Chapter Text
Вейдер медитировал, когда услышал его. Крик, полный боли и скорби, такой отчаянный, что он чувствовал эту боль, пробиравшую до костей в отсутствующих конечностях, словно свою собственную. Он знает, чье именно присутствие ощутил. В конце концов, он искал с ней встречи уже третью ночь.
Вейдер даже не думает — просто тянется, желая коснуться ее разума, убить любого, кто принес ей эту боль. Он ожидает, что, как и в прошлый раз, она вновь будет сопротивляться, но, вопреки ожиданиям, беспрепятственно проникает в ее разум, оказываясь на полыхающем поле битвы.
Удивленный, Вейдер моргает. Он уверен: это разум Леи. Присутствие его дочери в Силе уникально, легко узнаваемо. Он узнает его из тысячи. Но выстроенных ею стен, с которыми он так привык сталкиваться, нет. Вместо этого он стоит посреди поля, на планете, которую не знает. Он у нее во сне, или, судя по обстановке вокруг, даже в кошмаре. Но о чем этот кошмар?
Мгновение он мешкается, осознавая, что она, возможно, не знает, что он здесь. Он стоит на осколках, перед зданием, которое, судя по столбу дыма над ним, еще недавно полыхало.
Он оглядывается вокруг, силясь найти ее, но видит только немолодую женщину с сединой в волосах, что стоит к нему спиной. Она смотрит на руины в упор, ссутулившись; все ее естество кричит от боли. На ней простая серая рубаха с надетым поверх нее фиолетовым жилетом. Она вооружена, но вопреки здравому смыслу внимание его привлекает ее прическа — хитро заплетенная коса. Вейдер никогда не обращал внимания на подобного рода вещи, но его не покидает ощущение, что он уже видел такое плетение раньше. Действительно видел, доходит до него — у представительницы альдераанской делегации в Сенате.
— Лея? — спрашивает он, абсолютно шокированный.
Она тут же оборачивается, поднимает бластер вверх и, даже не задумываясь, нацеливает на него. Но ему плевать. Женщину перед ним никак нельзя назвать молодой. Она все еще красива, а ее черты так сильно напоминают ему о Падме, что это причиняет боль. Но на ее лице уже виднелись морщины. Некоторые из них говорили о том, как много она улыбалась, но большинство из них — в уголках глаз — лишь о том, как сильно она переживала. И Вейдер не может оторвать от нее взгляд, полный изумления. Сколько же его дочери лет?
Ее взгляд прикован к нему, и он чувствует ее удивление; на задворках сознания мелькает беспокойство. Следом — узнавание, и в ответ он получает грубое:
— Что ты здесь делаешь?
Бластер она все же опускает.
Он смотрит, словно завороженный, на женщину, которая гораздо старше, чем он предполагал, а затем нерешительно говорит:
— Я почувствовал твою боль. И когда я потянулся к тебе, то получил ответ.
На ее лице мелькает отвращение, и она ворчит сердито:
— Я не хочу, чтобы ты был здесь.
Вейдер застывает. Конечно, глупо было полагать, что она примет его с распростертыми объятиями, но в глубине души он все же надеялся. Он отметает ненужную мысль прочь. Ей больно. Вот, что сейчас важно.
— Лея, ты должна покинуть это место, — он указывает на руины вокруг. Он понятия не имеет, где они и что здесь произошло. Здесь кто-то умер? Кто-то, кого она любила? Муж? Друг? Он знает точно, что не сын. Но это и не важно. Учитывая, сколько ей сейчас лет, он может все это исправить. Но сейчас это рвет ее на части — это все, что ему стоит знать.
Но она даже не думает об этом — просто заявляет категорично:
— Нет.
Ее слова сочатся сарказмом и ненавистью. Они бьют по его щитам, проходят сквозь них, задевая, и он делает шаг назад, застигнутый врасплох. Больно. Прошло так много времени с тех пор, когда чужие эмоции по-настоящему задевали его. Он и не думал, что такое все еще возможно.
Мысленно собравшись, он укрепляет щиты. Логично, что его дочь, даже будучи не до конца обученной, обладает силой, с которой нужно считаться. И он решает попробовать снова, говоря:
— Лея, — он делает шаг ей навстречу.
