Chapter Text
- Ты чего один?
Голос Гарри резко разнесся по пустому кабинету. Жан вздрогнул, но не обернулся.
- Джуд ушла домой. Ребенок заболел, - кратко объяснил Жан, - А ты почему до сих пор не дома?
- У Прайса был.
- Хм. Ничего такого, о чем мне нужно знать? - осторожно спросил Жан.
С тех пор, как Прайс посвятил Гарри в свои планы, они то и дело запирались в кабинете и что-то обсуждали.
- Не. Так, одно старое дело, по которому тянется волокита с МПС.
Жан вопросительно посмотрел на Гарри. Он не помнил, чтобы в последнее время у них в отделе были дела, требующие вмешательства международной полиции.
Гарри махнул рукой.
- Не моё дело, Кима. Я там как свидетель прохожу.
Жан не стал расспрашивать и вернулся к работе. Не его ума дело, что там лейтенант Кицураги притащил с собой в 41-й.
- Что тут у тебя?
Гарри с неприятным скрипом по полу подтащил стул и сел рядом за стол, который они когда-то делили. Жану сразу стало тесно на своем месте.
- Учет расходов за месяц.
Позиция лейтенанта предполагала много тупой бумажной работы типа бюджетирования, и Жан уже который час вкушал все её прелести.
- А, я свой уже вчера сдал, - довольно сказал Гарри.
- Поздравляю. Злорадствовать пришел?
Конечно, Гарри при разделении деконтажа назначили зелёных сержантов и офицеров с честными глазами (плюс парочку из 57-го, пришедших за Кицураги в порыве преданности). Старички типа Торсона и Маклейна, которым только дай возможность наебать руководство, остались под начальством Жана и Жюдит.
- Нет. Помочь, - ответил Гарри и без лишних церемоний забрал себе половину стопки с чеками и объяснительными.
Он наметанным взглядом стал оценивать каждый документ и откладывать подходящие отдельно.
Жан не стал благодарить. Пусть будет отработкой за все те разы, когда Жану приходилось доделывать это за него.
- Хах, смотри, - Гарри со смехом зачитал, - Новые кроссовки. “Нужно для работы под прикрытием”. Ишь чего захотели.
Жан не выдержал и фыркнул.
- Ага, как будто ты такое не писал.
- Я? Не припомню такого, - улыбался Гарри, - Сам-то небось парик не за свои брал?
Жан промолчал. Вообще-то парик действительно покупали для Жюдит, когда ей нужно было притвориться информанткой. Только потом мужская часть отдела отобрала его для своих приколов. Пока не случился Мартинез и Жану не стало тошно смотреть на него. Теперь блондинистая пакля валялась где-то в шкафу.
- О, прошение на покупку ускорителя для Купри. Что скажете, лейтенант? - Гарри поднес листок Жану.
- От Эмиля небось?
Жан пробежался глазами по спецификациям и отложил в стопку с отказами.
- Эй, почему? - возмутился Гарри.
- Нет средств, во-первых. Во-вторых, нам Кицураги с его монстром хватает.
Гарри усмехнулся, но не стал спорить.
Они разбирали документы дальше. Билеты за проезд, чеки на канцтовары, запросы на форму и новое обмундирование для рейдов, расход амуниции.
Самая скверная, изматывающая часть работы, хуже любой засады или облавы. От того, что Гарри сидел рядом, как когда-то в лучшие их времена, было и легче, и мучительнее одновременно.
Жан закурил. Он успел сделать несколько затяжек перед тем, как Гарри бездумным движением, даже не глядя на Жана, увел у него сигарету изо рта.
- Хватит у меня стрелять, - буркнул Жан.
Он проследил глазами путь сигареты до губ Гарри.
- Я стараюсь меньше курить, - ответил Гарри, как будто это что-то объясняло, и продолжил дымить.
Еще полгода назад Жан от этой непримечательной выходки Гарри убежал бы в туалет и блевал воздухом от нервов. Сейчас это вызвало несерьезный укол раздражения и больше ничего.
Ладно, может не совсем ничего - сердце ёкнуло, но Жан продолжил работать, как ни в чем не бывало.
Самое больное осталось позади. Первые несколько месяцев после Мартинеза были хуже любого синдрома отмены или похмелья.
Сначала Жан игнорировал то, что случилось с Гарри. Хватило его ненадолго - руки устали хватать пустоту на месте того, кто был его напарником. Сколько бы Жан не повторял отработанные годами движения - убрать волосы у него с лица, поправить галстук, толкнуть в бок - он натыкался на непонимающий взгляд и полное отсутствие привычной реакции.
