Work Text:
Всё началось незадолго до того, как Цуна познакомился с Базилем и впервые увидел Сквало. Он заблудился в Намимори – почти специально, потому что возвращаться домой не хотелось. Реборн в кои-то веки оставил его в покое – и Цуна брёл по улице, наслаждаясь одиночеством.
Он даже запаниковал только тогда, когда увидел жуткого типа с перьями в волосах, стоявшего у угрожающего вида машины.
– Савада Цунаёси? – тип как будто выплюнул имя Цуны.
Тут следовало бы заорать и убежать, но коленки Цуны превратились в желе, и от страха он кивнул. Тип сгрёб Цуну за шиворот, распахнул дверцу машины, а через мгновение они оба оказались внутри.
– Поехали, – сказал тип водителю, и машина тронулась с места.
– Ой, – сказал Цуна.
– Заткнись, – велел ему тип, и Цуна заткнулся.
– Убивать тебя нельзя. К сожалению, – тип явно был искренен.
Цуне стало очень страшно, потому что он уже знал – есть вещи похуже смерти. Одну из них тип и проделал с Цуной. Сначала он заставил Цуну снять безрукавку, потом расстегнул рубашку, раздавив пару пуговиц, а брюки Цуна расстегнул сам, чтобы не пришлось потом идти – (Цуна надеялся, что в итоге всё-таки домой – придерживая их руками. Тип ничего не говорил, а только трогал Цуну, запускал ладонь в трусы (голубые в белые сердечки), сжимал член и мошонку, поэтому Цуна очень быстро покраснел и тихонько попискивал, не решаясь застонать – по крайней мере, пока помнил о приказе заткнуться. Когда не стонать стало совсем уж невыносимо, Цуна зажал себе рот ладонью, но тип её убрал и даже улыбнулся, когда Цуна закричал, кончая.
– Липкий ребёнок, – сказал тип и вытер ладонь о живот Цуны.
– Можно одеться? – почти беззвучно спросил Цуна.
Тип кивнул.
Через несколько минут, когда Цуна, как мог, привёл себя в порядок, тип велел водителю остановить машину, а Цуне – убираться. Что тот с некоторым облегчением и сделал. То ли тип знал, где живёт Цуна, то ли Цуне просто повезло, но идти оказалось совсем недалеко.
Кожа под одеждой горела, Цуна решительно не понимал, что это было, но настроение почему-то было очень хорошим.
К следующей случайной встрече Цуна уже знал, что типа зовут Занзас и он очень хочет убить Цуну. Цуне хотелось думать, что не только убить, поэтому когда Реборн в очередной раз внезапно уснул прямо посреди домашнего задания, Цуна выскочил из дому, на ходу бросив: "Пойду погуляю", и направился в ту же сторону, в которую шёл в прошлый раз.
Машина, ещё больше и страшнее предыдущей, вырулила из-за поворота и двинулась вровень с Цуной. Тонированное стекло поползло вниз, Цуна быстро взглянул на пассажиров, покрылся холодным потом и остановился. Машина тоже остановилась, Сквало открыл заднюю дверь и плотоядно уставился на Цуну. В этот момент уж точно следовало убежать, но Цуна, словно загипнотизированный, сел в машину.
Руки, казалось, были везде. В этот раз Цуну не стали раздевать, а только трогали, но и Занзас, и Сквало запускали руки (Сквало – одну, но этого было более, чем достаточно) под одежду.
– Нравится? – спросил Сквало.
Цуна густо покраснел и сказал:
– Да.
Потом Занзас держал его, потому что он дёргался, а Сквало почти неощутимо трогал член Цуны и сжимал его, не давая кончить.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – просил Цуна, и Занзас зажал ему рот ладонью.
– Издашь ещё хоть один звук – будешь сосать. Понял? – сказал Занзас ему на ухо, убирая руку.
– Да, – простонал Цуна.
– Сам виноват, – Занзас заставил Цуну сесть на колени к Сквало, который тут же упёрся членом в зад Цуны (хоть и через одежду), а сам расстегнул штаны и притянул голову Цуны к своему паху.
Сосать Цуна не умел, но очень старался – особенно когда понял, что если Занзасу нравится, то Сквало перестаёт его мучить и гладит по члену уже нормально. Сосредоточившись на этих ощущениях, Цуна пропустил момент, когда огромная головка упёрлась ему в горло, и чуть не задохнулся – Занзас крепко держал его за волосы и не давал отстраниться. Сквало не позволил Цуне кончить, пока тот не отсосал и ему.
– А неплохо, – сказал Сквало.
Занзас молча кивнул. Цуна вытер рот тыльной стороной ладони.
– Хочешь ещё? – спросил Занзас.
– Можно в другой раз? – голос у Цуны был сиплым, а горло болело.
– Да сколько угодно, – сказал Сквало.
Они снова высадили Цуну в двух кварталах от дома. Настроение было не таким радужным, как в прошлый раз, но теперь Цуну больше волновала будущая встреча.
К следующему разу Цуна успел как следует известись – возможность удрать от Реборна представилась далеко не сразу.
Как только он свернул за угол, машина оказалась рядом.
