленно, будто из сосуда, лежащего на круглом боку. Капли срываются и тяжело плюхаются в воду, разводят красноватые волны. Аято зажимает нос чем под руку попалось, кажется, тряпкой для кисти.
Он застыл над чашей для умывания, заворожённый расходящимися по воде кровавыми кругами. На языке ворочается железный привкус, и Аято не решается его сглотнуть.
Он взял на себя дела по финансированию клана и торговые договоренности с кланом Хийраги, побывал на трех собраниях, двух не случилось избежать, был в вынужденной командировке на остров Рито, где прошло третье - и все в один день. Он поднял голову, откинул с лица волосы. Из носа тут же тоненько хлюпнула кровь. Аято вздохнул, умылся и, на всякий случай, сплюнул. Показалось что стало легче.
В последнее время ему как-то не удавалось спать - порой из-за работы, а порой он лежал и смотрел на беспокойные линии в бумаге дверей. Его мысли бежали параллельно прожилкам, перепрыгивали друг через друга и спотыкались на границе деревянных рамок. Ему казалось что в одиночестве его мысли плясали как мошки вокруг зажженого фонаря, и погасить его одному не получалось. Аято сжал переносицу и проверил тряпку - крови больше не было.
Он подошел к столу и подхватил с подноса моти, стряхнул с него пудру и укусил за розовый бок. Аяка была у него вечером и опять тихонько волновалась, говорила ему, что нужно больше отдыхать. Что она планирует пригласить к ним в поместье ее нового знакомого, знаменитого путешественника, и что он помог Йоимие и понравился Томе, и поэтому обязательно понравится брату. Аято благодушно кивал пока она разворачивала перед ним своего нового друга и перечисляла что нужно будет подать на стол. Она порозовела, прямо как ее моти, и, казалось, была сыта одними только мечтами, и планировала, планировала что бы еще показать ее дорогому другу. Вот только встретятся они в чайном доме, и она сразу же пригласит его в дом.
Сёдзи отъезжает вправо с мягким шелестом когда Аято погружается в изучение отчетов Сюмацубан, и он знает кто заходит в комнату еще до того как поднимает глаза.
- Ты пришел меня ругать? - мягко улыбается он и подпирает щеку.
Тома стоит возле двери в короткой домашней юкате и закатанных до колен штанах. Он качает головой и легко улыбается в ответ.
- Я не посмею ругать моего господина, - два, три, четыре шага до стола, заваленного бумагами, - но должен напомнить что вы на ногах с самого утра.
- Это не оправдание, - Аято легкомысленно машет рукой, - как я могу спокойно спать, зная, что мои люди еще не спят?
- Господин, - взгляд Томы скользит по белеющей в сумраке комнаты оголенной шее, и вверх, в самые глаза, - тебе нужно отдохнуть. Твои гениальные мысли уже не умещаются внутри головы и решаются на побег.
Аято скосил глаза на умывальную чашу, и вернулся обратно на лицо Томы.
- И что бы я без тебя делал?
- Не знаю, - беззаботно разводит руками Тома, - мне вообще не очень нравится об этом думать.
Он обходит стол полукругом и протягивает Аято ладонь.
- Дай нам полчаса.
Аято всегда сдается Томе безусловно. В голове наступает тишина, мельтешащие мысли утихают, попав в зону действия Томы. Аято кажется что он заходит в комнату, и его отрезает от всего остального мира. В это пространство не проникают собрания, отчеты и финансовые неурядицы, там нет места чужим людям и их требованиям. Аято заходит домой и запирает дверь на ключ - Тома запирает его в замок рук, усаживая рядом за низкий столик. Они сидят так какое-то время, пока Аято не становится слишком тихо.
- Аяка рассказывала про нового друга, - начинает Аято после недолгого молчания. - Кажется, ты с ним тоже знаком.
- Он интересный человек, - Тома расплетает свои руки и гладит спину Аято. - Сильный, и верит в лучшее будущее. Я так думаю, по крайней мере, - добавляет он и озорно наклоняет голову. - Мне он нравится.
- А как же Аяка?
- Боюсь, Аяке наш дорогой друг тоже полюбился, - Аято смеется и Тома смеется тоже.
Тома увлекает Аято к себе и устраивает его на своей груди. Он обхватывает его поперек вдоха и нежно проводит рукой вверх.
- Аято, - Тома мягко оглаживает его шею и забирается пальцами под ворот юкаты, - когда все это кончится, мы можем поехать в Мондштадт. Это будет наш отпуск, мы выпьем местного вина, насладимся медовой курочкой, ты увидишь мой дом..
- Ты - мой дом, - невпопад говорит Аято, откидывает голову и глубоко вдыхает, проталкивает ком в горле.
Тома мелко смеется и массирует шею Аято, разгоняя внезапные ледяные мурашки.
На следующий день Томы нигде нет.