Или еще хуже - смутное подозрение из-под пелены амнезии. Еще не воспоминания, но уже сомнения в том, что Жан - просто напарник. В такие моменты Жан не знал, хотел бы он, чтобы Гарри всё вспомнил, или нет.
Вместо Гарри из Мартинеза вернулся… Чужак, одетый во все привычки и ужимки старого Гарри. Как в книгах про людей, которых подменили злобные феи. Та же улыбка, те же интонации, те же дурацкие жесты. Но Жан понятия не имел, что происходило у того в голове. Вся карта, которую он выстроил для себя, разбилась о новую территорию.
На одной лишь мышечной памяти Гарри иногда напоминал самого себя - то, как он подавал Жану зажигалку, или, садясь на диванчик у кофе-машины, оставлял место, сам не понимая, для кого.
Жану хотелось взять его за плечи и кричать: “Очнись. Разве ты меня не узнаешь? Прости. Я сдался слишком быстро”.
Жан приходил домой и закидывался транквилизаторами, чтобы ни минуты не оставаться наедине со своими мыслями о том, что единственный раз, когда он должен был настоять, проглотить гордость и остаться рядом с Гарри, он ушел. В первый раз он решил окончательно послать Гарри нахуй вместе с его приступом нарциссизма, и в первый раз он ошибся. Все прошлые случаи, когда он сносил закидоны Гарри, оказались напрасны. В самый важный момент Жан его подвёл.
И самое ужасное - он хотел, чтобы Гарри сорвался. Неделю за неделей Гарри оставался трезвым, как будто назло Жану и всем его бесполезным уговорам бросить до этого. Может, если Гарри бы выпил, он бы вернулся, по-настоящему вернулся. Жан должен был радоваться, но вместо этого его душила обида.
Они должны были оставаться запертыми в душном кабинете, вцепившись в друг друга мертвой хваткой и скованные молчаливой клятвой. А вместо этого Жан будто падал и беспомощно махал руками, и некому было его удержать.
Но потом стало еще хуже. Жан узнал, что Гарри до сих пор общается с Кицураги. Сломанный мозг подсунул новую идея для прокручивания перед сном: Гарри действительно наконец-то взялся за ум, просто ты этого не стоил. За почти три года ты не смог сделать то, чего Кицураги добился за неделю.
К тому же Гарри явно, как какой-то малолетка, втрескался в лейтенанта. На это было стыдно смотреть. И больно. Жан чередовал транки и спиды, разгоняя сознания для работы и отключая его вечером. Щелкал, как переключателем. Он плохо помнил, что происходило тогда - дни тянулись ужасно долго, но не откладывались в памяти. Он утопил себя в работе ещё больше, чем обычно.
Жан думал, что Гарри пребывает в неведении. Пока тот не вызвал его на разговор. Они стояли за углом от участка и курили. Слова Гарри прозвучали приговором: “Жан, я вспомнил. Не всё, но многое. Просто я отказываюсь оставаться… Таким”. Жан видел в его глазах, что он действительно вспомнил - и ночи у сломанного трюмо, и разрисованную кабинку туалета, и следы зубов на коже, и кровь в усах - и решил оставить это в прошлом.
Жан тем вечером пришел домой и скулил в подушку, как побитая собака. Но с каждым днем становилось легче смотреть на Гарри и не представлять свои руки на его шее.
Жан смог убедить себя, что это *правильный* поступок - отпустить. Это то, как должны вести себя взрослые.
В порыве чего-то, что кроме как мазохизмом сложно было назвать, Жан пригласил Кицураги работать в 41-й, с позволения Прайса - тот считал его ценным и необходимым приобретением для отдела. Жан, остатками рациональной части сознания, был согласен. Другая часть сознания просто хотела посмотреть, что будет. Сможет ли Жан пережить это.
И вот они сидят за своим старым столом бок о бок и копаются в бумагах. Уже не офицер и его сателлит, а двое одинаково заебанных лейтенанта со своим стадом подчиненных и нездоровой одержимостью работой.
Жан сложил последний чек в стопку и с облегчением потянулся.
- Ну всё! - объявил Гарри и встал, - С тебя шавуха за помощь.
- Я не просил тебя помогать.
Гарри засмеялся.
- Как не просил? Я почувствовал твой телепатический крик о помощи.
- Конечно, засранец, - пробормотал Жан и стал собираться.
Жан накинул пальто и не застегнулся - зима выдалась теплая, даже вечером мороз просто бодрил, а не кусался.