Прежде чем он может продолжить, он чувствует чужое присутствие. Присутствие, которое уже ощущал до этого. Тот проклятый джедай, которого он почувствовал на борту Звезды Смерти. Тот самый, который умудрился сделать решающий выстрел еще до того, как Вейдер со своей эскадрильей успел добраться до Леи. У него даже не было шанса сказать ей, что он запустил режим самоуничтожения этой мерзкой штуки. Что Лея должна уходить, что ее дом был в безопасности.
Но теперь, почувствовав его присутствие здесь, в разуме Леи, Вейдер по-новому смотрит на чужака. Щиты мужчины сильны и сложны. Перед ним был не просто сильный джедай, а настоящий Мастер. И все же это был не Оби-Ван — Вейдер мгновенно бы узнал, будь это он.
— Лея? — раздается полный беспокойства голос. Прямо напротив нее появляется низкого роста немолодой мужчина с бородой. Он примерно одного возраста с Леей — ее настоящего возраста, а не того, в каком предстала перед Вейдером на Звезде Смерти. Он одет в многослойную темную тунику и такие же темные брюки. Выглядит он неопрятно и довольно помято. Вейдер удивленно вскидывает брови. Мужчина ни в коем случае не похож на рыцарей Старого Ордена. И что важнее всего, Вейдер не узнает его в принципе. Что же, судя по всему, Лея не единственная, кто оказался в прошлом, — ее учитель, очевидно, отправился вместе с ней.
— Лея, что не… — он замолкает, когда видит разрушенное здание за ее спиной. Его скорбь и горе, подобно пощечине, ударяют Вейдера по лицу, и он вынужден сжать зубы, чтобы побороть желание отпрянуть.
Глаза Леи расширяются, стоит ей уловить эмоции мужчины, и Вейдер чувствует ее беспокойство. Руины тут же исчезают, и они переносятся в главный зал Королевского Дворца Альдераана. Вейдеру хочется взвыть от обиды и ярости. Он ее отец, но когда он вежливо попросил ее покинуть то место, то получил отказ. Стоит же появиться ее учителю, и она тут же меняет локацию, чтобы не допустить ни малейшей возможности расстроить его. А он и слова по этому поводу не сказал. Вейдер одергивает себя. Его попытки наладить контакт с Леей ни к чему не приведут, если он навредит этому человеку. Ее погибший муж теперь жив и здоров, а Вейдер вовсе не так глуп, чтобы снова вредить ему.
— Лея… — шепчет джедай в ужасе. — Ты перенеслась туда?
— Конечно, я перенеслась туда, — говорит она, словно пытается оправдаться, и скрещивает руки на груди. — Я должна была своими глазами увидеть, что натворил мой сын.
Так это все сделал мальчишка. Его внук. Как странно это звучит? У него есть внук. Или будет.
— Тебе не стоило делать этого, — говорит мужчина устало, пряча лицо в ладонях. И в этом, только в этом, Вейдер был с ним согласен.
— Нет, стоило, — отвечает она настойчиво. А затем хмурится и, подняв руку, касается седой бороды мужчины. — Что это у тебя на лице?
Он фыркает.
— Там нет зеркал, — печаль и вина мелькают на его лице. — Да и мне было все равно.
— Ты выглядишь неряшливо, — тревога написана на ее лице, но она продолжает, — совсем как негодяй.
— Но мы-то знаем, что ты любишь негодяев, — грустно улыбается он.
Лея закатывает глаза, но в голосе ее отчетливо слышна скорбь, когда она говорит:
— Да.
Что-то мелькнуло между ними — они словно вспомнили старую шутку, которую Вейдеру не понять. А еще ему не понять, почему столько боли им приносит простое слово «негодяй».
Джедай перехватывает ее руку у своего лица и легонько сжимает.
— Так что же, никакой бороды? — он морщится. — Кто же будет воспринимать меня всерьез с моим детским лицом?
Вейдер завороженно наблюдает, как Лея смягчается, а взгляд ее наполняется любовью и нежностью. И в нем поднимается волна ревности — быстрая и разрушительная. Этому незнакомцу она, не задумываясь, открывает душу, а на него и смотреть не хочет.
