Actions

Work Header

Дело об исчезнувшем обскуре

Chapter Text

Спасение из саркофага, в который его упрятал Гриндевальд, оказалось делом невероятно неловким – хотя бы потому, что Грейвз подозревал: Тина никогда, никогда не позволит ему забыть об этом. Неужели на подвал Гриндевальда не мог наткнуться какой-нибудь другой аврор?
В остальном же у Гриндевальда было не слишком много времени на то, чтобы сделать пребывание Грейвза в вышеупомянутом саркофаге не просто унизительным, если только его Великий План не заключался в том, чтобы посмотреть, как скоро Грейвз скончается от скуки. К счастью, Тина нашла его раньше, чем он устал мрачно планировать убийство Гриндевальда. Что немало тревожило, согласно всем отчетам, тот настолько достоверно играл свою роль в том, что касалось высасывающего душу и время водоворота, который являла собой нормальная работа Грейвза, что его не вывели на чистую воду даже наиболее приближенные из подчиненных. А значит:
1. неудивительно, что Гриндевальд не продвинулся в своих Планах Захвата Мира (?) дальше настойчивого преследования какого-то несчастного паренька, и;
2. Грейвзу явно требовались новые подчиненные.
– Что еще? – кисло поинтересовался Грейвз, когда Тина, не позаботившись даже постучать, вошла в его кабинет. Как ни печально это было, времена, когда подчиненные, проходя мимо, смели лишь неслышно красться на цыпочках, похоже, прошли. Гриндевальд явно позволил им распуститься. Вот тебе и бич земель наших, или как там его нынче называл «Нью-Йоркский Призрак».
Тина заискивающе улыбнулась и вытащила на его обозрение какого-то несчастного. Посетителем оказался худощавый маг, которого Грейвз сразу узнал по фотографии из толстого дела, лежавшего на самой вершине горы документов «на ознакомление», когда он вернулся в свой кабинет. Ньют Скамандер съежился под хмурым взглядом Грейвза и смущенно попытался вместе с обвязанным веревкой чемоданом переместиться Тине за спину. Он был высок, пусть и сутулился, чтобы казаться ниже, красив под всеми этими веснушками и кудрями, но безнадежно неряшлив во всех отношениях. Края синего пальто усеивали пятна, а воротник стоял самую малость кривовато.
Грейвз подавил вздох. Он не одобрял беспорядок в любых его проявлениях.
– С возвращением в Нью-Йорк, мистер Скамандер, – максимально неискренне поприветствовал он.
– Я, э, рад, что вас нашли. Мистер Грейвз, – пробормотал Ньют; он и предложения строил столь же неряшливо.
– Спасибо нашей мисс Голдштейн, – ледяным тоном произнес Грейвз, но, тогда как авроры попроще под обращенным на них взглядом дрогнули и сбежали бы, прекратив впустую тратить его время, Тина только сделала полшага в сторону. Лишенный своего укрытия, Ньют встал, как паникующий кролик. – Чего вам?
Тина слегка вытянулась.
– Прошу разрешения назначить Ньюта Скамандера экспертом-консультантом, сэр.
– Куда назначить? Что еще случилось?
– Дело об Исчезнувшем Обскуре, – терпеливо напомнила ему Тина.
– Сколько раз повторять, используйте регистрационные номера дел, как все нормальные люди. И нет, ни в коем случае.
– Это же его обскур, – ответила Тина, словно разговор шел о котятах, а не об украденном сгустке разрушительной магии. – И кроме Ньюта в МАКУСА ни у кого нет опыта в их выслеживании и сдерживании. А еще, – добавила Тина, когда Грейвз сделал глубокий вдох, – вам, похоже, не помешала бы помощь, сэр.
Какая наглость.
Грейвз потер переносицу.
– Голдштейн. Вон. Скамандер, закройте за собой… да не снаружи же! Мерлин.