Они вышли из участка и дошли до киоска Куклова. Жан всё же угостил его, и они молча умяли шаурму сомнительного качества. Раньше они были не прочь пропустить вдобавок бутылку-другую пива, но Жан из уважения к новоявленной трезвости Гарри взял горячий компот.
- Слышал, что в Грааде происходит? - спросил Гарри, шарясь в карманах в поисках сигарет.
- Угу. Прайс, я подозреваю, в предвкушении, - мрачно ответил Жан.
Беспорядки в Мирове точно отвлекут внимание Коалиции, и капитан уже это успел учесть в планах.
- А то, только того и ждет, - сказал Гарри, открывая пачку “Астр”, - Мы все ждём, разве не так?
Да, те самые кардинальные изменения, о которых говорил Жан. Окно возможностей.
Только Гарри наверняка не помнил тот разговор, поэтому Жан молча стащил последнюю сигарету у Гарри из пачки.
- Жан, блять. Последнюю даже мент не берёт, - возмутился Гарри.
- Произвол РГМ не знает границ, - сухо сказал Жан и щелкнул зажигалкой.
Они оба прикурили от одного огня, почти сталкиваясь лбами. Жан не удержался от прямого взгляда в его глаза - ничего в них не видно, кроме отражения язычка пламени.
Они двинулись к мосту, докуривая на ходу. Гарри протянул руку на прощанье - Жан крепко пожал её, и всё равно ощутил, как по телу пробегает дрожь.
Ничего, скоро пройдёт. Еще месяц, ещё год, и обязательно пройдет. Всё проходит.
Они разошлись в разные стороны. Жан знал, что Гарри переехал, но не знал, куда. Каждый раз было чертовски странно отпускать его *в неизвестность*. Жан так и не разу не был в его новой квартире. Наверное, оно и к лучшему.
Жан зашагал к своему дому, дорогу к которому Гарри давно забыл. В груди заныло - рефлекторно, заранее. Жану даже не нужно было смотреть на стены Гран-Курона, чтобы представить, что там. Силуэт пары, практически не видимый ночью, и светлые буквы: “НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ ВОЗМОЖНА, НО ТОЛЬКО В НОВОМ МИРЕ И ДЛЯ НОВЫХ ЛЮДЕЙ ДЛЯ НАС СЛИШКОМ ПОЗДНО УНИЧТОЖИМ СРЕДНИЙ КЛАСС”.
Каждый божий день Жан проходил мимо, за редким исключением. Мурал должен был слиться с унылым пейзажем по пути с работы, но даже спустя столько времени Жан не мог отвести взгляд.
Город как будто говорил с ним. Персональное послание в некоторые дни ощущалось упрёком, а в некоторые - ободрением. В дни похуже - напоминанием об очередном запое Гарри после того, как на районе провели голосование и решили оставить мурал. Тогда Гарри долго провёл в отключке и еле вспомнил, что с ним произошло. Последнее предупреждение для Жана о том, что будет дальше.
В самые плохие дни Жан не чувствовал ничего при виде мурала. Сегодня был не такой день. Боль внутри чуть ослабла, Жан выдохнул. Возможно, новый мир наступит быстрее, чем он думал. По крайней мере, сейчас ему эта надежда не казалась такой уж глупой.
Жан зашел по пути в круглосуточную аптеку - позвонил в дверь, внутри зажегся свет, заспанный фармацевт выдал ему новую порцию антидепрессантов по рецепту.
- Больше ничего не нужно? - многозначительно спросил он.
Жан покачал головой.
Прептид не так давно закончился, и Жан пока не спешил восполнять запасы. Кофе и сигареты были паршивым заменителем, но у Гарри же как-то получилось. С помощью Жана или ему вопреки, с тысячной попытки, под сомневающиеся взгляды, но получилось.
Жан бы соврал, если б сказал, что никогда больше не придёт сюда посреди ночи купить что-то из-под полы. С такой нагрузкой, с пугающими до усрачки планами Прайса, с Гарри под боком с новым напарником и своим выводком младших офицеров… Вероятность была высока.
Но надо же с чего-то начинать.
Жан закутался в пальто, опять закурил и поспешил к дому.
Хотелось бы мне тоже удариться башкой и стереть все свои воспоминания. Может быть, вышло бы что-то дельное. Легкий способ, да ведь? Приходится идти сложным путём, мать его. Работать над собой. Как будто мне моей работы мало.
Да нет, я рад за него. Правда рад.
Я понял. В это же время через две недели. Спасибо.
Не перетруждаться? Ну это вы просите невозможного. Новый мир сам себя не построит.