Work Text:
Зима, которую пока не приметили ни товарищ воеводы, ни её сестрёнка Белёна, дёрнулась было, чтобы разогнать их, обнимающихся у тына, но остановилась, когда молодой воин заговорил, перемежая слова страстными поцелуями:
— Люб ли я тебе? Пойдёшь за меня?
— Люб… Пойду… — пробормотала Белёна. Но вдруг отодвинулась и, низко опустив голову, прошептала: — Не раньше, чем сестру мою Зиму Желановну сведут со двора!
На лице воина промелькнуло удивление, и Белёна пояснила со слезами на глазах:
— Не люб ей никто, а батюшка не торопит!
Молодой воин сочувственно вздохнул, прижал Белёну к себе и принялся гладить по голове, нашёптывая что-то ласковое.
Зима застыла, как вкопанная. А ведь права Белёна! Строптивая дочь в семье, да особенно старшая — лишние хлопоты для её домашних. Всем известно — младших сестёр берут по ней. А как взять, если та никому не приглянулась? Осторожно, чтобы не выдать своего присутствия, Зима начала медленно отступать к порогу, где её ждали недочищенные грибы и Молчан. Верный пёс поднял голову, посмотрел вопросительно, но хозяйка только печально покачала головой и принялась за чистку.
Едва кузовок опустел, как к Зиме подошла одна из младших сестрёнок. Вид у неё был не по годам серьёзный:
— Батюшка тебя зовёт! — пропищала она, стараясь придать своему голосу как можно больше важности. — Беги! Батюшка велит поспешать.
— Для чего нужна, не сказал? — спросила Зима, поднимаясь.
Сестрёнка в ответ помотала головой. Наверное, и вправду не знала, но по выражению лица дядьки Ждана поняла, что дело и впрямь срочное.
В избе, кроме дядьки Ждана, никого больше не было. Зима торопливо шагнула к нему.
— Сговорил я тебя, — дядька, видимо, хотел добавить кое-что о характере братучадо, но сдержался.
От этой новости у Зимы на миг потемнело в глазах, ноги подкосились. А потом ей вспомнилась Белёна, рыдающая на груди у молодого варяга… Зима услышала свой голос будто со стороны:
— Благодарю, батюшка.
— То-то же! — дядька явно вздохнул с облегчением. — Хорошо, Зимка, что ты за ум взялась.
Она обречённо кивнула.
— Не спросишь — за кого сговорил?
Зима удивлённо взглянула на дядьку. Разве теперь это важно?
— Званко Соболёк за тебя вено даёт.
Зима едва не рассмеялась. В самом деле даёт? Тот самый молодой словенин, который метал нож в Злую Берёзу и за это получил Зима задала ему трёпку? Тогда она взяла его за локти и слегка приложила о дерево, от чего он на миг потерял способность дышать. Как говорить, наверное, тоже забыл — Зима отпустила его, а он так и промолчал. Она потом, кстати, не увидела его среди собравшихся на посиделки.
— Иди теперь к матери, — дядька с явным облегчением, что не пришлось уговаривать строптивую, отпустил Зиму. — Обрадуй её.
«Вот тебе и грибочки, — мелькнуло в голове у Зимы, когда она сама не своя выбралась из дядькиной избы. — Кто же теперь кадушку открывать будет?».
В доме у родителей Соболька молодым выделили ложницу. Званко поставил во дворе будку для Молчана. Помог жене перевезти её имущество от родни — кадки с припасами, лыжи, копья, остроги, сам повесил свёрнутые сети и жилы для новых тетив. Даже старый лук, который когда-то подарил Зиме дедушка Мал, приспособил на стену. Вручил новенькое берестяное лукошко:
— Для тебя сплёл. Будешь по грибы и ягоды ходить.
Зима удивлённо взглянула на мужа:
— Отпускаешь в лес? Меня с Молчаном?
— Вы ведь и на охоту ходить будете. Ты свои штаны принесла? В них в лесу всяко сподручнее, чем в понёве, — ответил Соболёк и отвернулся, как будто смутившись. И вдруг выпалил, не глядя на жену: — Люба ты мне в штанах. И в полотняных, и в меховых! Ладно ты в них смотришься! Даже с кикой!
