Actions

Work Header

Друг и враг

Chapter Text

Все началось с чашки чая — а Альбус был не из тех, кто отказывается от чашки чая, особенно если это позволит спрятаться от душной полуденной летней жары. Он оказался в гостиной мадам Бэгшот, стискивая одну из ее разукрашенных чайных чашек и задаваясь вопросом, уместно ли будет попросить еще кусочек сахара. Сахарные чары ему были не по вкусу — слишком мало они были похожи на настоящий сахар.

— Следующий год станет большим событием, — сказала мадам Бэгшот, смеривая Альбуса взглядом поверх своей чашки. — И вдобавок последним годом твоей учебы, верно?

Альбус кивнул. Мысленно он уже заготавливал ответы на вопросы, всегда следующие за этим — Да, мэм, я готовлюсь к ТРИТОНам по всем предметам, кроме Прорицания — никогда не имел к ним особой склонности...

— Даже если бы и не так, — продолжила она, — я все равно ожидала бы от тебя попытки, само собой; уже столь многого достигший молодой волшебник, как ты — какие могут быть сомнения, уж конечно, выбрать должны тебя!

Ее лицо расплылось в сверкающей улыбке, сжавшей рубиново-красные губы.

— Прошу прощения, — сказал Альбус, — но я не совсем понимаю, о чем вы. Выбрать для... чего именно?

Свободная рука миссис Бэгшот дернулась ко рту.

— Мерлин, я же понятия не имела, что они тебе до сих пор ничего не сказали! Они что, хотят, чтобы ты явился без подготовки?

И, увидев встревоженный взгляд Альбуса, она — с блеском в глазах — наконец уточнила:

— Турнир Трех Волшебников, юноша. Его в следующем году проведут в Хогвартсе! И ты будешь участвовать — нет никакой причины этого не делать.

Альбус глубоко вдохнул — а потом резко выдохнул.

— Миссис Бэгшот, — осторожно произнес он, оттягивая воротник от шеи средним пальцем. — Прошу прощения, если это прозвучит грубо, но — разве это не, так сказать, опасно? Разве не бывало смертельных случаев? Если память меня не подводит — а обычно это так — участники этого турнира отличаются на редкость заметной склонностью к гибели.

— Это было давным-давно, и я тебя уверяю — сейчас все безопаснее, уж они об этом позаботятся.

Миссис Бэгшот хихикнула, как будто все это ее совершенно не касалось — да и в самом деле, разве это она будет тем, кого каждый ученик и каждый учитель примется уговаривать поучаствовать?

Конечно, Альбусу хотелось поучаствовать. А еще ему хотелось сохранить все конечности и, если можно, прожить больше семнадцати лет.

И покуда сомнения крутились в его мыслях, миссис Бэгшот понизила тон и с нажимом и внезапной серьезностью произнесла:

— Послушай, Альбус, если ты не сможешь выжить в этом Турнире — никто не сможет.

***

12 августа 1898

Дорогой Альбус,

Спасибо за письмо; я очень ценю возможность быть в курсе таких вещей. Итак — Турнир Трех Волшебников! Я рассказал своим. Моя семья ждет не дождется увидеть, как ты победишь. И не спорь; Хогвартс будет у тебя в большом долгу за эту схватку. Кто бы там с чем ни приехал из Бобатона и Дурмстранга, они и опомниться не успеют.

Надеюсь, твой день рождения прошел отлично; жаль, что я не смог отпраздновать с тобой. И раз ты наконец совершеннолетний, пей побольше огневиски и колдуй напропалую (я притворюсь, что ты ничего из этого еще не делал!)

С любовью,
Э.

P.S.: Поздравляю со значком старосты школы! Держу пари, Селвин просто в бешенстве.

***

Ученики из Бобатона прибыли первыми — одетые в сверкающий голубой атлас, они смотрелись среди темно-серой массы хогвартских учеников на редкость инородно. Альбус едва заметно улыбнулся двоим юношам, усевшимся напротив него с Элфиасом, и задался вопросом, не окажется ли один из них чемпионом своей школы.