– Простите, простите, – нервно произнес Ньют – и тут до него, по всей видимости, дошло, что Тина бросила его на произвол судьбы. Он слегка побледнел. Это Грейвз одобрил. Страх. Страх – совсем другое дело. – Э, я приехал только сегодня утром. Это, э, это не я придумал. Честное слово, я просто хотел передать Тине новую книгу…
– Намерены ли вы выпустить на улицы Нью-Йорка еще каких-либо запрещенных законом тварей?
Ньют удивленно уставился на него.
– …Нет?
– Прибыли с целью приобрести что-либо на черном рынке, включая, но не ограничиваясь запрещенными законом тварями?
– Э, нет.
Звучало не слишком-то убедительно.
– Лично я предпочел бы, чтобы так было и впредь, – скучающим тоном сообщил Грейвз, – а потому, боюсь, не заинтересован в вашей помощи. Когда вы пытались «помочь» в последний раз, результатом стали по крайней мере пятнадцать случаев серьезного материального ущерба, многочисленные эпизоды применения магии на глазах у немагов и сообщения о разгуливавших по улицам обитателях зоопарка. Я уже не говорю об охватившем весь город ливне из нелицензированных химикатов…
Ньют, к вящему раздражению Грейвза, удивленно рассмеялся, но ему хотя бы хватило приличия тут же смутиться:
– О, простите.
– Что, весело нарушать закон? – раздраженный тон Грейвза возымел эффект, прямо противоположный желаемому: Ньют неуверенно улыбнулся.
Быть может, Грейвз терял хватку. Обычное дело после принудительного отпуска в ящике.
– Нисколько, – горячо возразил Ньют – явно соврал. – Я просто. Вы, кажется, не так уж сильно отличаетесь…
– От непредсказуемого мага-психопата?
– Нет! Нет, я не это имел в виду, то есть не хотел так сказать, э, но и в виду не имел, – затараторил Ньют. – Рад помочь, правда. Тина рассказала мне об этом деле.
Тина обнаружила тревожащую готовность делиться засекреченной информацией с непосвященными.
– Вы же вроде книгу передать приехали?
– О, вы тоже хотите экземпляр? – удивленно спросил Ньют.
– Я имею в виду, Голдштейн передать. Нет. Забудьте. Ладно. Как предлагаете разыскивать нашего исчезнувшего обскура?
– Ну, э, мне бы посмотреть, где его держали, а потом, Тина говорила, может, меня лучше прикрепить к аврору, который ведет дело о краже.
– Что, у вас много опыта в розыске подобных вещей? – с сомнением произнес Грейвз.
– У меня есть опыт розыска любых тварей, – невозмутимо ответил Ньют. – И браконьеров, которые на них охотятся.
– Ну хорошо, – скрепя сердце решил Грейвз. Президент, опять-таки, подгоняла, а дело уже неделю тянулось без единой новой зацепки. – Добро пожаловать в жизнь консультанта МАКУСА. Насколько я слышал, жалование обычно оскорбительно символическое, а надбавок за вредность никаких. Мы не предлагаем страхование от несчастных случаев. Если умрете при исполнении, вас слегка оплачут, а останки отправят семье, если будет желание ее разыскивать.
– Меня это вполне устраивает, – сказал Ньют с раздражающим весельем необъяснимо богатого человека в голосе. – С чего начать? Я ведь к Тине прикреплен, да? Не беспокойтесь. Мы найдем обскура.
– Вообще-то, вы прикреплены ко мне, – поправил его Грейвз и язвительно улыбнулся, когда Ньют вновь стал похож на испуганного кролика. В мире все встало на свои места.

В особой секции третьего уровня хранилища улик Вулворт-билдинг за последние пять лет побывал только один объект – ныне, как было нетрудно заметить, отсутствовавший. Все остальное было в порядке: на дверях сейфа не нашлось следов вскрытия, не сработала ни одна из ловушек или защитных заклинаний, охрана клялась, что мимо и мышь не проскочила. Загадка запертой комнаты по всем правилам. Грейвз такие терпеть не мог – хотя бы потому, что среднестатистический аврор при этом обычно выбирал путь наименьшего умственного сопротивления и спешил отправить дело в архив нераскрытых.
