Work Text:
— Господи, ну и обленились мы сегодня…
— Есть сожаления?
— Никаких, чёртова ты сволочь…
Снайпер и Шпион вместе усмехнулись.
— С тех пор, как я узнал тебя, я просто… не знаю, всё так по-другому с тобой, родной.
— Разве это плохо? — Шпион лёг спиной на обнажённую и влажную грудь Снайпера. Они оба наслаждались ванной, а француз находился между бёдер австралийца.
— Не… это чудно, правда. — Снайпер заключил в объятия Шпиона, что пена в ванной колыхнулась, следуя за его движениями. — М-м… — он ткнулся в шею Шпиона и стал покрывать её маленькими поцелуями. — Ты точно не хочешь снять маску? Она вся мокрая теперь…
— Я—я знаю, но non.
— Ты сказал мне своё имя, но не хочешь показывать лицо?
Шпион покачал головой.
— Понятно, ну хоть я могу поднять повыше эту чёртову штуку, чтоб лучше тебя поцеловать?
— Пока ты не попытаешься её содрать.
— Ты же знаешь, я не стану… М-м… Ты пахнешь как то мыло, что наливаешь в воду.
— Манди… — Шпион закатил глаза и наклонил голову, подставляя кожу шеи, вздыхая.
— Чего?
— Это не мыло.
— Так что это тогда?
— Это пенный крем для ванн с ароматом стручков ванили, вручную собранных на острове Реюньон, следуя ритуалу, передаваемому из поколения в поколение! — Шпион поднял в воздух указательный палец.
— Это чёртово мыло, и ты пахнешь как мороженое, сексуальный ворюга… — ответил Снайпер и вонзил зубы в кожу Шпиона, где кончалась его шея и начиналось плечо. Француз закусил губу и закрыл глаза, запрокидывая голову назад.
— Как скажешь, до тех пор, пока ты будешь продолжать движение руками, Манди…
Руки австралийца находились под поверхностью воды, и пена скрывала движение от глаз. Что ж, во всяком случае, глаза Шпиона были закрыты. Он позволил своим рукам коснуться стройного торса Шпиона и нижней части живота, пока они не скользнули на внутреннюю часть бёдер.
— У тебя чудесные руки…
— Ну, не только руки, а? — добавил Снайпер и Шпион низко усмехнулся.
— Non, действительно нет, поцелуй меня… — Он повернул к нему голову, изгибая шею, и Снайпер накрыл его губы своими, и он застонал. — М-мх, ты думал, что я пахну, как мороженое, а ты сам на вкус как мороженое, mon amour.
— Да ну? — осмелел Снайпер.
— Oui, и знаешь, что? — промурлыкал Шпион.
— Что?
— Сегодня жарко, и я отдал бы всё на свете ради того, чтобы лизнуть свежее мороженое. — Шпион обратил своё лицо к Снайперу и подмигнул.
— Ха, так это всё, чего ты хочешь, а? — ответил Снайпер, касаясь кончиками пальцев губ Шпиона.
— Возможно…? — мягко усмехнулся Шпион.
— Возможно, да? Перестань… Я знаю тебя, Люсьен. Ты строишь сейчас глазки.
— Глазки? Какие глазки?
— Глазки как в спальне, Спук.
— Не представляю, о чём ты, — солгал француз, и они оба с его любовником захихикали.
— Ладно тогда, если мы будем делать то, что ты сейчас хочешь, скажи хоть, что будем делать.
— О, это то, что мы оба хотим, я и ты, дикий охотник. — Шпион откинулся на грудь Снайпера.
— А, разве так? — спросил Снайпер, проводя руками вверх-вниз по бокам тёплого тела его любовника.
— Oui, но я не стану тебе говорить более, чем это. Останься здесь и жди. Я выйду из ванны и приготовлюсь в спальне. Ты присоединишься ко мне через несколько минут, не так ли?
— Хорошо, присоединюсь.
Шпион двинулся, чтобы подняться.
— Эй, ты ничего не забыл, а?