— Мой двойник, полагаю, воспринимал тебя всерьез? — мрачно спрашивает Вейдер. Мужчина бледнеет, услышав этот голос, и медленно поворачивается к нему.
— Ох… — выдыхает он, удивленно распахивая свои невероятные голубые глаза.
— Действительно, джедай, — Вейдер стоит, подобно скале, скрестив перед собой руки. — Полагаю, ты и есть тот самый учитель, о котором она говорила?
Джедай ему не отвечает — просто продолжает смотреть на него так, словно он был каким-то фантастическим существом. Вейдер хмурится. Джедай ведь должен был почувствовать его на Звезде Смерти? Вейдер явно не из числа людей, которых можно не заметить.
— А, ты все еще здесь, — Лея сердито на него смотрит, и Вейдер замирает в изумлении. Люди никогда не забывали о его присутствии. Обычно он сталкивался с совершенно противоположной проблемой — на нем всегда все были слишком зациклены.
— Посмотри, кто решил заглянуть, — джедай машет рукой в его сторону и, нахмурившись, поворачивается к Лее. — Не будь такой грубой.
— Нет, — качает она головой. — Он здесь нежеланный гость. Я не обязана быть с ним вежлива.
— Лея… — выходит из себя мужчина.
— Не смей так с ней разговаривать, джедай, — угрожающе грохочет Вейдер, делая шаг вперед. — Иначе, клянусь, тебе не понравятся последствия твоего неуважения.
В ответ на угрозу мужчина лишь смеется. Откинув голову, он заходится в хохоте, а Лея смотрит на него раздраженно и в то же самое время необыкновенно нежно. Когда он, наконец, успокаивается, он смотрит прямо на Вейдера, и во взгляде его читается настоящая радость.
— Я скучал по тебе, — говорит он искренне.
Судя по всему, Лея вышла за безумца.
— Ты в своем уме? — грохочет Вейдер. Его смерть и внезапное перерождение повредили ему разум? Что ж, тем проще будет его убить. Но Лея будет вне себя от горя. Кроме того, существование его внука будет под угрозой.
— Постоянно его об этом спрашиваю, — ворчит Лея, одаривая Вейдера безразличным взглядом. — Давай повежливее. Он, возможно, единственный человек во всей Галактике, кто действительно скорбел по тебе после твоей смерти.
— И вот ты стоишь здесь, — говорит джедай. Слова Леи словно отрезвили его, и звучит он теперь задумчиво.
— Лея? — спрашивает Вейдер, забывая о странном джедае на мгновение. — Мой внук унаследует безумие этого человека?
— Не смей его больше упоминать, понял? — шипит она. На лице джедая написано непонимание, и он поворачивается к Лее.
— Почему ты рассказала ему о Бене?
Бен. Его внука зовут Бен. Вейдер откладывает эту мысль, чтобы обдумать эту мысль позже.
Лея переминается с ноги на ногу, выглядя при этом немного виноватой.
— Я, вероятно, не сдержалась? — говорит она.
Теперь настает черед джедая закатывать глаза.
— Вот так сюрприз.
— Изначально у меня все было под контролем, — продолжает настаивать Лея.
— Удивительно, — говорит джедай иронично. — До самого последнего слова — все чушь.
Прежде чем Вейдер успевает хоть слово вставить в защиту дочери, джедай продолжает:
— Знаешь, в чем твоя ошибка?
— О, я знаю, в чем моя ошибка, — говорит она, гордо задирая нос.
— Дело не в том, что ты думала, что можешь контролировать будущее, — говорит он, а глаза его лучатся добром. — Дело в том, что ты думала, что можешь находиться с ним в одной комнате и не попытаться перегрызть ему глотку.
В его тоне нет ни снисхождения, ни разочарования — лишь ошеломляющее стремление донести свою точку зрения. Словно они вновь затеяли старый спор. Он не пытается поучать ее и не качает головой, не предупреждает ее о том, как опасна Темная Сторона, и что именно к ней может привести Лею ее гнев. Кто этот человек?