Опершись плечом на распахнутую дверь сейфа, Грейвз наблюдал за тем, как Ньют снует по помещению со сводчатым потолком, держа перед собой какую-то странную медно-красную линзу. Таких приспособлений Грейвз еще не видел. Хотя на первый взгляд стекло линзы казалось прозрачным, изображение видимого сквозь нее глаза Ньюта время от времени, казалось, смазывалось.
– Я хочу знать, что это? – наконец поинтересовался Грейвз на случай, если что-нибудь взорвется. Такова была проблема всех неопознанных магических артефактов. Обычно рано или поздно что-нибудь да загоралось.
– Так, из Судана привез. Одолжил другу в Лондоне, но после того, что случилось в последний раз, когда я был в Нью-Йорке, забрал обратно. Вот, попробуйте.
Грейвз осторожно взял линзу. Оправа оказалась на удивление холодной.
– Что это?
– Трудно объяснить…
– Попробуйте.
Грейвз не собирался подносить так близко к глазам неопознанные магические объекты. Двадцать лет и немало печального опыта назад, вероятно, поднес бы, но для того и нужны были шрамы – как напоминание не глупить.
– О. Ну. Это дал мне шаман. Он был из… радикальной ветви культа зар. Я так и не понял, как у них получаются работающие амулеты: он отказывался рассказывать, – на мгновение обычно открытое лицо Ньюта приобрело непроницаемое выражение. – Они считают, что магия – результат одержимости демонами, зарами. Ловят необученных магов и пытаются «изгнать демона» пытками. Обскуры, появляющиеся после того, что они творят с молодыми магами и ведьмами, лишь укрепляют их веру.
– Невежество – одна из самых разрушительных сил в мире, – Грейвз повернул линзу в своих руках. – Почему шаман вам доверился?
– Я сыграл роль богатого британского туриста, заинтересовавшегося сверхъестественным. Вы не представляете, как часто это срабатывает, мы, похоже, повсюду. В общем, по его словам, так они выслеживают обскуров. Обскур в своей необузданной сущности оставляет… эдакий шрам на ткани мироздания. Метку. Та не исчезает неделями – все зависит от силы обскура. Для того и нужна линза. Она помогает увидеть шрамы.
Грейвз поднял стекло к глазам. Помещение приобрело жутковатый светло-коричневый оттенок, но помимо этого ничего необычного вокруг, казалось, не появилось.
– Ничего такого не вижу.
– А ничего и нет. Не здесь.
– Обскур рассеялся? Он был слабый? – исход не самый лучший, но Грейвз принял бы его с радостью.
– Ни в коей мере, – негромко произнес Ньют. – Он был у меня пять лет. И потом, вы видели… э, то есть, должно быть, слышали об обскуре Криденса. Обскур не может взять и «рассеяться». Его здесь просто никогда и не было.
– Невозможно, – насмешливо возразил Грейвз. – Президент Пиквери лично контролировала помещение обскура в этот сейф.
– А рядом, надо думать, стоял ваш двойник?
– Гриндевальда мы уже допросили.
Если не считать пару язвительных комментариев, тот остался нем как могила.
Ньют приподнял брови.
– Вы попытались казнить нас с Тиной за предположительную связь с Гриндевальдом, а его самого – нет?
– Во-первых, тот приказ отдал не я, а во-вторых, Альбус Дамблдор воспользовался кое-какими неофициальными дипломатическими каналами, чтобы приостановить процесс вынесения смертного приговора, и с тех пор спорил с президентом, – с неудовольствием ответил Грейвз. Быть может, политика и была смазкой, необходимой, чтобы в мире все шло своим чередом, но это не означало, что ему должен нравиться ее вид или запах. – Они пришли к соглашению на этой неделе. Сегодня Гриндевальда должны отконвоировать в Азкабан.
– Знаю, меня подбросили те, кому предстоит его забрать, – беспечно сообщил Ньют, словно, чтобы тебя так «подбросили», было достаточно попросить о мелком одолжении.
– Кто-нибудь отведет вас наверх, в холл. Ждите меня там, – Грейвз сунул линзу в карман и приподнял брови, когда Ньют запротестовал.