Шпион вышел из ванной и взял полотенце, повязав его себе вокруг талии, а потом снова вернулся.
— Мои извинения… — он наклонился ближе к Снайперу и их губы сомкнулись. — Веди себя хорошо, пока меня нет рядом, договорились?
— Ничего не обещаю. Тебе лучше торопиться, Спук.
— Конечно… — Шпион вышел из ванной комнаты, покачивая бёдрами, и подмигнул напоследок, прежде чем скрыться в спальне.
Снайпер остался в ванне, прикрыл глаза и сконцентрировался на дыхании, чтобы расслабиться и скоротать время. Он выучился этой технике и на работе, когда ему приходилось оставаться неподвижным на долгое время…
— О? — Он резко раскрыл глаза, когда услышал свист. «Лу…», подумал он, когда поднимался, беря полотенце. Он вытерся насухо и снова услышал нежный свист. — Я иду, милый, дай секунду, — ответил он и повязал полотенце вокруг талии. Манди вышел в спальню и вид, что встретил его, очаровал его.
— Ого…
Люсьен лежал на постели, головой на краю, там, где иногда свисали ноги Манди, и француз лениво ласкал себя, дыша глубоко, громче, чем обычно. Люсьен перевернулся, чтобы лечь на живот, отпуская своё мужское естество, и поманил Манди пальцем, чтобы тот подошёл ближе. Австралиец повиновался без раздумий, отчего его собственный член напрягся и стал проглядывать сквозь полотенце на его бёдрах.
Люсьен захихикал, и когда Манди поставил колено на кровать, чтобы забраться, он цокнул и оттолкнул его, заставляя австралийца отпрянуть и встать в ногах кровати.
— Что?
Француз стал на колени и позволил рукам свободно скользить по груди Манди, пока он не потянул его к себе и поцеловал.
— М-м-м… Лу…
— Тш-ш-ш…
Люсьен опускался вниз, целуя каждый дюйм широкой груди Манди, провёл некоторое время с его чувствительными сосками, обращаясь с ними с любовью и вожделением, прежде чем опуститься к животу австралийца, прослеживая полоску коротких каштановых волосков, пока он не добрался до края полотенца. Люсьен взглянул на него, и эрекция Манди стала ещё заметней. Он улыбнулся и убрал белое полотенце.
— А—… — Манди вздохнул в облегчении, и Люсьен взял дело в свои руки, притягивая австралийца к себе, чтобы чувственно коснуться языком его мужского естества, чуть ли не сдерживая себя. — А-гх… господи…
Оззи прикрыл глаза и нахмурился, на задворках сознания недоумевая, почему его возлюбленный не проявляет большего энтузиазма. Когда Люсьен убрал язык, Манди вновь открыл глаза и посмотрел перед собой, на кровать. Люсьен перекатился на спину, свешивая голову с постели, и потом он протянул руки к Манди, обхватил ему зад и притянул к себе.
— Лу, тебе так удобно? Я про то— Ох, боже…
Когда нетерпеливые губы Люсьена коснулись мужества Манди, он стал посасывать его, и его язык стал описывать круги на члене его любовника, прослеживая каждую венку.
— Иисусе… боже, как ты хорош в этом…
Француз едва заметно улыбнулся, но, когда он почувствовал, как Манди перестал входить в него, он помог себе руками, впиваясь пальцами в плюшевую плоть Манди, и вновь притянул к себе.
— Л-Лу, так будет слишком много, остановись здесь, тебе не надо так.
Люсьен резко застонал, отказывая ему, и всё ещё продолжал тянуть к себе своего высокого любовника. Манди сдался, видя, как он страстно желал этого, и посмотрел вниз. Он смотрел, как его член, сантиметр за сантиметром, всё больше и больше исчезал во рту его возлюбленного… и в его глотке.
