Work Text:
с джоном было на удивление просто. приятное слово там, погладить по волосам тут, улыбнуться – и главная звезда великих ю-эс-эй уже плывет и растягивает губы в улыбке. не той, которую всегда демонстрирует для камер и фанатов, нет, эта совсем другая – расслабленная, без этого мертвого взгляда, который всегда мелькает на тв. даже глуповатая, что ли, словно кто-то взял и повыдергивал все провода, отвечающие за работу супергейроского мозга, оставляя его медленно моргать и смешно покачивать головой. а если назвать его как-нибудь ласково тихим голосом, – джонни, а если настроение и вовсе замечательное, то хоть умницей, малышом – хоум моментально расплывается лужей, смотрит из-под бровей как-то даже смущенно и всем своим видом просит еще. и бутчер дает, ему не сложно.
бутчеру, если честно, это все нравится. еще бы, самый сильный человек на планете и весь в его власти, готовый на что угодно, лишь бы услышать еще одну похвалу и не фанатскую улыбку в свою сторону. бедняга совсем не знает любви, и от этого все идет куда легче – билли может предложить ему под этим словом что угодно, и джон доверится, как щенок с голодными глазами.
эта странная власть пьянит, билли откровенно наслаждается собственной игрой, переставляет фигуры, как вздумается, и следит внимательно за стягивающим свой дурацкий костюм джоном.
вот так, без кучи плотных подкладок в форме накаченных мышц, залаченных волос и экранной улыбки, хоумлендер выглядит... просто. как любой другой человек. как джон. беззащитно даже, что ли, несмотря на знания о лазерах из глаз, необъяснимой силе, способности летать и так далее по списку. видимо, относительно худое тело – джону смысла работать над фигурой нет, ни один тренажёр результата внешнего не даст – все-таки дает свой эффект, а в купе с действительно небесно-голубыми глазами (интересно, это побочка от сыворотки или просто природа решила сыграть?) и вовсе подталкивает к желанию... не защищать, нет, бутчер не настолько сильно обманывается, но по-крайней мере не пытаться испробовать собственные кулаки на прочнейшей коже.
— что-то не так? — в голосе супера неподдельное волнение, и билли с трудом сдерживает усмешку. как легко того выбить из колеи и поселить сомнения в высветленной головушке – а стоило всего лишь задуматься, застыв взглядом в одной точке, которой оказался сам джон.
бутчер качает головой, растягивает губы в привычной полуулыбке, заставляя глаза потеплеть.
— красивый, — первое, что приходит в голову, и бутчер говорит это просто, не раздумывая. знает, что джон наверняка сейчас считывает его пульс и что тот не сбился ни на каплю. супера он не боялся никогда, а фанатского трепета не испытывал тем более, и это, наверное, оказалось его чуть ли не главным преимуществом, позволяющим вести себя абсолютно безразлично перед лицом чуда научной мысли и не терять от эмоций голову.
вот и сейчас это играет только на руку. сердце не пропускает ни удара, и хоумлендер не может этого не заметить, а потому складывает губы в растерянной улыбке, откладывая увесистый костюм в сторону. под тонкой, но непробиваемой кожей (а еще абсолютно гладкой, как у куклы, и у бутчера язык чешется спросить – от них тоже экспериментами избавились, или просто руководство обязывает для поддержания идеальной картинки?) очаровательно торчат тазобедренные косточки и колени, которые хоум спешит прикрыть мешковатой одеждой, полностью завершая перевоплощение в обычного джона. но билли вмешивается в процесс, подойдя к шкафу и выудив оттуда одну из своих вырвиглазных гаваек, чтобы всучить ее в руки стоящему рядом джону, чье лицо уже светится замешательством.
— попробуй, разве не хочется разнообразия? — билли делает шаг ближе, смотрит самую малость сверху вниз – без внушительной подошвы супер становился на добрые четыре-пять сантиметров ниже – и кивает в сторону рубашки.
— это твоя.
— ну да. тебе они, вроде как, нравились. нет?
— я.., — супер открывает-закрывает рот, явно пытаясь сформулировать что-то с шумным вздохом, — я не совсем это имел тогда в виду, — звучит неуверенно, и билли занимает пару секунд, чтобы осознать услышанное. из груди вырывается довольный смешок.
— от того, что ты ее примеришь, я их носить не перестану. так что не беспокойся, сможешь еще попялиться, — точёные скулы легко вспыхивают, и джон, торопясь скрыть собственное смущение, резво набрасывает рубашку на плечи, застегивая пару пуговиц в середине, и разводит руки в стороны в ожидании оценки.
пестрая рубашка, разукрашенная пальмами, ожидаемо висит по фигуре – у самого бутчера, вот, ткань натягивается на спине при каждом движении, а джон сразу кажется еще меньше, особенно когда опускает взгляд в пол. как в этом человеке видят бога, бутчер понять не может. вместо этого он сокращает и без того небольшое расстояние между ними и застегивает оставшиеся пару пуговиц сверху, расправляя чуть смятый воротник. устраивает одну из ладоней на плече, слегка сжимает его через ткань и позволяет себе коснуться пальцами второй руки подбородка джона, заставляя поднять глаза.
— очень даже ничего, — улыбается билли, не спуская взгляда с лица хоума, и что-то внутри клокочет, что, пожалуй, надо бы сворачивать свою игру, пока она не зашла слишком далеко, но бутчер слишком привык к риску. и чем тот больше, тем лучше, тем веселее. да и что может быть приятнее вида абсолютно разбитого супера, что когда-то сломал билли всю жизнь, когда билли бросит его, привязавшегося преданным щенком? да, возможно, тогда он совсем свихнется и сотрет часть-другую планеты, но чем больше ставки, тем больше будоражит все внутри.
но не сейчас. сейчас бутчер погладит джона по гладковыбритой щеке, позвав ласковым «джонни», позволит тому прильнуть к ладони, потереться о мозолистую кожу, и вновь скажет, какой он замечательный и сколько всего заслужил, получая в ответ рассеянную клыкастую улыбку, мелкими складками собирающуюся в уголках глаз.