Work Text:
Он приходит по ночам, и неважно, забудешь ли ты про таблетки.
Силуэт, очерченный синим карандашом, нервные волокна — нити паутины, словно живые расползающиеся по всему сущему, грубый голос, шелестящий сквозь радиопомехи, и знакомые, близкие до дрожи глаза.
Человек во сне предупреждает об опасности. О скверне, стремящейся захватить мир — перекрыть воздух его нервам-щупальцам, — о людях, возомнивших о себе слишком многое, о своей инопланетной сестре, заражённой и заточённой (не)известно где.
Иногда вспоминает о жене и сыне — и голос становится мягче, словно кто-то смазал древние, заржавевшие от крови механизмы.
Он говорит:
— Ты теперь тоже отчасти мой сын.
Салли уже не боится этих снов. Салли уже называет человека «иномирным отцом» и обещает ему избавиться от скверны и позаботиться о своём «брате».
Который без капли сомнений всаживает себе пулю в череп. Или это был нож в подреберье? Отвратительно мохрящаяся верёвка, пропахшая стиральным порошком? Его, Салли, таблетки, заглоченные, словно горсть разноцветного драже?
Салли не помнит. Салли не знает.
А Ларри бесповоротно, беспросветно мёртв.
— Они пробудили скверну! И есть лишь один способ спасти человечество, — голос человека из сна скрипит, разрывает барабанные перепонки.
Спаси — убей. Убьёшь — спасёшь.
Салли сжимает в руке кухонный нож, с деревянной, чуть потрескавшейся ручкой. Он не хочет этого, но, если смазать механизм кровью, он снова станет звучать мягче. Снова назовёт сыном.
Убей, убей, убей!
— Спасите! — испуганно кричит чей-то голос.
Салли молча кивает, он спасёт. Поможет им всем: соседям, предпочитавшим смотреть сквозь него, Пыху, за компанию травившему его в школе, Лизе, которая отняла у него отца (и никого не дала взамен), и самому отцу, которому он не сын с момента, как потерял лицо.
Салли вытирает нож о диван, расцветка ему никогда не нравилась. Человек из сна молчит, возможно, потому что Салли не спит.
Наверное, не нужно было забывать про таблетки.