– Господин Савада? – с жутким акцентом спросил водитель.
Цуна кивнул и на всякий случай огляделся по сторонам. Рядом никого не было.
– Садитесь. Вас ждут, – водитель притормозил, но глушить мотор не стал.
Как только Цуна закрыл дверцу, машина рванула с места так, что Цуна влип в сиденье.
По сторонам он не смотрел и даже закрыл глаза, надеясь, что они ни во что не врежутся и никого не собьют. И открыл их только когда машина остановилась у задней двери какого-то заведения.
Сквало быстро втащил его внутрь. Они поднялись на второй этаж и вошли в номер, похожий на гостиничный. Занзас сидел в кресле и что-то пил.
– Ванная там, – Сквало подтолкнул Цуну в нужном направлении. – Что делать, знаешь?
Цуна не знал и это, видимо, отразилось на его лице.
Тогда Сквало пошёл с ним и всё объяснил. Цуна очень сильно покраснел, но, когда Сквало оставил его одного, подмылся и намазал зад прозрачным гелем без запаха. Это было даже приятно. Перед тем, как выйти из ванной, Цуна ненадолго задумался, не стоит ли ему одеться, но решил, что это бессмысленно.
Сначала Занзас и Сквало снова трогали его, а потом Занзас сказал:
– Ты первый.
– Почему? – удивлённо спросил Сквало.
– Потому что я его порву.
Член Занзаса был в этот момент прямо перед лицом Цуны, и тот мгновенно поверил в такую возможность. У Сквало тоже был большой член, но не такой огромный. При мысли о том, что он окажется внутри Цуны, сделалось страшно, а потом любопытно и жарко. Занзас и Сквало ещё немного потрогали Цуну, так что к моменту, когда Сквало вставил в него сначала два пальца, а после – член – Цуне уже не было страшно, а только хорошо. Было больно и приятно одновременно, Цуна громко стонал, не в силах сдерживаться, и тогда Занзас велел ему встать на четвереньки и засунул член Цуне в рот. Оказалось, что сосать и трахаться одновременно намного приятнее, чем просто сосать. Цуна чуть не кончил раньше времени, хотя в этот раз его член вообще никто не трогал. Потом Сквало перестал двигаться, сильно задрожал и вскрикнул, а после этого отпустил Цуну. Занзас велел Цуне лечь на спину и раздвинуть ноги, а когда Цуна послушался, устроился между ними.
Сквало налил себе выпить и с удовольствием смотрел на Занзаса. Цуна тоже смотрел на Занзаса и тоже с удовольствием. Шрамы только подчёркивали совершенство сильного тела, Цуна хотел потрогать Занзаса, но не решался. Он уже почти отважился попросить разрешения, но в этот момент Занзас вставил в Цуну член – и Цуна заорал.
– Ты его порвал? – поинтересовался Сквало, когда у Цуны кончился воздух.
– Крови нет, – сказал Занзас и шлёпнул Цуну по бедру. – Не выпендривайся.
После этого он начал двигаться, и Цуна не то, что орать, а даже дышать не мог толком. Боль сковывала всё тело, невозможно было и пальцем пошевелить, а потом Занзас сжал его член, сделал несколько резких движений – и Цуна забыл, на каком он свете. Так много сильных ощущений сразу он ещё никогда не испытывал. Цуна всхлипнул и подумал, что вот-вот кончит, но Занзас убрал руку, и разрядку пришлось отложить.
Трахал он Цуну долго, неумолимо, но без лишней жестокости. Когда он кончил сам и позволил кончить Цуне, тот чувствовал себя как воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух.
– Хватит на сегодня? – поинтересовался Занзас.
Цуна опустил веки в знак согласия, потому что на кивок у него сил уже не было – и немедленно уснул.
Проснулся он в той же кровати, заботливо укрытый одеялом. На столике под крышкой ждали бутерброды, газировка и обезболивающие таблетки.
Цуна съел бутерброды, две таблетки (на всякий случай – уж слишком всё болело), принял душ, оделся и рискнул выйти из номера. Он не запомнил, как проскочил коридор и лестницу, а у двери уже ждала знакомая машина.
– Машина будет дежурить неподалеку от кондитерской "Миллефиоле", – сказал водитель после того, как они отъехали от заведения. – Если за вами будут следить, она уедет без пассажира. Если слежки не будет, вас отвезут к боссу.
– Спасибо, – сказал Цуна.
Водитель промолчал.
Дома Цуна рухнул на кровать и опять заснул. Ему снились Занзас и Сквало, они снова трогали Цуну. Он проснулся с горящими ушами и стоящим членом и тихонько дрочил под одеялом, не отваживаясь даже повернуться, чтобы посмотреть, в комнате ли Реборн.
Когда начались тренировки, Цуна решил, что больше у него не получится встречаться с Занзасом и Сквало. Однако, когда Реборн отвлёкся на Бьянки, ноги сами принесли Цуну к кондитерской. Машину он увидел сразу же. Машинально осмотрелся и решительно (по крайней мере, Цуне хотелось так думать) направился к автомобилю. Открыл дверь и плюхнулся на заднее сиденье.