Зима удивлённо взглянула на Званко. Неужели он действительно считает, что мужская одежда на женщине — это хорошо, даже больше — красиво? Выходило, что так.
Правду сказать, жилось в новой семье Зиме неплохо. Соболёк на неё не кричал, руку не поднимал, всегда защищал, если кто-то из родни чем-то был недоволен. Свекровь радовалась, что невестка вежлива, аккуратна и расторопна. Свёкру угодила её стряпня. Младшие сёстры Званко были и вовсе в восторге — Зима наделала им берестяных кукол и развлекала сказками. Много позже узнала она, что будущие свёкры были против этого брака, да только Соболёк упёрся: «Или Зима Желановна — или никто!» Грозился из дома уйти и податься в разбойники, если не позволят вено за неё предложить.
Одно огорчало Зиму — она не могла понести. То ли причиной был страх, что за стеной спит Соболькова родня, то ли молодая жена была не угодна богам, но оставалась она праздной. Из-за этого Зима почти перестала навещать своих. Самая младшая дядькина жена, родившая к тому времени сыночка и снова ждущая ребёнка, иногда робко спрашивала у неё — не чувствует ли она себя непраздной? Та отвечала коротко: «Нет». Впрочем, свёкры и другая новая родня не задавала этот вопрос, и Зима была им благодарна.
Прошло лето, наступила и закончилась осень, началась зима. Однажды Соболёк сказал жене:
— Люди про нас болтать стали, что долго ты праздная ходишь. Надо нам на время уехать. Дядька Ждан предложил, чтобы мы в Нета-Дун отвезли дань: мёд, меха, воск да вяленую рыбу. Втроём — ты, я и Молчан. Заодно гостинцы отвезём Яруну, его матушка меня попросила. Что скажешь?
Зима удивлённо взглянула на мужа. Она до сих пор не могла привыкнуть, что он спрашивал её совета, а не решал за двоих.
— Ты ведь хотела бы там побывать, верно?
Зима озадаченно кивнула: Соболёк словно прочитал её мысли. Не только любопытство и жажда новых впечатлений манили её. Хотелось увидеть, как живётся у воеводы Мстивоя побратиму Яруну, не обижают ли его. И, может быть, если будет судьбе угодно, то — самой научиться обращаться с оружием, примерить кольчугу и шлем?
Могучий лось тянул тяжеленные сани, а рядом с ними шагали двое в меховых штанах и коротких полушубках — Званко Соболёк и его жена, Зима Желановна. Если верить рисунку воеводы, который он оставил у дядьки Ждана, то идти осталось недолго. Пересекая лужок, они увидели на залитом солнцем склоне холма девушку в шубке и шапке из чернобурки. Заслышав скрип снега под санями, она обернулась и приветливо помахала рукой.
— Здравствуй, славница, — поклонился Соболёк, когда он и Зима приблизились достаточно, чтобы говорить спокойно, а не кричать.
— И вы здравствуйте, добрые молодцы! — ответила она по-словенски с теми же призвуками, как воевода и его брат. Ясно было, что язык для неё этот чужой.
— То не молодец, а жена моя, — сказал Соболёк. — Зимой зовут. А я — Званко Соболёк. Скажи воеводе — мы дань привезли.
— Лучше я покажу вам дорогу, — улыбнулась девушка. — Меня зовут Велёта, я в Нета-дун с братьями живу.
Встречать привезённую дань высыпали чуть ли не все обитатели крепости. Велёта потом призналась Зиме — на неё, ту самую девку-стрелка, прибежали смотреть. Появился воевода. Коротко и спокойно поздоровался с данниками, велел брату заняться поклажей.
— Славного воина привела ты, Велёта! — раздался вдруг густой голос, и воины расступились, пропуская вперёд могучего старика в длинной шубе и пушистой меховой шапке. Званко и Зима одновременно повернулись в его сторону и также дружно отступили в смущении, обнаружив, что перед ними — слепой.