Насчет себя лучше было пока не загадывать. Он даже имя свое еще не бросил — и уж тем более его пока не выбрали. Конечно, он изучил кое-какие нюансы того, как Кубок выбирает претендентов — и Альбус вынужден был признать, что у него приличные шансы, — но заносчивость на данном этапе была бы неразумна. Нет, заносчивость была бы неразумна на любом этапе.

Один из юношей склонился к другому и прошептал на французском:

— Чего мы ждем? Я умираю с голоду... и почему мэтр Сегаль не позволил нам поесть по дороге.

Другой, уже с намеком на бородку, пусть и выглядящий очень юно, криво улыбнулся.

— Объедаться перед пиром невежливо, Лионель!

— Заставлять нас столько ждать — вот что невежливо, — проворчал Лионель, и юноша рядом с ним рассмеялся. — Надеюсь, готовит нам сама госпожа директор, иначе я здорово разочаруюсь.

— Что невежливо, — прервал его Альбус на беглом, безукоризненном французском, — так это оскорблять мою школу, сидя прямо передо мной.

Юноши нервно переглянулись, очевидно застигнутые врасплох.

Элфиас едва заметно улыбнулся — он почувствовал изменения в расстановке сил, но мудро решил не указывать на них.

Именно в этот момент профессор Моул появилась у входа в Большой Зал, ожидая, покуда ученики Хогвартса и Бобатона утихнут; и выглядела она при этом не слишком довольной.

— Как, полагаю, многие из вас уже заметили, с прибытием учеников из Дурмстранга произошла досадная задержка, — произнесла она, и плечи всех студентов, казалось, опустились. — Мне пока не сообщили, где они, но, думаю, лучше будет начать обед без них. Я продолжу попытки с ними связаться...

Ее слова поглотил шум исполинской массы воды, обрушившейся на стену замка. На какой-то миг Альбус испугался, что волна выбьет окна, но те — без сомнения, укрепленные чарами, — выстояли. Почти все хаффлпаффцы вскочили с мест и прильнули к окнам, чтобы получше рассмотреть то, что случилось; учителя маячили у них за спинами.

Профессор Моул пробралась к ближайшему окну и на мгновение покосилась на зрелище за ним, издав неразборчивый звук; потом она обернулась и, прищурившись, оглядела Зал, пока взгляд ее не остановился на Альбусе.

Мгновение они смотрели друг на друга через весь зал — а потом она улыбнулась и подозвала его.

— Прибыли ученики из Дурмстранга, верно? — заметил Альбус, когда они наконец подошли к другу достаточно близко для беседы. Выражение лица профессора Моул было по-прежнему усталым — но взгляд, доставшийся Альбусу, был ласков.

— Думаю, да — и, полагаю, им стоит помочь обсушиться.

Альбус, другая староста школы, Аделина Крауч, директриса и деканы факультетов ринулись наружу. Мокрая почва походила на губку, словно снаружи несколько суток лил дождь.

Отыскать учеников Дурмстранга было легко, даже в темноте — в конце концов, они прибыли на массивном корабле, поднявшемся со дна Черного озера. Человек, возглавлявший их, на удивление сиял от радости.

— Поездка вышла не очень гладкой, но ничего такого, что не исправила бы пара заклинаний и несколько стаканов огневиски! — приветствовал он, спускаясь с судна так легко, словно ничего не весил.

— Рада видеть, что вы и ваш корабль добрались сюда целыми, Халлберг, — сказала профессор Моул, и Альбус мог отметить, что она вздохнула с облегчением. — Отчего бы вам не завести учеников внутрь? Мы как раз готовы начать пир.

— Так мы все-таки успели к обеду? Лучшие новости за весь день, — заметил один из учеников, и остальные рассмеялись.

Директор Дурмстранга — профессор Халлберг, — кажется, нахмурился, но в темноте точно сказать было трудно.

Как только гости спрыгнули на берег, стало очевидно, что все они носили кроваво-красные плащи — как и то, что, к счастью, никто из них не промок; должно быть, они были внутри корабля, когда тот перевернулся. Альбусу и Аделине, как старостам школы, поручили провести гостям краткий тур по школе, так что они завели учеников из Дурмстранга внутрь, покуда оба директора остались поговорить снаружи.