Водитель, не говоря ни слова, привёз его к той же задней двери. Цуна взбежал по лестнице и затормозил только перед дверью. Сквало впустил его в номер, не дожидаясь стука. Цуна собрался сразу пойти в ванную, но Занзас хотел, чтобы Цуна сначала отсосал ему, и Цуна это сделал.
Потом они снова трахались втроём. То есть, Занзас и Сквало трахали Цуну, поставив раком. Им лень было меняться местами, поэтому они просто разворачивали его, когда Занзасу надоедал рот или зад Цуны.
Цуна думал, что опять отключится, но этого не случилось. Снова всё болело, Цуна попросил обезболивающего, но Занзас приказал ему выпить вина, заявив, что без таблеток Цуна обойдётся. Через час Цуна сходил с ума от возбуждения, подстёгнутого алкоголем, и чуть не заплакал от восторга, когда Занзас лёг на спину и посадил его на свой член. Сквало устроился у Цуны за спиной и тёрся об него членом, гладил по груди и животу, целовал шею и плечи и трогал член, снова не позволяя кончить. Занзас не приказывал Цуне молчать, и Цуна стонал от удовольствия.
– Я тоже хочу, – заявил Сквало.
– Прямо так? – поинтересовался Занзас.
– Прямо так, – сказал Сквало.
– Попробуй, – сказал Занзас и крепко взял Цуну за бёдра, как будто тот собирался вырваться.
Сквало принёс ещё вина и заставил Цуну выпить, а потом снова устроился у него за спиной.
– Наклонись, – приказал Занзас.
Цуна послушался, а потом почувствовал, как в его и без того растянутый до предела зад пытается проникнуть палец.
– Узкий, – прошипел Сквало.
Цуна ойкнул.
– Заткнись, – сказал Занзас, но у Цуны не получилось.
Сквало растягивал его, упираясь протезом в спину. Цуна дёргался и вскрикивал, но Занзас держал его, не позволяя увернуться.
– Да расслабься же ты! – Сквало шлёпнул Цуну по заднице.
Цуна сжался, а потом попытался расслабиться. Сквало решил, что этого достаточно, добавил смазки и ввёл в него член. Цуна подумал, что он уже разорван, и расслабился окончательно.
Сквало и Занзас медленно выдохнули. Сквало двигался медленно и сжимал опавший член Цуны, пока тот снова не затвердел. После этого он немного ускорил темп и стал дрочить Цуне, который почувствовал себя намного лучше – боль никуда не делась, но она уже не сводила с ума, а острое, жгучее удовольствие ощущалось намного ярче.
Занзасу быстро надоело лежать и ничего не делать, и Цуна успел подумать, что они больше не будут так делать, и даже немножко расстроиться, но потом Сквало лёг на спину, Занзас усадил на него Цуну, а сам устроился сзади. Двигался он намного резче и грубее, чем Сквало, заставляя Цуну кричать и всхлипывать, а ещё почти до боли сжимал его член, но Цуне всё равно очень понравилось.
Кончить с двумя членами в заднице он не смог, и потом Сквало велел ему подрочить. Цуна кончил себе на живот и отключился.
Он снова пришёл в себя в пустом номере, но теперь рядом с таблетками лежала записка. "Приходи ещё", – было написано на клочке бумаги.
"Обязательно", – подумал Цуна.
До начала боёв он успел два раза встретиться с Занзасом и Сквало без свидетелей. Они больше не трахали его двумя членами сразу, а передавали друг другу, словно ценную игрушку. Цуна хотел спросить, как же они будут встречаться дальше, когда начнётся сражение, но не решился.
После боя грозы он думал, что теперь уж точно не пойдёт к ним, но вернувшись домой, долго не мог заснуть, против воли вспоминая, как Занзас и Сквало занимались с ним сексом. Усталость проиграла возбуждению, и Цуна встал, чтобы пойти в душ и подрочить. Реборн спал, как убитый. Цуна услышал шорох шин за окном, а выглянув, увидел знакомую машину. Подавив безумное желание прямо в пижаме выскочить из окна, он бесшумно оделся и прокрался вниз.
В тот раз он совсем не разговаривал с Занзасом и Сквало, да и они не тратили время зря. Цуна был здорово вымотан тренировками и чуть не отключился сразу после оргазма, но Сквало растолкал его, засунул под холодный душ, а потом отправил домой.
На следующую ночь Цуна сбежал из дома, едва дождавшись, пока Реборн заснёт. Он успел испугаться, что на этот раз за ним не прислали машину, но автомобиль ждал за углом.
Во время секса всё остальное казалось неважным и незначительным. Цуна мог не думать о боях, Вонголе и кольцах, не беспокоиться за друзей. Иногда он с ужасом думал, что рано или поздно Занзас и Сквало уедут из Намимори и Цуна может никогда больше их не увидеть.
Когда Сквало погиб, Цуне показалось, что умерла часть его самого. Он думал, что Занзас чувствует то же самое и скрывает свою потерю за безумным хохотом. Ещё Цуна думал, что на этом их встречи прекратятся, но когда ночью услышал звук работающего мотора за окном, чуть не выскочил из кровати, не убедившись, что Реборн спит. Но тот спал, и Цуна успешно удрал из дому.
