Work Text:
— Сэм? Что-то случилось?
— Э-э-э... Привет, Дин.
— У меня тут 4 часа утра, братец. Ты сейчас на Западном побережье, не забыл?
— Я вообще-то не думал, что ты снимешь трубку.
— Ну, а я снял. Так что случилось-то?
— Да ничего.
— Ты звонишь мне в 4 часа утра по Восточному времени, то есть у тебя по Тихоокеанскому сейчас час ночи — потому что ничего не случилось и ты думал, что я не возьму трубку?
— Просто случайно ошибся.
— Стой, нет, Сэм, погоди.
— .... Да?
— .... Как там... ну, дела у тебя как?
— Хм, да ничего себе. Занимаюсь на всю катушку, и... ну, всё хорошо, короче.
— Ну и кто она?
— С чего ты взял, что есть какая-то она?
— Чувак, я твой брат. Я учил тебя говорить, и я всегда знаю, о чём ты хочешь промолчать.
— .... Её зовут Джессика.
— Ага. Такой же ботаник, как и ты?
— Ну, вроде как. Это же Стэнфорд. Тут ты либо ботаник, либо блюёшь по кампусным вечеринкам.
— И как она? Горяча?
— Дин...
— Да ладно, я же должен был спросить.
— Она... невозможно описать.
— Двухголовая, с плавниками и водорослями вместо волос...
— Дин.
— Понял, отстал. Я смотрю, ты к ней серьёзно, а, Сэм?
— .... угу. Мы, ну... Я переезжаю к ней.
— .... Серьёзно?
— Ага. Гм. Я потому и позвонил.
— Ты позвонил мне, чтобы попросить помощи при переезде?
— Ха-ха! Нет! Не потому. Я, правда, звоню, потому что... я тут книжный стеллаж купил.
— .... Гм. И что?
— Это мебель. У меня теперь есть мебель, Дин. Так странно.
— Да, странно — это именно то слово, что сейчас пришло мне в голову вместе с другими. Теми, которые на три и пять букв. И ты их сейчас услышишь, Сэм, если не объяснишь мне внятно — о чём это ты?
— Я купил стеллаж на гаражной распродаже. Он такой… невысокий, но тяжёлый. Думаю, это натуральное дерево, только сверху покрашено какой-то дрянью. Мы отвезли его к себе домой, я и Джесс, на её машине.
— Всё ещё не врубаюсь. Сэм, в чём соль?
— У меня никогда не было ничего крупнее того, что можно положить к себе в сумку или сунуть в багажник Импалы. Знаешь... жизнь в кампусе — это словно просто ещё одна разновидность отеля, только тут шуму больше. Я здесь даже не распаковывался особо, по привычке. А сейчас я переезжаю в дом. И у меня есть собственная мебель. Книжный стеллаж! Он такой основательный, а я им владею. Он словно пуп мира.
— Ты там, случайно, не допился до белой горячки в своём студенчестве?
— Ха-ха. Нет. Я позвонил потому, наверное, что если о таком рассказать кому-то из моего здешнего окружения, до них не дойдёт.
— Ненавижу так говорить, Сэм, но, похоже, до меня тоже не доходит.
— Он такой массивный. Настоящая вещь, его так просто с места не сдвинешь, чтобы перевезти, надо договариваться. Не снимешь за пять минут и под мышкой не унесёшь. И он мой, целиком мой.
— ....
— Дин, ты ещё слушаешь?
— .... Угу... Слушаю... Эта штука — какой-то геморрой.
— Он самый, да. И мне такое нравится. Вот это и странно.
— Эм-м-м... Прости, Сэмми, не врубаюсь я всё равно. Я просто равнодушен ко всякому барахлу.
— Ври больше. Я столько лет видел, как ты наводил блеск на свой пистолет.
— Пистолет — это не барахло. Это инструмент.
— А машина твоя?
— Смелым ты стал в своём Стэнфорде, как я погляжу, не боишься, что прибью нафиг.
— Придурок.
— Задрот.
— Да ну тебя. Э... я тебе спать не даю, да?
— Не, я в норме. Сейчас у нас с папой дело такое — дофига приходится сидеть по ночам.
— Он там?
— .... Не-а. Сегодня его очередь пасти клиента.
— Дин, ты, хм...
— Да понятно. Не волнуйся, я не скажу ему про твой звонок.
— Ладно. Спасибо. Ну, мне пора вообще-то. Много утренних занятий.
— Ага. Иди, выспись, а то твоя девушка не будет с тобой, некрасивым, водиться. Она в курсе, что ты храпишь?
— Я не храплю.
— Ещё как храпишь. Звук такой, словно змею засасывает в водяной насос.
— Пошёл ты.
— Гы, да, конечно. Иди уже спать. Только, если, эм-м... твой стеллаж вдруг начнёт испускать зловещие эманации, или там письмена на нём странные появятся откуда-то — ты дай мне знать. Я подскочу к тебе и помогу спалить эту хренотень.
— Ха-ха. Договорились. Ладно, Дин, спокойной ночи.
"щёлк"
— Спокойной ночи, Сэмми.