— Г-х… боже… — Манди сжал зубы на последнем сантиметре или около того, не веря своим глазам, когда нос Люсьена оказался под тем, что находилось под его членом. Его губы прижимались к нижней части живота. — Р-ах…
Манди смотрел на Люсьена, распластавшего на постели, наблюдая, как у него самого стояло его мужское естество по стойке «смирно», на то, как он медленно сжимал и разжимал пальцы ног, покачивая ими вверх и вниз в такт его сосанию, и от этого сквозь тело Манди прошёл электрический заряд удовольствия. Он зашипел, стараясь не толкаться вперёд, чтобы не задушить возлюбленного.
— Как ты… ты же никогда… Ты всегда говорил, что тебе слишком много…
Люсьен нежно отстранил возлюбленного и глубоко вдохнул, и на его лице было выражение человека, пребывающего в истинном удовольствии.
— Я тренировался ради тебя, mon amour, — его голос стал более хриплым. — Неделями я тренировался, и, наконец, теперь я могу взять тебя целиком.
— Н-но зачем? Тебе не нужно, — ответил Манди, проводя ладонью по щеке Люсьена.
— Я знаю, — ответил он. — Но ты говорил мне, что это то, что ты желал попробовать однажды, и, что ж, если быть честным, я испытываю великое наслаждение, когда балую тебя, так что я поработал над этим.
— Лу… Ты… — Манди опустился к нему на колени, чтобы быть на одной высоте с Люсьеном, пока француз всё ещё наблюдал за ним, будучи вверх тормашками. Оззи поцеловал его, приподнимая брови. Это было… оригинально и довольно парадоксально — целовать кого-то вверх ногами, но он почувствовал, как растягиваются губы Люсьена в улыбке, и от этого он заулыбался сам.
— К тому же, — продолжил Люсьен, когда они разомкнули губы. — Это легче, чем я ожидал, я взял тебя безо всякого сопротивления, и у меня не случился рвотный рефлекс.
— Это у тебя вышло. — Манди напоследок чмокнул Люсьена в губы.
— Мы можем продолжить?
— Как ты меня хочешь?
— Также, как и раньше, стоя. Но, прежде чем я начну, ты не мог бы, пожалуйста, выключить свет для меня, mon amour?
— Конечно. — Манди прошёл к стене, щёлкнул выключателем и вернулся. Лишь бледный лунный свет очерчивал серебристым абрис его возлюбленного в глубокой тёмной ночи.
— Дай мне руки.
Манди подчинился, и Люсьен положил их себе под голову.
— Л-Лу?! Погоди, почему я чувствую у тебя волосы?!
Люсьен усмехнулся и потянул руки любовника к своему лицу. Глаза Манди широко распахнулись, когда он не ощутил маски под кончиками пальцев, что должна была быть, но вместо неё была кожа, щетина на щеках и…
— Лу, ты снял маску?
— Oui.
— Почему?
— Я знаю, что ты всегда этого хотел.
— Да, но я хочу и видеть тебя!
— Oui, я знаю, и ты можешь…
— Правда?
— Oui, — мягко засмеялся Люсьен.
— Тогда я могу включить свет?
— Non.
— Почему?
— Ты увидишь меня только тогда, когда предашься своей фантазии, и моей.
— Чего?
— В своих фантазиях ты хотел, чтобы я взял тебя полностью, верно?
— Да.
— В моих тоже, только я бы хотел, чтобы ты использовал мой рот и горло для твоего собственного удовольствия.
— С-серьёзно? — член Манди отозвался пульсацией.
— Oui, прошу. Я позабочусь о себе, а ты, прошу, используй меня и не сдерживайся, я тренировался более чем достаточно, и я готов, и, также, страстно этого хочу.
— Лу, ты… ты потрясающий… В смысле, чего ты хочешь после, чтобы я тебе отплатил всё это?
— Я говорил тебе, — усмехнулся Люсьен, и Манди почувствовал, как его рука притягивает его к пульсирующему члену. — Побалуй себя и побалуй меня.
Когда он закончил предложение, Люсьен взял его в рот и Манди понял, что больше не мог видеть нормально. Всё стало размытым, лишь стоны Люсьена поднимались в воздухе, от вибраций которых импульсы удовольствия катились по возбуждённой длине оззи.