По дороге в гостиницу он думал, что нужно сказать что-нибудь Занзасу. Но тот вообще не стал разговаривать с Цуной. Просто трахнул его – сначала в рот, а потом в задницу – и отправил домой. Цуне показалось, что Занзас был пьянее, чем обычно.
Перед боем Облака они снова встретились, и Занзас сказал:
– Неважно, у кого кольцо. Всё равно я сверху, – и рассмеялся.
Цуна порадовался, что не видит его лица, и уткнулся лбом в подушку. Потом Занзас начал двигаться, и всё остальное потеряло значение. Кончив, он ненадолго заснул, и Цуна воспользовался этим, чтобы как следует рассмотреть Занзаса, осторожно погладить его по груди и поцеловать в плечо. Занзас проснулся и велел ему убираться.
После сражения за кольцо Облака Вонголы Цуна искренне ненавидел Занзаса и хотел его если не убить, то как минимум остановить.
Когда всё закончилось, Цуна чувствовал только пустоту и усталость. Уходя тайком с вечеринки, он ругал себя последними словами и то надеялся, что Занзас и Сквало уже уехали, то отчаянно боялся этого.
Они не уехали. Молчаливый водитель привёз Цуну в другую гостиницу. Сквало по-прежнему плохо себя чувствовал, лежал на кровати и от него пахло лекарствами. От Занзаса пахло виски, и он выглядел очень злым. Сначала Цуна подумал, что сейчас его убьют, но Занзас взял его за плечо и толкнул к Сквало. Тот криво улыбался и вяло поглаживал Цуну, пока тот опускался на его член. Занзас присоединился к ним позже, вставив член в растянутый зад Цуны.
Хотелось кричать, но Цуне это почему-то казалось неправильным. Он кусал губы и постанывал, а потом Занзас сжал его член – и Цуна всё-таки закричал.
– Вы ещё надолго здесь? – вздрагивая от ужаса, спросил Цуна, когда они закончили.
– Две недели, – мрачно сказал Занзас.
– Я ещё приду, можно? – спросил Цуна.
Занзас кивнул, а Сквало ухмыльнулся.
Бои закончились, и Реборн ненадолго оставил Цуну в покое, поэтому тот мог сбегать хоть каждый день, что и делал.
В первые пару дней Занзас оставался мрачным и много пил, а Сквало почти не двигался, но потом всё исправилось. Время, проведённое с ними, казалось Цуне самым прекрасным периодом в его кошмарной жизни.
А потом они уехали.
***
Цуне было очень плохо. К стандартному списку проблем добавился клинический недотрах. Онанизм помогал ненадолго: подрочив с утра, Цуна уже к обеду мог думать только о том, что он хочет секса. К тому же, Цуна не мог трахнуть сам себя. Он засовывал пальцы себе в зад, но этого было мало. Он начал ловить себя на том, что с интересом смотрит на продолговатые предметы подходящих размеров, и однажды даже стащил из холодильника огурец. Сгорая от стыда, Цуна вечером в душе попробовал трахнуть себя огурцом, но удовольствие было совсем не таким, как во время секса.
Цуна удивлялся тому, что Реборн ничего не замечает, но тому не было никакого дела до сексуальных проблем ученика.
Сходя с ума от желания потрахаться, Цуна начал по-новому смотреть на своих друзей. Замечать, какие они привлекательные, и как красиво выглядят. Вздрагивать от запаха пота Ямамото или подавлять желание прикоснуться к волосам Гокудеры.
Потом приехал Дино.
Цуна почти решился рассказать ему о своих проблемах и попросить Дино заняться с Цуной сексом или хотя бы дать совет, но уже начав разговор, понял, что не может трахнуться с кем-то ещё, не спросив разрешения у Занзаса. Тогда он сказал Дино:
– Ты можешь помочь мне связаться с Занзасом?
– Зачем? – удивился Дино.
– Это личное, – сказал Цуна и густо покраснел.
– Волнуешься за противника, Цуна? – Дино рассмеялся. – Ты такой добрый.
Цуна вздохнул.
Когда Реборн отвлёкся на очередную потасовку с Ламбо, Дино набрал номер на мобильном телефоне, отдал его Цуне и вышел из комнаты. Цуна долго слушал гудки, а потом Занзас сказал что-то по-итальянски.
– Занзас, – прошептал Цуна.
– Савада, – Занзас хмыкнул.
– Занзас, можно я, – Цуна проглотил слово "трахнусь", – ещё с кем-нибудь?
– Да хоть со всей Японией, – Занзас расхохотался. – Мне-то какое дело? – и повесил трубку.
Цуна снова покраснел, нажал "отбой" и вернул телефон Дино.
Теперь у него было разрешение Занзаса, но не было идей насчёт того, как же завести нового любовника. Пойти в соответствующий клуб Цуна не мог из-за возраста. К тому же, глядя на себя в зеркало, он понимал, что вряд ли кому-то может понравиться тощий растрёпанный подросток с короткими ногами.