– Идете поговорить с Гриндевальдом? – предположил Ньют. – Я с вами.
– И какой от этого будет толк?
Вместо того, чтобы начать запинаться и отступить, Ньют резко ответил:
– Я думал, меня взяли «консультантом», так позвольте помочь. И потом, у него мой обскур.
Итак, хребет у Скамандера все же был, по крайней мере в том, что касалось его тварей.
– Так и быть. Но палочку и чемодан с животными придется оставить на посту охраны.
Ньют колебался лишь мгновение.
– Хорошо.

Камеры на верхнем этаже Вулворт-билдинг были отведены для содержания особо опасных заключенных. Охрана была хороша: четверо старших авроров в караулке, еще больше – дальше, в зале, ведущем к камерам.
– В прошлый раз меня сюда не сажали, – сказал Ньют, неохотно протягивая аврору палочку и чемодан и давая себя обыскать.
– Я был бы удивлен, если бы посадили, – содержать в одной из этих камер не посчитали бы необходимым даже бывшего аврора вроде Тины. – Как правило, здесь дожидаются транспортировки в подходящее место, например Азкабан.
Грейвз кивнул на расположенный за лифтовой площадкой балкон, расширенный до большой посадочной площадки. На границе поля зрения тихо сел и остался висеть в футе над площадкой покрытый тяжелой броней тюремный транспорт.
– Вы всех перевозите в места вроде Азкабана?
– Обычно мы казним темных магов, – резко ответил Грейвз. – Вашего друга Дамблдора, полагаю, поразил внезапный приступ сентиментальности.
– Потому что расправа без суда и следствия – это так цивилизованно? – негромко спросил Ньют, когда они поспешили через зал. Сверху, с укрепленной галереи, с неприкрытым любопытством поглядывали стоявшие на посту авроры.
– Когда вы в последний раз слышали, чтобы кто-то, ставший темным, раскаялся? И потом, заключение в Азкабане, по-вашему, милосерднее? Всю оставшуюся жизнь просидеть в камере в окружении дементоров?
– Не думаю, что что-то из этого милосерднее, – недовольно ответил Ньют. – Но я считаю, что должны быть другие варианты, кроме смерти и одиночного заключения. В этом наша проблема. И здесь, и в Лондоне. Мы думаем, что магия делает нас лучше магглов. Только она не делает. Не делает нас лучшими людьми. Маги, магглы. От нас вреда не меньше. Быть может, даже больше.
– Кто бы говорил, – проворчал Грейвз. Ньют вздрогнул, но промолчал: тяжелая дверь в конце зала открылась. Они были у цели.
В зарешеченном окне единственной занятой камеры виднелся Нью-Йорк. Гриндевальд со скрученными за спиной и прикованными к стене руками лениво развалился на койке; даже в белой арестантской робе он совершенно не выглядел, как человек, сидящий в тюрьме. Бледное как смерть лицо и отбеленные волосы придавали Гриндевальду бесцветный, изможденный, призрачный вид. Он лукаво улыбнулся приблизившемуся к камере Грейвзу:
– О, сам глава отдела пожаловал. Вот так сюрприз. Привет, Персиваль.
– Для тебя – мистер Грейвз, – отрезал Грейвз.
– О, как-то это не по-дружески, – протянул Гриндевальд. – Я все-таки побывал в твоей шкуре, если не сказать больше. Я носил твое лицо. Я жил в твоем чудесном пустом домишке. Думаю, после такого мы должны как минимум перейти на ты. Но кто это с нами? И снова здравствуйте, мистер Скамандер. Не беспокойтесь. Я помню, что за мной должок.
Ньют, нахмурившись, посмотрел на Гриндевальда, но вместо ответа закрутил головой по сторонам, словно камера ему была интереснее ее печально известного обитателя. Но сейчас это не имело значения.
– Обскур, которого ты поместил в сейф, был иллюзией, не так ли? – потребовал ответа Грейвз.
– О, так все-таки догадался? Много же тебе понадобилось времени. Хитрое заклинаньице. В конце концов рассыпается мелкой пылью, все очень аккуратно.
– Где он сейчас?