— У-уверен?
— М-хм, — Люсьен попытался отмычаться в ответ.
— Ладно, я сначала потихоньку… ох, боже, ты… — Манди осторожно отстранился на пару сантиметров и снова вошёл, также бережно. — Как ты умудряешься в то же время и сосать… ах!
— М-м-м-хмммм! — пропел Люсьен, словно бы говоря: «Я говорил тебе!».
— А-рх…!
Видя, как робко распалялся оззи, Люсьен положил ладони на ягодицы Манди и помог ему мягко ускориться.
— Л-Лу… ох… уверен, что тебе не много, или…?
Чтобы подтвердить сказанное, Люсьен внезапно прижал Манди к себе, всё за один раз, и когда австралиец вскрикнул оттого, что он был в нём до лобка, Люсьен начал движение языком, жадно посасывая и стоная.
— Чёрт подери…!
Люсьен направил руку Манди к своему горлу, и когда он заставил его делать возвратно-поступательные движения, австралиец ощутил, как выпуклость на горле француза двигается в такт.
— О, боже… Лу… Подожди… — Манди полностью вышел, чтобы перевести дух. То, что он видел и чувствовал перехватило ему дыхание.
Француз усмехнулся необычно хриплым голосом, отчего Манди навострил уши.
— Я говорил тебе, Манди. Тебе не нужно сдерживаться, — ухмыльнулся он, всё ещё лежа вверх ногами.
— Да, ну, выходит, я не был готов к этому… Так хорошо, ты меня почти довёл.
— Правда?
— Да, я уже кончить был готов!
Люсьен засмеялся, и глубоко внутри себя он гордился. Если он смог довести Манди почти до финала так быстро, это действительно означало, что все недели его терпения были не напрасны.
— И как ты продолжаешь сосать и лизать… Безумие!
— Рад, что ты оценил мои труды, но мы не закончили, Манди.
— А?
— Я побаловал тебя, но ты ещё не побаловал меня, — ответил Люсьен.
— Понятно, да… Ладно, ты, вроде, напрактиковался в этом… Но, э, если что, если слишком много, похлопай меня по бёдрам дважды, ладно?
Люсьен закатил глаза.
— И что мне делать, если этого недостаточно? — поинтересовался он, настаивая на том, что его терпение имело пределы…!
— Ну, что ж, милый… — Манди положил руки под голову Люсьена, чтобы войти под правильным углом в его рот. Его голос снова стал хриплым шёпотом, что так любил Люсьен, и это означало что всё, Манди был в игре. — Думаю, тебе нужно молить об этом.
Люсьен раскрыл рот и Манди довольно резко вошёл в него до конца.
— М-м-мх! — Он заметил, как закаменели ноги Люсьена, а пальцы ног согнулись, в то же время член его дёрнулся.
— Нравится тебе, а?
Люсьен попытался застонать, когда властные руки Манди обхватили его недвижимую голову, но оззи стал толкаться и вытаскивать гораздо быстрее.
— О, боже… И послушай свои прекрасные звуки… Ох… Да… Там ты тоже тугой… М-мн…
Не осознавая этого, Манди поднялся на ступеньку выше в плане ритма и отпустил голову Люсьена, немного присел на корточки и дал ему то, чего жаждало его тело.
— М-мх… да, бери его и останься пока так… Долго ты сможешь продержаться, прекрасное ты создание, а? Ох ты, чёрт, — да, да, соси…
Манди оторвал взгляд от губ Люсьена, где полностью исчезал его конец, и перевёл взгляд на конец Люсьена. Француз отчаянно ласкал себя. Манди полностью вышел, чтобы дать возлюбленному подышать.
— Не знал, что будет так хорошо, и боже… Ты идеален, ты так чертовски идеален… — он приподнял голову Люсьена, чтобы помочь ему перевести дыхание. — Дыши, красавец, дыши полной грудью… Слушай, я тебя немного подвину, чтобы ты лёг головой на кровать, и, — нет, нет, нет, полежи так чуток, хочу сделать кое-что, тебе понравится…
Люсьен теперь лежал полностью на кровати, с головы до кончиков пальцев ног, и Манди лёг на него сверху, вверх ногами. Француз сразу понял, что хотел австралиец, когда Манди расставил колени по бокам его головы, возвышаясь над постелью.