Цуна мучился бы и дальше и, возможно, свихнулся бы окончательно, если бы однажды не застукал Ямамото и Гокудеру в школьном туалете. Когда они зашли туда после урока, Цуна машинально пошёл следом, но они не заметили его присутствия. Все кабинки, кроме одной, были открыты, и Цуна задумался о том, что Ямамото и Гокудера могут делать в одной и той же кабинке. Он бесшумно скользнул в соседнюю и встал на унитаз, чтобы заглянуть через перегородку.
То, что он увидел, заставило его сердце остановиться, а потом заколотиться быстро и сильно. Ямамото и Гокудера стояли к Цуне спиной. Гокудера упирался руками в перегородку, а Ямамото прижимался к нему сзади, сдувал волосы с шеи и целовал её, одновременно расстёгивая на Гокудере брюки.
Цуна ушёл оттуда, стараясь двигаться как можно тише. Остаток дня он провёл, размышляя, как скажет друзьям о том, что хочет быть с ними – и едва не пришёл к выводу, что раз они заняты друг другом, то ему уж точно откажут.
А в выходные Гокудера пригласил Цуну и Ямамото к себе в гости.
Они пили пиво, и Ямамото сказал:
– Ты какой-то странный в последнее время, Цуна. Что-то случилось?
– Да, – Цуна покраснел, набрал воздуха в лёгкие и выпалил: – Я хочу, чтобы вы занялись со мной сексом! – а потом зажмурился, так как решил, что ему сейчас откажут.
– Десятый, ты серьёзно? – спросил Гокудера.
– Да, – почти беззвучно ответил Цуна.
И тогда Гокудера его поцеловал. А потом Ямамото тоже поцеловал Цуну, и тот застонал.
Все моментально забыли про пиво и стали обниматься и целоваться. С Ямамото и Гокудерой было совсем не так, как с Занзасом и Сквало. Варийцы грубо лапали Цуну, а потом трахали так, как им нравилось. Друзья осторожно ласкали Цуну и всё время спрашивали, всё ли хорошо. То есть, Гокудера спрашивал, а Ямамото просто был очень нежен.
Когда они избавились от одежды и Цуна лёг на кровать, думая, что сейчас его наконец трахнут, Ямамото и Гокудера стали облизывать его член, иногда прерываясь, чтобы поцеловаться. Цуна стонал и вздрагивал, но долго не мог попросить о том, чтобы его трахнули. Потом Гокудера стал ему отсасывать, а Ямамото начал трахать Гокудеру.
– Я тоже так хочу, – задыхаясь, сознался Цуна, и они поменялись.
Когда Ямамото ввёл в Цуну член, Цуна готов был плакать от счастья и очень обрадовался, что можно опустить голову, взять в рот член Гокудеры и прижаться лицом к его животу. Гокудера длинно стонал, а Ямамото дышал шумно и прерывисто. Цуна постанывал и думал, что если попросить Ямамото и Гокудеру трахнуть его в зад одновременно, они решат, что это опасно и откажутся. Поэтому он отложил это желание на потом.
Цуна кончил первым, потому что Ямамото ласкал его член во время секса и не заставлял сдерживаться, а после лежал рядом с Гокудерой, которого трахал Ямамото, улыбался и гладил их обоих.
Потом они снова обнимались и целовались по очереди, и Цуна решил, что жизнь без Занзаса и Сквало не так уж ужасна.
С Ямамото и Гокудерой заниматься сексом было не только приятно, но и весело. Гокудера всё время придумывал что-нибудь новое, а Ямамото смешил Цуну, если тот начинал смущаться.
Однажды он лёг на спину, сказал:
– Смотри, что я умею, – и закинул ноги себе за голову.
– Опять выпендриваешься, – сказал Гокудера и обнял Цуну.
А Цуна продолжал смотреть, словно загипнотизированный. Ямамото складывался всё сильнее и сильнее, открыл рот и дотянулся языком до собственного члена, а потом и вовсе вобрал головку в рот.
– Круто, – выдохнул Цуна. – Я тоже хочу попробовать.
– Это не так приятно, как выглядит, – сказал Гокудера.
Ямамото поднял ноги высоко-высоко и выпрямился.
– Просто ты слишком сосредотачиваешься на том, чтобы удерживать тело в нужном положении.
– Я сам это тебе говорил, – надулся Гокудера.
– Я всё-таки попробую, – Цуна мягко освободился от его объятий и лёг рядом с Ямамото.
Сначала ему казалось, что он не сможет согнуться под нужным углом. Потом, когда это получилось – что у него сломается шея или он упадёт на бок и прикусит головку. Ямамото и Гокудера почувствовали, что он волнуется, и поддержали его с двух сторон. Цуна закрыл глаза и полностью сосредоточился на ощущениях, но уже через несколько секунд решил, что сосать себе совсем не так приятно, как кому-то ещё. Поэтому он выпрямился, с облегчением вздохнул и потянулся к члену Ямамото, а потом попросил Гокудеру сесть рядом с ним, и сосал по очереди обоим, сожалея только о том, что не заполнен и с другой стороны тоже.
Но сказать об этом он решился только в следующий раз.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Гокудера.
Он исчез куда-то на пару дней, а потом продемонстрировал обалдевшим Цуне и Ямамото целую кучу "игрушек".