Лея открывает рот и тут же закрывает, ничего не сказав. Она раздраженно шипит.
— Ненавижу, когда ты прав, — жалуется она.
— Я знаю, — говорит он самодовольно.
— О, и снова этот снисходительный тон, — она щурит глаза.
— Это ты сказала, не я.
— Может быть, ты и прав, — говорит она. — Но посмотри-ка на мой личностный рост. Я все же не попыталась его убить.
Вейдер не собирался принимать сторону джедая в этом споре, хотя Лея, сама того не осознавая, была крайне близка, к тому, чтобы оборвать его жизнь, когда швырнула его об стену. Впрочем, плюсы в этом всем все же были: по крайней мере она не пыталась убить его намеренно.
— Чудесно, — кивает джедай.
Вейдер нарочито громко прочищает горло, прерывая этот их странный ритм. Изумленные, они оба поворачиваются к нему. Они забыли о нем. Снова. Вейдер не совсем уверен — удивляет его это или же задевает.
— Что ты сказала ему? — спрашивает джедай задумчиво.
— Думала, тебе это не интересно, — Лея выглядит раздраженной. — Что ты погрузился в пучину безнадеги и отчаяния, и ничего тебя больше не волнует?
Мужчина сердито на нее смотрит, и Лея вздыхает, принимая поражение.
— Ну, я могла ввести его в заблуждение, сказав, что мы с тобой женаты, — беспечно говорит она.
Ввести в заблуждение? Вейдер вдруг ловит себя на мысли, что испытывает одновременно гнев и облегчение. Гнев, потому что она соврала ему, чтобы выгородить этого идиота, и облегчение оттого, что она не так глупа, чтобы выйти за этого идиота замуж.
— Зачем? — спрашивает старик.
— Потому что кое-кто не отвечал мне, — закатывает Лея глаза. Вейдер думает о том, через какой ужас она прошла, проснувшись на Звезде Смерти, не имея ни малейшего понятия, что происходит; как, должно быть, она была напугана. А этот идиот просто проигнорировал ее зов о помощи.
— Прости за это. Я думал, что у меня был срыв, — в этот момент джедай выглядит взволнованным. Вейдер изумленно смотрит на него, и старик одаривает его извиняющейся улыбкой. — До того, как это случилось, я долгое время был один. Честно, я думал, что потерял рассудок — то, что от него осталось. Я и подумать не мог, что меня занесло в прошлое, пока не наткнулся на Оби-Вана.
— И поэтому я была уверена, что должна действовать в одиночку, — говорит Лея, мягко касаясь его плеча. Джедай удивленно вскидывает брови. — Я пыталась защитить тебя. Ну, молодую версию тебя. От него.
По лицу мужчины скользнуло удивление.
— Что ж, теперь понятно, почему все обернулось катастрофой.
— Неужели? — Лея посылает ему бесстрастный взгляд.
— Все это не имеет значения, — басит Вейдер, прерывая этот странный, понятный только им двоим ритм, — потому что, когда я найду тебя, в реальности, я убью тебя. Теперь, когда я знаю, что рождение моего внука возможно и без тебя, я не допущу, чтобы ты снова распространял свое мерзкое учение по Галактике. Джедаев больше не существует, и так все и останется.
Он вкладывает всю свою решимость и ярость в свое следующее заявление:
— Нет ничего, что может может остановить меня. Не важно, как сильно моя дочь заботится о тебе.
Угрожая людям, Вейдер всегда ждал от них определенной реакции. Он слышал, как они издают странные звуки, видел, как писаются со страха, а особо впечатлительные даже падают в обморок. Но никто, вплоть до этого самого момента его жизни, еще не выглядел удивленным.
Внезапно Лея расплывается в насмешливой улыбке.
— Готова поспорить, — говорит она.
— Что? — спрашивает Вейдер удивленно.
— Готова с тобой поспорить, — отвечает она. — Уверена, когда я скажу тебе его имя, ты больше не захочешь его убивать.
Вейдеру эта улыбка не нравится.
— И каковы же ставки?
— Если я окажусь права, то ты скажешь мне, где сейчас находится 501 легион, — говорит Лея.