— Всё нормально?
— Oui, прошу, дай его мне… — голос Люсьена был слишком надломленным. Голосовые связки не могли произвести ни звука, и это подстегнуло Манди.
— Так, раскрывайся тогда, да, вот так… Да, возьми меня так за задницу… М-м-мх… — Манди стал медленно подаваться бёдрами, полностью внутрь и полностью назад. И в то же время…
— М-х?! — Люсьен резко застонал в изумлении, когда ощутил рот Манди на его конце.
— Я тоже хочу повеселиться, ну. А теперь тихо и бери его, да?
Люсьен закатил глаза в наслаждении, когда ощутил, как Манди толкался в него по своей воле и брал одновременно на другом конце. Француз прикрыл глаза, это было слишком, слишком много, он больше не мог двигать ногами и крючить пальцы ног, он просто лежал, отпустив ягодицы Манди, позволяя высокому человеку дать ему то, как он этого хотел.
Манди теперь всерьёз толкался в него, а Люсьен концентрировался на своём дыхании и на ощущении в глотке. Он полностью расслабился, высоко приподнимая брови, чувствуя, как руки Манди ласкают его в такт его толканиям, посасывая головку, и Люсьен нахмурился.
Пошлые мокрые звуки подстёгивали их обоих. Люсьен не думал, что может издавать такие звуки, но настоящая вещь должна была отличаться от его «тренировок». Он закрыл глаза и вспомнил о них на мгновение. Никогда не было и вполовину так хорошо, как с Манди, когда его яйца шлёпали его по лицу.
Лучшим было ощущать внезапные судороги, лёгкую пульсацию в члене в его глотке всякий раз, когда он пытался сосать или когда стонал. Mon Dieu, ощущение было божественным.
— Боже, ты доводишь меня, Лу… — Манди замедлился и положил голову на верхнюю часть бедра Люсьена, полностью перенеся свой вес на француза. Его бедра двигались сами по себе, когда он отсасывал своему любовнику, отмечая каждые точки, от которых по желеобразным ногам Люсьена пробегали импульсы и мурашки. Время от времени по ним прокатывался спазм под присмотром Манди, когда его язык кружил по головке, облизывая жидкий плод возбуждения Люсьена, щёлкая по щёлочке и вокруг того места, где крайняя плоть встречалась с его длиной.
— Л-Лу… А-рх! — Бёдра Манди дёрнулись сами по себе, и Люсьен прижал его сильнее к себе, будто он мог принять больше, чем есть. И он почувствовал всё это, волны удовольствия, катящиеся по мужскому естеству Манди от основания до кончика, и его тёплое высвобождение далеко в горле. — П-прости, тебе не нужно подышать?
Люсьен впился ногтями в ягодицы любимого, чтобы оставить его глубоко у себя внутри. Манди, в первый раз в жизни, вскрикнул от удовольствия. Он почувствовал, как к глазам подступают слёзы, и вцепился в бёдра Люсьена, впиваясь ногтями в кожу и беря член Люсьена в рот, чтобы успокоить себя, пока неожиданная волна удовольствия не снесла все его чувства и его тело обмякло, всё сразу.
Манди так обмяк, что Люсьен подумал, что он потерял сознания. Он снял его с себя и…
— Э… П-прости, сейчас подвинусь… а…
Люсьен улыбнулся и поцеловал напоследок член своего возлюбленного, отчего Манди заулыбался со всё ещё закрытыми глазами.
— Спасибо, милый… Погоди, давай закончу с тобой…
— N-on, не так.
Манди навострил уши. У Люсьена полностью пропал голос. Он говорил хриплыми волнами воздуха. Австралиец поднялся со своего возлюбленного и повернулся к нему, чтобы видеть его лица.