– Ого, – только и сказал Ямамото.
Цуна вообще ничего не смог сказать – слишком сильно ему хотелось опробовать на деле все эти прекрасные вещи.
Ему так понравилось ходить с пробкой в заднем проходе, что он попросил её у Гокудеры насовсем.
– Конечно, Десятый, – сказал Гокудера.
Разумеется, Цуна страшно рисковал – кто-нибудь мог заметить пробку. Мама или Реборн дома, или Ламбо, не понимавший, что такое "чужие вещи". Поэтому Цуна почти всё время носил её внутри. Если нужно было переодеться после занятий спортом, Цуна нарочно копался, чтобы остаться в раздевалке последним.
Постоянное наличие пробки успокаивало и как будто придавало Цуне уверенности. Ходить, конечно, было немного неудобно, зато Цуна всегда был растянут и готов к сексу – Ямамото и Гокудера даже пару раз воспользовались этим прямо в школьном туалете. Цуне очень понравилось, но он не стал провоцировать своих друзей специально, потому что хорошо понимал – если их отношения станут известны всем остальным, это будет катастрофа.
Дома же у Гокудеры их развлечения становились всё интереснее.
Однажды Ямамото и Гокудера засунули в Цуну вибратор, привязали его к стулу, а потом очень долго целовались и ласкали друг друга у него перед глазами. Цуна пытался ёрзать и всхлипывал, но когда он начал просить, чтобы Ямамото и Гокудера трахнули его, они заткнули ему рот кляпом и встали перед ним на колени. Как только их губы коснулись члена Цуны, он кончил, умудрившись закричать даже с заткнутым ртом. Потом они освободили его и, пока он отдыхал, слизывали его сперму друг с друга.
– Чего ты хочешь? – спросил Гокудера после.
– Вас обоих, одновременно, – сказал Цуна.
– В рот и сзади, да? – Ямамото улыбнулся.
Цуна помотал головой и почувствовал, что краснеет.
– Сзади. Вместе, – прошептал он.
– Разве так можно? – удивился Ямамото.
– Можно, – сказал Гокудера и велел Ямамото лечь на спину.
Цуна опустился на его член, а Гокудера вошёл в него сзади. Цуна был настолько растянут, что совсем не чувствовал боли. Гокудера осторожничал, и Цуне пришлось попросить его двигаться быстрее и сильнее. Когда он выполнил эту просьбу, им снова понадобился кляп – громкие стоны Цуны могли привлечь внимание соседей или прохожих на улице.
Среди игрушек была небольшая плётка с пучком хвостов, которые наощупь казались мягкими, и Цуне удалось уговорить Ямамото и Гокудеру выпороть его перед тем, как трахнуть. Ягодицы после экзекуции просто горели, но Цуне очень понравилось.
Ещё ему нравилось, что друзья не спрашивают, почему Цуна захотел заниматься с ними сексом, но однажды Ямамото всё-таки задал неудобный вопрос.
– Где ты всему этому научился, Цуна? – спросил он.
Цуна успел испугаться, что сейчас придётся рассказывать правду или, что ещё хуже, врать, но Гокудера сказал:
– Не приставай к Десятому, – и тему закрыли.
Другой неудобный вопрос задал сам Гокудера. Он спросил:
– Десятый, почему ты всегда снизу?
– Ну, – сказал Цуна и замолчал.
– Трахни меня, пожалуйста, – попросил Гокудера.
И Цуна не смог ему отказать. В заднице у Гокудеры было горячо и тесно, хотя Цуна думал, что Гокудера специально сжался вокруг его маленького члена. Ещё Цуна страшно нервничал, опасаясь, что Гокудере не очень приятно.
– Ямамото, – позвал он.
– Нравится сразу с нами обоими, да? – Ямамото скользнул за спину Цуне и вставил в него член.
Так стало намного лучше, и Цуна очень скоро кончил.
– Прости, – сказал он Гокудере.
Тот молча улыбнулся. Цуна уступил место Ямамото, а сам стал сосать Гокудере. Тот кончил с громким криком, а потом Ямамото отдрочил себе и кончил ему на живот.
Они делали ещё много разных вещей. Больше всего Цуне нравилось, когда Ямамото и Гокудера трахали его в зад одновременно. Гокудера любил сосать Цуне, а Ямамото, казалось, всё равно, чем именно заниматься – он всегда выглядел довольным.
А потом Реборн сказал, что Девятый умер и они все должны лететь на похороны в Италию.
***
В самолёте Цуне не удалось ни поспать, ни по-быстрому потрахаться с Ямамото или Гокудерой, потому что Реборн всё время следил за ними. Цуна думал, явится ли Занзас на церемонию и как себя вести, если да.
Многочасовой перелёт настолько утомил Цуну, что сразу после прибытия в особняк Вонголы он уснул. Утром надо было идти на церемонию прощания. Цуна подумал, что кто-нибудь может в его отсутствие войти в комнату и найти пробку и смазку, поэтому вставил пробку в зад, а тюбик со смазкой положил в карман брюк.
Конечно же, Занзас явился на церемонию. Надо было изображать скорбь и принимать соболезнования, но Цуна мог думать только о том, как он хочет, чтобы Занзас снова его трахнул. И лучше, если вместе со Сквало.