— Поскольку вы проведете тут весь год, — начала Аделина, сцепив руки перед собой, — мы хотели бы, чтобы вы чувствовали себя здесь как дома — насколько это возможно. Хогвартс — вечно меняющееся здание, так что поначалу вам будет трудно найти внутри дорогу. В любом случае, помните, что наши преподаватели и префекты будут счастливы вам помочь.

Ее заявление встретили смесью пустых взглядов и механических кивков, но Аделину — как всегда — это ничуть не смутило. Это в ней всегда восхищало Альбуса. Он знал, что многие считали Аделину грубой, но, узнав ее получше, он понял, что такой уж у нее был характер. Она никогда не суетилась, всегда переходя прямо к делу и не заботясь о том, довольно ли этого другим.

Альбус сделал все, что смог, чтобы максимально сократить этот тур — ему хорошо было известно, что все с нетерпением ждали пира. Библиотеку он выбросил из "программы" целиком и полностью, потому что она была на другом этаже; и Аделина нахмурилась, заметив это.

Показав гостям движущиеся лестницы, Альбус напомнил им, что они проведут тут весь год и что нет никакой нужды осматривать абсолютно все в первую же ночь, верно ведь?

— Верно, верно, — сказал юноша откуда-то сзади, и двадцать или около того учеников Дурмстранга снова рассмеялись. На свету Альбус смог рассмотреть его лучше — он был обычного роста, крепкого телосложения, со светлыми волосами и ухмылкой, занимавшей, казалось, все лицо целиком. Судя по всему, он любил внимание, которое привлекали его шутки, и совсем не выглядел сердитым, заметив, что Альбус на него пялится; он просто поглядел на него в ответ и... подмигнул? Нет. Должно быть, какой-то обман зрения.

И все же, когда они направились обратно в Большой зал — теперь куда более поспешно — он подбежал к Альбусу и постучал его по плечу.

Альбус повернулся и увидел, что он протягивает руку; несколько изумленный, он пожал ее.

— Вы — Альбус Дамблдор, верно?

Альбус приподнял брови. Он заслужил себе имя в Великобритании, особенно после работы на Визенгамот, но мысль о том, что ученик Дурмстранга его знает, застала его врасплох.

— Откуда вы меня знаете?

Тот хихикнул, развлеченный, должно быть, выражением его лица.

— Не волнуйтесь так. Нам рассказал о вас профессор Халлберг. Хотел, чтобы мы знали, что нас ждет.

К сожалению, это заставило Альбуса заволноваться еще больше, но на сей раз он скрыл свои чувства.

— Я... польщен, — сказал он наконец. — А как зовут вас?

— Геллерт Гриндевальд, — ответил юноша с какой-то легкой гордостью. — Надеюсь, мне не придется выступать против вас — вы совсем не такой, каким я вас себе представлял.

— Что вы имеете в виду?

Геллерт открыл рот, чтобы ответить, но потом, похоже, передумал. В конце концов он сказал:

— Я ожидал, что кто-то вроде вас должен быть более заносчивым.

Но я заносчив. Как Альбусу хотелось бы в этом признаться. Он знал, что Геллерт это скажет — все ожидали, что он должен быть заносчивым. И для всех приятной неожиданностью становилось то, как он принижал свои достижения, делая вид, что не считает себя лучше сверстников. Могли ли вообще другие семнадцатилетние считаться теперь его сверстниками? Большинство из них даже близко не обладали ни его опытом, ни силой. Он был их старостой, а не другом.

— Вы очень... — запнулся Геллерт. — Взрослый. Обаятельный.

Альбус почувствовал, что застывает на месте.

Они уже были в дверях Большого Зала, и Аделина взялась за одну из гигантских ручек. Взгляд Альбуса метнулся с нее на Геллерта перед тем, как он схватил вторую и потянул, открывая дверь.

Он знал, что все в Большом Зале повернули головы, пытаясь разглядеть никогда не виденных ими прежде учеников Дурмстранга, но еще вернее он знал о том, что сердце у него бьется быстро, как никогда.

Геллерт еще секунду глядел на него в ответ, а потом последовал за другими. Он ничего не сказал; на лице его была та же удовлетворенная усмешка.

И Альбусу — только на мгновение — стало жаль, что сам он не может улыбаться так уверенно, так свободно, как Геллерт.