— Лу, ты… ты плачешь? — он замер, завидев две серебряные полосы, сияющие на висках его любимого. Манди шмыгнул.
— Как и ты, вероятно, — Люсьен улыбнулся и его возлюбленный потянулся к прикроватному столику, чтобы взять несколько салфеток.
— Тебе надо было похлопать меня по бёдрам, я говорил, если слишком много, просто сделай это и я остановлюсь… — Манди нежно вытирал ему лицо. — Не позволяй себе так себя вести, м-мх. — Манди оставил несколько поцелуев на обнажённом лице Люсьена. Он гладил и ласкал, позволяя своим пальцам скользить по прядям волос, которых он никогда раньше не касался. — Почему ты дал этому случиться? — он снова шмыгнул носом.
— По той же причине, что и ты… — голос Люсьена был не более, чем еле слышимым шёпотом. — Ради удовольствия.
— Ты должен думать и о своём тоже. — Манди бережно обнял его и уткнулся лицом в шею Люсьена, нежно покусывая.
— Я думал, — ответил Люсьен. — Это было ради моего удовольствия.
— Послушай себя, ты не можешь нормально говорить… Было слишком много. — Манди взглянул Люсьену в глаза, возвышаясь над ним.
— Non, прошу… — француз потянулся к щеке своего любовника. Манди заметил его слабую улыбку. — Не испытывай никаких сожалений, — он приостановился, чтобы перевести дух. — Я наслаждался каждой секундой.
— Уверен?
— Тогда почему мне вообще плакать?
— Потому что я задушил тебя, — ответил Манди с нотами вины в голосе.
— Возможно, но это то, о чём я просил, — Люсьен закашлялся и Манди приподнял его, усаживая на постели.
— Давай, я принесу тебе воды, не двигайся. — Манди удалился и вернулся со стаканом воды в руке. — Иди сюда, родной, вот, пей медленно… Молодец.
Люсьен сделал несколько глотков и вернул ему стакан.
— Манди, заверяю тебя, это то, о чём я когда-либо мечтал с тобой, ну или почти.
Манди обвил его рукой и притянул к себе ближе, и Люсьен без промедления свернулся калачиком в его объятиях.
— Ну или почти? — переспросил он.
— Oui, есть кое-что, что я был бы счастлив сделать с тобой, но ты сегодня потрудился более, чем достаточно, — Люсьен закрыл глаза.
— Эй… — Манди обхватил кончиками пальцев подбородок Люсьена и приподнял его лицо, чтобы взглянуть на него. — Скажи, чего ты хочешь. Я не могу оставлять тебя вот так.
— Конечно можешь. Я могу подождать.
— Нет, милый. Я хочу довести тебя до конца. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал. — Пристальный взгляд Манди пронзил глаза Люсьена, что заставило француза ещё сильнее ослабнуть в его руках.
— Для начала, я хочу, чтобы ты рассказал, из-за чего плакал ты, Манди. Ты никогда не плачешь.
— О, э… На-на этот раз всё чувствовалось по-другому.
— Как это?
— Почему-то было сильнее. В смысле, когда я кончил, оно всё… Я думал, что всё закончилось, но потом ты стал сосать мне сильнее, и я был в тебе так глубоко, и… и, по-моему, я отключился, я не знаю, как долго был в этом состоянии. Ты разбудил меня, когда отодвигался от меня… Прости меня, если ты застрял подо мной вот так надолго.
— На самом деле это длилось всего несколько секунд, и я дышал через нос, так что у меня не кончился воздух. К тому же, если бы у меня действительно кончился воздух, я бы тебя оттолкнул.
— Я больше тебя.
— И всё же, кто вынес твоё тело с поля боя на прошлой неделе, когда вражеский Шпион ударил тебя ножом в спину?
Они оба мягко усмехнулись.
— Так скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал, родной.
— Ляг на спину.
— Э, я не могу взять тебя как ты меня, а? Ты немного меньше меня, но всё равно слишком большой.
— Я знаю, — улыбнулся Люсьен, оседлав тело своего любимому и наклонился, чтобы поцеловать его губы.