Потом Занзас ушёл из зала, где друзья и дальние родственники выражали соболезнования более близким родственникам и другим друзьям, и Цуна пошёл следом за ним. Занзас зашёл в апартаменты – такие же, как те, в которых разместили Цуну – и не запер за собой дверь. Цуна скользнул следом, сам не зная, хочет он, чтобы Занзас его заметил, или нет. Осмотревшись и заглянув в спальню, Цуна понял, что Занзаса там нет, и подёргал ручку двери в ванную.
– Савада, – Занзас ухмыльнулся, впуская его.
– Пожалуйста, Занзас, пожалуйста, – быстро говорил Цуна, расстёгивая брючный ремень дрожащими пальцами. – Я так давно хотел...
– Неужели тебя никто не трахал? – Занзас вытряхнул Цуну из пиджака и развернул лицом к стене.
– Трахали, – прошептал Цуна. – Но я так хочу тебя.
– Вижу, – сказал Занзас, стягивая на бёдра штаны и трусы Цуны.
Он нащупал основание пробки и пошевелил её. Цуна застонал.
– Для меня старался? – Занзас выдернул пробку и бросил её в раковину.
Цуна охнул и принялся шёпотом умолять Занзаса трахнуть его.
– Заткнись, – Занзас присел за спиной у Цуны и вставил в него член.
Цуне пришлось зажимать себе рот ладонью, чтобы не кричать. Занзас совсем не изменился, пока они не виделись. Он был таким же грубым, жестоким и восхитительным. Цуна кончил, не касаясь собственного члена, но Занзас не собирался останавливаться, не получив удовольствия. Ему надоело стоять на полусогнутых ногах, и он поднял Цуну в воздух, держа за бёдра. Цуна цеплялся пальцами за скользкую плитку, а Занзас трахал его, как куклу. Цуне было очень больно – во-первых, сразу после оргазма его зад начал сжиматься, а во-вторых, пальцы у Занзаса были ужасно твёрдыми. Цуна не знал, сможет ли держаться на ногах, когда всё закончится.
В конце концов Занзас всё-таки вздрогнул, шумно выдохнул и поставил Цуну на пол. Потом он вымыл руки и член, подержал пробку под холодной водой и загнал её Цуне в зад.
– Приходи сюда вечером. Можешь вместе с друзьями, – Занзас ухмыльнулся и вышел, а Цуна остался.
Лицо, уши и шея горели. Цуна долго умывался холодной водой и тёр глаза, чтобы все подумали, будто он плакал.
Через несколько часов Цуне снова захотелось секса, и он с нетерпением ждал вечера. По взглядам Ямамото и Гокудеры было понятно, что они тоже ждут возможности заняться сексом. Цуна задумался было над тем, как скажет им, что Занзас (возможно, в компании Сквало) будет их ждать, но отложил эти размышления.
Вечером он тщательно вымылся, смазал зад и вставил пробку. Потом к нему пришли Ямамото и Гокудера. Цуна поцеловался с ними обоими и сказал:
– Меня ждёт Занзас. Он сказал, что вы тоже можете придти, если хотите. Сквало, наверное, тоже там будет.
Гокудера открыл рот и ничего не сказал, а Ямамото улыбнулся.
– Это они тебя научили?
Цуна кивнул.
Гокудера медленно вдохнул, и Цуна подумал, что он сейчас начнёт ругаться, но Гокудера спросил:
– Десятый, ты этого хочешь?
Цуна представил себе, как его по очереди трахают Занзас, Сквало, Ямамото и Гокудера, и даже зажмурился от предвкушения.
– Очень, – искренне ответил он.
– Тогда пойдём, – Гокудера ещё раз поцеловал Цуну, и они пошли к Занзасу.
Сквало уже был там. Они с Занзасом сменили траурные костюмы на более свободную одежду – оба были в брюках и рубашках, а Занзас ещё и расстегнул свою – и Цуна подумал, что они оба очень красивые.
– Намечается вечеринка, – сказал Занзас и ухмыльнулся, а Сквало налил им выпить.
Цуне не хотелось пить, он хотел трахаться, причём немедленно, но он помнил, что Занзасу и Сквало нравилось, когда он был пьяным, поэтому он выпил. Сквало запер дверь, а Занзас предложил Ямамото и Гокудере раздеваться.
Цуна снял пиджак и галстук и расстегнул рубашку, и только после этого друзья последовали его примеру.
– Савада Цунаёси, чего ты хочешь? – спросил Занзас.
– Трахните меня, пожалуйста, все, – прошептал Цуна.
Он поставил бокал на столик и сполз в кресле пониже.
– Иди сюда, – сказал Занзас, расстёгивая штаны.
Цуна подошёл к нему, опустился на колени и, вздрагивая от наслаждения, взял в рот его огромный член. Гокудера тихонько вздохнул, а Ямамото сказал:
– Ух ты.
Потом Цуна их не слушал, полностью сосредоточившись на том, чтобы доставить Занзасу удовольствие, но тот не стал кончать, а заставил Цуну выпрямиться и приказал раздеться. Цуна поспешно избавился от одежды, успев заметить, что Ямамото и Гокудера дрочат друг другу, сидя на диване, а Сквало гладит свой член через одежду.