— А если нет? — спрашивает он, глядя на джедая и пытаясь понять, какова же его роль во всем этом.
— Не смотри на меня, — говорит он, улыбаясь. — Разбирайся с ней сам.
— Я выиграю, — фыркает Лея уверенно.
— И все же, — настаивает Вейдер. Лея мгновение внимательно на него смотрит.
— Тогда я пущу тебя к себе в голову на весь следующий месяц, и ты сможешь спросить меня обо всем, что только пожелает твоя темная душа.
Он знает, что где-то здесь подвох, но не уверен, где именно, поэтому неуверенно спрашивает:
— Ты правда скажешь мне? Так просто?
— Так просто, — отвечает она холодно. Джедай лишь изумленно наблюдает, как они, словно в шутку, решают его судьбу.
— Очень хорошо, — говорит Вейдер. — Я принимаю условия.
Гаденькая ухмылка расцветает на ее лице, и Лея намеренно замолкает, нагнетая обстановку.
К огромному удивлению Вейдера, джедай кладет руку на ее плечо, останавливая.
— Думаю, я должен сам ему сказать, — говорит он. Лея фыркает, но отступает. Джедай подходит к Вейдеру, останавливаясь в нескольких шагах от него.
— Меня зовут Люк, — говорит он мягко. — Люк Скайуокер.
— Сюрприз! — восклицает Лея насмешливо. — У вас близнецы!
Вейдер перестает дышать. Он во сне, во сне Леи, а значит, все это действительно может быть правдой. Он просто в упор смотрит на этого старика с его голубыми глазами и мягкой улыбкой на лице.
Джедая зовут…
Лея сказала…
Он потерял концентрацию, пытаясь осознать полученную информацию. В следующее мгновение он чувствует прикосновение к своей руке и слышит тихое:
— Отец?
Его накрывает волна чистого восторга, когда он слышит это слово. Отец. Он отец.
Морщинистое лицо мелькает перед его маской.
— Лея, я думаю, мы его сломали.
— Кому до этого есть дело? — отвечает Лея.
— Мне есть дело! — шипит Люк, поворачиваясь лицом к близняшке.
Медленно и нерешительно Вейдер поднимает руку, чтобы прикоснуться к его лицу. И как только его пальцы касаются щеки, Люк замирает и медленно разворачивается к отцу.
— Отец? — спрашивает он. — Ты снова с нами?
— Ты мой сын? — выдыхает Вейдер.
— Да, — Люк удивленно щурится.
— А Лея моя дочь?
— К несчастью, да, — раздается голос Леи из-за спины брата.
— Близнецы. Вы близнецы, — повторяет Вейдер, ведя кончиками пальцев вверх по щеке Люка к его носу, мягко касается лба. У Вейдера появляется непреодолимое желание провести ладонью по чересчур длинным волосам сына. Лея права — он действительно выглядит неряшливо.
— Близнецы, — выдыхает он. — У меня близнецы.
Это все кажется ему нереальным. Лея сама по себе была настоящим чудом, но двойня… Вейдер никогда не был настолько удачлив. И теперь, когда осознание всего происходящего полностью уложилось у него в голове, внутри вскипает ярость. Нет, он никогда не был удачлив, не так ли? Потому что они всегда должны были быть с ним.
— Я собираюсь убить Оби-Вана. Очень медленно, — объявляет он невозмутимо. Люк моргает, но не отстраняется.
— Почему? — спрашивает он; не взволнованно — из любопытства. Глупое, смелое дитя.
— Потому что он забрал тебя, — Вейдер опускает руку, понимая, какой вред ненароком может причинить. — Вас обоих!
Он рычит, необузданная ярость клокочет в нем, стоит ему взглянуть на Лею. По крайней мере она не настолько безрассудна, чтобы не испытывать страха. Пусть внешне она этого не показывает.
— Вы должны были расти в семье!
Лея открывает рот, чтобы сказать что-то — вероятно, о чете Органа, — но Люк поднимает руку, и она кивает, так ничего и не сказав.
— А кто говорит, что я не рос в семье? — спрашивает Люк мягко. Вейдер сжимает зубы.