Соболёк сумел взять себя в руки и не побледнеть, но всё же его голос дрогнул, когда он проговорил:
— Я не за тем пришёл, чтобы стать отроком.
— А я и не о тебе говорю. О твоей жене, — и тяжёлая рука в меховой варежке легла на плечо Зимы. — Выучу тебя тому, что сам знаю, если ни твой муж, ни ты не будете против.
Зима робко кивнула, забыв, что ей следовало ответить после согласия мужа, и вопросительно оглянулась на Соболька. Её самая сокровенная мечта — научиться владеть оружием — вот-вот готова была сбыться. Но что решит муж? А тот вдруг горделиво расправил плечи:
— Выучи! — И тихо похвастался старику: — Зимой на льду не всякий парень вставал против неё! — Но тут же он встревожился: — А как воевода? Не запретит?
— Нет, — губы старика тронула ласковая улыбка. — А тебе, добрый молодец, тоже дело найдётся. Зря хлеб есть не будешь.
Новоприбывшим отвели отдельный крошечный срубик в общем доме. Часть хозяйственных забот, которые выполняют женщины, Собольку пришлось взять на себя, так как Зима проводила много времени с Хагеном, учась воинской премудрости, изготавливала себе снаряжение, а также — гуляла по лесу с Велётой, если Славомир или Ярун, её постоянные спутники, были заняты.
Если поначалу кто-то из кметей пытался зубоскалить насчёт бабы, вздумавшей тягаться с ними, то воевода быстро пресёк эти попытки. Впрочем, сама Зима не плошала в учёбе, раз за разом доказывая, что не даром ест свой хлеб. Её мужу тоже нашлись занятия, тут старик-сакс не солгал. У Соболька оказались способности толмача. Довольно быстро заговорил он по-галатски и по-корельски, а Хаген вдобавок к этому обучал его языкам, какие знал сам: саксов, франков и вендов. Зима только диву давалась — как бойко схватывал новое её муж! Также Соболёк помогал Хагену лечить больных. А тот говорил, что из него получится толковый лекарь. В полной мере Соболёк проявил свои навыки и познания, когда слёг новогородец Блуд — один из отроков воеводы.
Однажды, когда воевода и его воины уплыли на север, окружили крепость датчане. Да только не сумели взять Нета-Дун. Предводитель Асгейр Медвежонок, рослый муж с седеющими усами и с серебряной гривной на шее, предложил поединок: один датчанин против воина Мстивоя. Плотица с деревянной ногой и Блуд, ещё не до конца оправившийся от болезни, дёрнулись было, но Хаген остановил их: «Пусть Зима Желановна выйдет. Она не посрамит чести воеводы и сбережёт всех нас». Потом Зиме рассказали — лицо у неё сделалось страшное, точно у волчицы, защищающей своё потомство, когда она одевалась для поединка. Ей удалось сильно ранить Асгейра, и датчане убрались ни солоно хлебавши, так и не узнав, что победила их женщина. А сама Зима не ведала, что Соболёк любовался ею с гордостью и восхищением. Каждое её движение в поединке, каждый наносимый ею удар по врагу отзывались в его сердце праздничной песней. Из Зимы Желановны получился прекрасный воин. И он, Соболёк, приложил к этому руку.
В следующий морской поход Мстивой Ломаный взял Соболька — лекарем и толмачом. Вернулись они не скоро. Едва сойдя на берег, Славомир предъявил Зиме серебряный браслет, купленный им для Белёны. Молодого воина интересовало — понравится ли украшение её сестре? Зима, помня, что та любит наряжаться и ждёт жениха, ответила утвердительно.
Из дальних странствий Соболёк привёз Зиме подарок — ожерелье из драгоценных камней. «Это чтобы ты не только кольчугу на шее носила», — сказал он, тепло улыбаясь. Впрочем, его тоже ждала новость: лекарь-новичок проглядел то, что творилось у него под носом, а Хаген не стал волновать перед отплытием. В отсутствие Соболька Зима родила ему долгожданного сына и назвала по предложению Велёты Андом, то есть по-весски — Подарком. А потом приплыл Вольгаст с женой и детьми и с семейством воеводы Мстивоя, но это — уже совсем другая история…