Потом Занзас велел Цуне встать на четвереньки и выдернул из него пробку.
– Смотри, что он носит в заднице, – сказал он.
– Удобно, – Сквало ухмыльнулся. – Растягивать не надо.
Цуна подумал, что он бы не стал отказываться, если бы Занзас решил его растянуть перед тем, как трахнуть, но у Занзаса было другое мнение. Цуне оставалось только длинно застонать, когда Занзас одним плавным движением вошёл в него. Он опять не кончил сам и не дал кончить Цуне, а подозвал Сквало и развернул Цуну к нему.
Потом Ямамото и Гокудера тоже трахали Цуну, потом снова Занзас – и так по кругу, пока Цуна не пожаловался, что у него всё болит. Тогда Ямамото – он трахал Цуну в тот момент – подрочил ему, чтобы он мог кончить. Цуна вернулся в кресло, не одеваясь, и пил вино, наблюдая, как Сквало трахает Ямамото, которому отсасывает Гокудера.
– Про меня все забыли? – лениво поинтересовался Занзас.
– Нет, – сказал Сквало и вышел из Ямамото. – Сами справитесь.
Он подошёл к Занзасу, опустился на колени и начал облизывать его член. Цуна ещё не успел возбудиться, но зрелище завораживало. Волосы Сквало рассыпались, закрывая обзор, и Цуна выбрался из кресла, на четвереньках подполз к Занзасу, поцеловал Сквало в щёку, откинув его волосы, и потянулся губами к члену Занзаса. Сквало слегка отодвинулся, а потом они нашли такое положение, в котором могли облизывать и целовать член Занзаса, не мешая друг другу.
Сквало дрочил себе, Ямамото вылизывал его зад, а Гокудера трахал Ямамото.
Дыхание Занзаса стало шумным и неровным, он запустил пальцы в волосы Сквало и Цуне и потянул их к себе так, что они чуть лбами не стукнулись. Член Занзаса проехался Цуне по губам, задел нос, а потом прижался к щеке – обжигающий и пульсирующий. Сквало провёл по нему языком, и Занзас кончил, обрызгав спермой их лица.
Ямамото и Гокудера перестали трахаться, сели рядом с Цуной и Сквало и вылизывали их лица, меняясь местами.
Потом Гокудера заметил, что Цуна снова возбудился, и наклонился к его члену, а Ямамото заставил его встать на четвереньки и пристроился сзади. Сквало оценивающе глянул на них и вставил Ямамото, глаза которого в этот момент широко раскрылись.
Цуна хотел попросить Занзаса вставить в него пробку, но не решился. Он гладил сам себя по груди и плечам, а потом выгнулся, чтобы вставить хотя бы палец в задницу, но в этот момент Занзас встал, обошёл их, и, отодвинув руку Цуны, вставил в него член.
– Как хорошо, – выдохнул Цуна.
– Очень, – согласился Ямамото.
Гокудера не стал ничего говорить, а одобрительно застонал.
Занзас двигался очень резко, а Цуна старался не подаваться вперёд, чтобы не причинять неудобств Гокудере, поэтому принимал всю силу его толчков на себя. Ещё Занзас сжимал и выкручивал соски Цуны – это тоже было больно и приятно одновременно. Цуна всхлипывал и стонал, но когда Занзас вдруг остановился, попросил ещё.
– Десятый, прости, я больше не могу, – сипло сказал Гокудера, подняв голову.
– Всё в порядке, – зачем-то сказал Цуна.
Ямамото шумно выдохнул и сел на пол, соскользнув с члена Сквало.
– Я тоже больше не могу, – сказал он.
Цуна посмотрел на Сквало. Попытался обернуться на Занзаса. И сказал:
– Трахните меня, пожалуйста, одновременно.
Занзас резко вынул из него член и поднялся на ноги.
– Пошли, – он дёрнул Цуну за плечо вверх.
Цуна кое-как поднялся. Колени подрагивали, и ноги казались ватными.
Сквало широко ухмыльнулся и направился в спальню. Там он лёг на кровать на спину, Цуна сел на его член, а Занзас вошёл в него сзади. Глаза Цуна закрыл, и поэтому не видел, когда именно Ямамото и Гокудера пришли в спальню, а об их присутствии узнал только по восхищённым возгласам – Занзас дал Цуне немного привыкнуть и стал двигаться резко и широко, как обычно.
Потом Сквало кончил, и Занзас разрешил Цуне дрочить, но позу не поменял. Цуна кончил, глядя на скалящегося Сквало. Занзасу было мало, поэтому он заставил Цуну облизать свой член и кончил ему в рот.
– Может, хватит на сегодня? – спросил Ямамото.
– Боитесь, что завтра не сможете ходить? – Сквало широко ухмыльнулся.
– Десятый теперь босс, – сказал Гокудера. – У него могут быть дела.
Занзас приложил руку к синякам на бедре Цуны и хмыкнул, а Цуна подумал: "Какая разница, кто босс, если Занзас всё равно сверху?"