— Давай же, ну, дай его мне, — взмолился Манди, когда они разомкнули мокрый поцелуй.
— Хорошо. — Люсьен приподнялся и оказался на коленях, с головой Манди под ним. Люсьен стал медленно опускать себя, но Манди взял француза за бёдра и потянул его вниз. — О! — Люсьен ухватился за пряди волос Манди, когда язык оззи встретился с его входом.
— Садись, родной, всё в порядке.
— Но я могу задушить тебя…?
— Заткнись и иди сюда… — Манди снова притянул его вниз, и Люсьен оказался насаженным на лицо его любовника. Австралиец обхватил ягодицы Люсьена и широко развёл их в стороны, прежде чем снова лизать быстрым языком, оставляя медленные плоские полосы непристойной влаги вокруг его чувствительного входа. Всё это заставило француза тяжело дышать почти сразу же, и его мужское естество засочилось.
Люсьен почувствовал, как Манди легонько подталкивает его. Он позволил ему вдохнуть желанный кислород и получить столь заслуженный отдых. Но оззи времени не терял и взял член Люсьена себе в рот, прежде чем начать сосать и массировать руками. Он лакал и глотал всё, что текло, и продолжал, подстёгиваемый стонами Люсьена, которые становились всё громче и выше.
— А-а… М-Манди, s’il te plaît, oui, oui…
Манди улыбнулся. Если Люсьен потерял способности к английскому, это обычно был хороший знак.
— Ха… Манди…
— Двигайся. — Манди крепко обхватил бёдра Люсьена и прижал к себе, облизывая его вход, пока его руки ласкали мужское естество француза. Он лизал горячо и ласкал яростно, пока Люсьен не подался вперёд, сгибая спину. Тогда Манди снова прижал Люсьена к себе и взял его в рот, когда Люсьен вскрикнул, почти дёргая Манди за волосы.
— Манди… Манди, mon amour… О, mon Dieu… — Люсьен отстранился и Манди проглотил.
— Иди ко мне, милый мой. — Он потянул Люсьена к себе вниз и по-хозяйски заключил в объятия.
— Attends.
[Подожди.]
Люсьен щёлкнул выключателем на ночной лампе и повернулся к своему возлюбленному.
— Ох, боже… ты красавец…
— А ты ненасытен, Манди.
— Нет в моей вины в том, что ты такой сексуальный. — Манди и Люсьен прижались друг к другу, касаясь кожи друг друга. Люсьен задрожал. — Тебе холодно?
— Немного.
Манди подтащил одеяло и укрыл своего любовника. Потом он бережно взял его лицо в свои руки и разглядывал каждый квадратный миллиметр его кожи, его глаз, его волос, его всего, чего дотрагивались его пальцы.
— Знал, что ты что-то с чем-то.
— И почему же?
— Ты бы не стал так прятаться. Я к тому, мы все знаем, что ты хорош с женщинами. Ты бы мог воспользоваться этим.
— Я пользовался, когда волосы, что ты видишь, всё ещё были чёрными.
— Но теперь перестал?
— Non, я встретил тебя, — улыбнулся Люсьен.
— Но прежде чем мы стали парой, ты всё равно носил маску… Ты не хотел, чтобы люди знались с тобой?
Люсьен улыбнулся и отвёл взгляд от водянисто-голубых глаз Манди.
— Ты бы был ужасным шпионом.
— Но почему? — продолжал Манди. — Приятно, когда парни с девками за тобой бегают. Почему ты прятался?
— Я хотел, чтобы выбор не был связан с моей внешностью, а связан с тем, кем я являюсь на самом деле. Моя внешность менялась и продолжит меняться, — объяснил Люсьен.
— Понятно… — потянул Манди. — И всё же, ты красавец, что внутри, что снаружи.
— Как и ты, Манди, — широко улыбнулся Люсьен и поднял взгляд на мягкую и успокаивающую улыбку австралийца.
— Иди ко мне…
И поцелуи полились по спальне, где упала маска.