— Мне плевать, что он наговорил тебе! Оби-Ван не часть семьи! — выплевывает он. — Кроме вас двоих, у меня больше никого нет!
— Оуэн и Беру Ларс не считаются?
— Оуэн и Беру? — повторяет он. — Кто, черт возьми…
И тут воспоминание, крадучись, выходит на поверхность.
«Полагаю, я твой сводный брат».
Вейдер чувствует себя так, словно из легких выкачали весь воздух. Оби-Ван отвез Люка на Татуин? В этот момент слова Леи, там, в камере, всплыли в голове. Оби-Ван не просто отвез его сына на эту чертову планету, но и сам остался там, охраняя Люка.
Люк торжественно кивает.
— Да. Они взяли меня к себе и вырастили. Они не считаются?
У Вейдера отвисла челюсть. Из всех возможных мест, где можно было спрятаться, Оби-Ван выбрал именно это?
— Нет, — отвечает он наконец. — Они не моя семья. Я видел их всего раз в жизни.
В глазах мальчишки плещется разочарование, а Вейдер неохотно продолжает:
— И тем не менее, они были семьей моей матери.
— Тогда ладно, — говорит Люк мягко и расслабляется.
— Не то чтобы я не считала это все очаровательным, — Лея говорит грубо и отрывисто, указывая пальцем в сторону Вейдера, — но не могли бы мы пропустить всю эту драму? Ты задолжал мне ответ.
Сделка есть сделка. Она была права — у него нет желания убивать Люка.
— Ариа Прайм, — говорит он.
На мгновение ответ словно выбивает ее из колеи, а затем она вновь надевает маску высокомерия.
— Спасибо, — говорит она предельно вежливо. — А теперь выметайся.
— Лея, — говорит Люк. Лея качает головой.
— Нет, мои мысли вам не конференц-зал. Хочешь поговорить — делай это у себя в голове. Это твое право. Ты уже большой мальчик, и, боги мне свидетели, ты никогда не слушал меня, когда дело касалось его, — она переводит долгий, полный неприязни взгляд на Вейдера. — Кроме того, мне хватило его присутствия в своей голове на всю жизнь.
Вейдер замирает, когда приходит осознание сказанного Леей.
— Ладно, — соглашается Люк, беря его за руку. Вейдер смотрит вниз, совершенно ошеломленный. К нему давно не прикасались добровольно и уж точно не обращались так, словно он был непослушным ребенком. — Увидимся утром?
— Да, — кивает Лея и одаривает Вейдера грозным взглядом. — Если ты разобьешь ему сердце, я не посмотрю, чего мне это будет стоить, и убью тебя.
Вейдер открывает рот, собираясь сказать что-то — он не совсем уверен, что именно, — прежде чем чувствует рывок, и внезапно они оказываются на утопающем в зелени холме. Вейдера немного штормит, и тут он понимает, что Люк только что с необычайной легкостью перенес их из одного разума в другой.
— Прости, — извиняется Люк. — Мне следовало сначала спросить. Но Лея была в двух секундах от того, чтобы выжечь тебя прочь из своего разума.
— Очевидно, она унаследовала мой темперамент, — предполагает Вейдер.
— О, мы оба его унаследовали, — отмахивается Люк небрежно. — Меня просто сложнее вывести из себя.
Вейдер смотрит на него, не совсем уверенный, как ему продолжить.
— Ты привел меня сюда по какой-то определенной причине? — спрашивает он. Люк выглядит нервно.
— Просто поговорить, — говорит он, пожимая плечами. — В прошлый раз у нас не было на это так уж много времени…
Внезапно он замолкает, не уверенный, стоит ли ему продолжать.
— Конечно, если ты этого хочешь?
— Сын мой, в Галактике нет ничего, чего я хотел бы сильнее.
— Ладно, — Люк расплывается в широкой улыбке. — Я не буду отвечать на вопросы о Лее, а на остальное — пожалуйста. Что ты хочешь знать?
Все. Начиная с истории его внука и того, почему Люк так печален, заканчивая тем, что его двойник сделал с Леей. Было так много всего, но Вейдер думает, что лучше всего начать с простого:
— Сколько лет вам двоим?