Work Text:
Лань Чжань настолько красив, что иногда на него больно смотреть. Он лежит обнаженный на кровати, вытянувшись на животе, и его кожа в мягком свете свечей отливает теплым золотом. Время близится к девяти, а значит, он скоро уснет. Вэй Усянь улыбается.
«Разреши мне позаботиться о тебе», — сказал Вэй Усянь незадолго до этого, и в ответ Лань Чжань посмотрел на него с непередаваемым выражением, в котором мешались удивление и трепет. Обычно все наоборот, и это Лань Чжань потакает каждой прихоти Вэй Усяня, но обоих такое положение дел более чем устраивает.
Но иногда… иногда Вэй Усяня охватывает непреодолимое желание сделать Лань Чжаня своим божеством и без устали ему молиться.
— Ты такой красивый, — говорит он, дотягиваясь до бутылочки с нежно пахнущим маслом и вытаскивая зубами пробку. Лань Чжань молча наблюдает за ним, подперев голову рукой, и едва заметно улыбается. Обычно они используют это масло по ночам, и Вэй Усянь отлично знает его запах и как оно ощущается на разных частях тела. Но сегодня вечером это масло должно стать средством для расслабления.
— Я часто думаю о них, — говорит Вэй Усянь, выливая немного масла на спину Лань Чжаня, и тот слегка вздрагивает, потому что оно прохладное. Вэй Усянь отставляет флакон в сторону и усаживается сверху на бедра Лань Чжаня. На нем самом надеты лишь тонкие нижние штаны, чтобы не отвлекаться от задуманного. Он опускает руки на спину Лань Чжаня и медленно размазывает масло по паутине шрамов. Вэй Усянь знает, что иногда они болят — когда зима выдается особенно холодной или когда Лань Чжань слишком много работает.
Спина явно беспокоит его в последние дни, потому что он всякий раз вздрагивает от прикосновений к ней. И Вэй Усянь не собирается это так оставлять. Он ведет ладонями вдоль позвоночника Лань Чжаня, прощупывая все узлы и неровности, и тот тихо, но очень довольно вздыхает, этот звук чем-то похож на мурчание кота. Вэй Усянь целует его в шею у кромки волос.
— Моему любимому нефриту нельзя так надрываться.
Лань Чжань вздыхает. В их бессчетных спорах этот звук — тоже аргумент, и каждый из них слышал его не раз. Оба они слишком упрямы, чтобы задумываться о собственных нуждах, когда вокруг людям необходима помощь, а миру — перемены. Именно для этого они есть друг у друга. И каждый из них безошибочно знает, когда другому нужно отдохнуть.
Вэй Усянь легонько проводит пальцем по шраму и смотрит, как кожа вокруг него непроизвольно подергивается. Спина Лань Чжаня — это целая система запутанных нервов, головоломка из разорванных и снова сросшихся мышц. Благодаря духовной силе все это работает как нужно, до тех пор пока в какой-то момент не перестает. Вэй Усянь двигает пальцами мягко, осторожно, никогда не надавливает слишком жестко и не тянет слишком сильно.
Лань Чжань дышит тихо и неглубоко, готовый соскользнуть в сон.
— Вэй Ин, — говорит он, и это вопрос, на который Вэй Усянь не хочет отвечать. А как же ты? Разве ты не устал? Разве не хочешь, чтобы и я к тебе прикоснулся? Да, конечно, да. Он хочет.
Вэй Усянь улыбается, целует Лань Чжаня в плечо, в уголок рта, в висок.
— Завтра, — говорит он, точно зная, что Лань Чжань не забудет.
Лань Чжань улыбается, закрывая глаза. Его дыхание замедляется, и он засыпает. Невозможно красивый. Вэй Усянь по-прежнему водит ладонями по его спине. Дождавшись, когда Лань Чжань крепко уснет, он укрывает их обоих толстым одеялом, подныривая под его руку и сворачиваясь под боком. Вэй Усянь щелкает пальцами — и свечи гаснут, оставляя их отдыхать в уютной темноте.