– И что ты сделаешь, чтоб заставить меня заговорить? – глумливо поинтересовался Гриндевальд. – Подпалишь ноги? Ну же. Рассмеши меня.
– Может, президент и согласилась не казнить тебя, – холодно произнес Грейвз, – но вытянуть у тебя воспоминания мы все еще можем. Одно за другим, все, что есть у тебя хорошего, пока в памяти не останется ничего, кроме боли.
Гриндевальд хохотнул.
– Уже лучше. Вообще-то, я бы даже сказал, неплохо. Но не хватает некоего… хм, творческого подхода.
– Способ эффективный, поверь.
– О, верю. Я ведь и сам проделывал это с парой-тройкой человек там, в Нурменгарде. Вы не пытались снова его атаковать? Всегда повод посмеяться. Последняя попытка стоила вам нескольких друзей, мистер Грейвз. В той стайке авроров не обошлось без известных людей. Мои соболезнования.
Грейвз хмуро стоял, не позволяя себе взорваться.
– Дамблдор лично работает над тем, чтобы нейтрализовать твои ловушки. Скоро твоя цитадель будет в наших руках.
– Он? Дорогой Альбус, – фыркнул Гриндевальд. – Так много силы и так мало изящества. Может, с возрастом он научится. Скажу лишь, что ловушки – наименьшее из того, что я оставил ему в Нурменгарде. А вот наш друг Скамандер – он куда интереснее. Слышал, в Судане ты провел успешное изгнание обскура. И почти получилось еще раз, с бедным юным Криденсом. Просто представь. Если бы только эта президентша и ее противные мелкие друзья-авроры чуть поменьше жаждали крови, да?
Ньют продолжил осматриваться, не обращая на него внимания. Это что, была какая-то тактика? Она, похоже, действовала: ухмылка Гриндевальда превратилась в хмурую гримасу. Но не успел Грейвз открыть рот, как Ньют кивнул.
– Линзу, – протянул он руку.
– Причем она здесь?
– Живее! – поторопил Ньют – и мир вокруг словно взорвался.
Впоследствии, вспоминая о произошедшем, Грейвз восстановил для себя такую последовательность событий:
1. Из кармана пальто Ньюта выпрыгнуло что-то вроде похожего на веточку насекомого и цапнуло его за шею.
2. Ньют, ошарашенный, налетел на Грейвза, и они оба повалились на пол.
3. Что-то – обскур – внезапно взвилось в воздухе совсем рядом с тем местом, на котором стоял Грейвз, с ревом ворвалось в камеру Гриндевальда, бурным потоком чернильно-черной энергии пробило дыру в стене и, извиваясь и пронзительно визжа, понеслось прочь в послеполуденное небо и быстро скрылось из виду.
– Да слезьте же, чтоб вас, – прошипел потрясенный Грейвз. По пути на пол Ньют лихо заехал ему локтем в живот. Они разбирались, где чьи конечности, когда в тюремный сектор запоздало ворвались авроры с палочками наготове, но было уже слишком поздно. Камера опустела.
– Невероятно, – широко раскрыв глаза, прошептал Ньют. – У него получилось.
– Говорите по-английски, Скамандер, – отозвался Грейвз, не сводя глаз с зияющей дыры в стене. Предстояла грандиозная головомойка от президента Пиквери, а он не мог даже отговориться тем, что сидел в саркофаге. Да что там, он уже скучал по тому саркофагу. Грейвз чуть не забыл, насколько сумасшедшей обычно была его жизнь.
– Это то, что пытался сделать шаман того культа, зар. Они хотели не просто «изгнать демонов». Они хотели их укротить.
Сам Грейвз предпочитал надеяться на то, что Гриндевальд упал и встретил страшную смерть, но в его жизни, конечно, ничто никогда не бывало настолько просто.
– Что вы хотите сказать?
– Вы все только что видели сами. В культе это называли «вознесением». Уподоблением богу. Беспалочковая магия, только совершенно других масштабов.
Грейвз медленно потер лицо рукой. Виски сдавила головная боль.
– Точно. Пойду доложу президенту. А потом мы с вами поговорим.