Actions

Work Header

Завтра в то же время (что с нами будет?)

Chapter Text

Мороз кусает его за щеки, от ветра приходится щурить глаза, и белоснежный мир вокруг превращается в расплывчатую картинку. Он спотыкается и падает, почти сумев поймать равновесие.
Разумеется, костюм Железного Человека способен выдержать и более низкие температуры, но сейчас толку от него не больше, чем от груды металлолома. Шлема давно нет, нагрудная пластина разбита вдребезги и вся в подпалинах, внутренняя схема сгорела к чертям, к тому же, без Экстремис… Если бы Тони не понимал, что костюм – единственное, что позволяет ему до сих пор держаться на ногах, то давно бы от него избавился, отправившись сюда в одиночку.
Он снова спотыкается и на этот раз падает лицом в снег. Дышать все тяжелее, и он жмурится – холод опаляет ресницы, – но все же поднимается, ставя колени так, чтобы не упасть снова.
Конец уже близок. Если он остановится и немного поразмыслит, то поймет, затея безнадежна. Без Экстремис, без костюма Железного Человека, один против всех…
Не похоже, что у него есть другой выбор, поэтому он сжимает зубы и открывает глаза.
И тут он наконец замечает ее – размытую фигуру в теплой меховой шубе.
Из-за шарфа не видно лица, но он все равно знает, кто перед ним.
Она пришла.
Ноги предают его, и со слабым стоном он падает на колени.
– Ванда, – говорит Тони. – Ты нашла меня.
Долгое время она не сводит с него глаз.
– Я не знаю тебя, – говорит она и добавляет: – Мне нравится гулять после снегопада. Все выглядит таким… нетронутым. Словно ты первый человек на земле. Или последний. Единственный.
Тони кивает, чувствуя, как уходят силы. Он дошел сюда, поддерживаемый силой воли и отрицанием своей вины, но теперь, когда он нашел ее – или она нашла его, – он наконец понял, насколько глуп был сам план. Да какой план – так, причуда, бессмысленная надежда.
Он фыркает. От этой надежды уже ничего не осталось.
– Всегда есть надежда, – поправляет Ванда, и Тони понимает, что, должно быть, произнес последнюю фразу вслух. – Разве ты пришел бы сюда, если бы ее не было?
Не на что надеяться; он давно ни на что не надеется. Пора смириться. Привела сюда и позволила ему пережить все эти годы не надежда, а ошибка. Бесчисленное количество ошибок.
– Похоже, ты замерз, – говорит она, но не пытается поделиться с ним теплой одеждой. Тони задается вопросом, каким Ванда видит его сейчас. Доспех настолько разрушен, что металл постепенно переходит в плоть; он, должно быть, кажется ей наполовину человеком, наполовину жутким роботом. Хотя она не выглядит напуганной. – И тебе очень одиноко. Грустно.
– Ты должна помочь нам… мне, – говорит Тони. Его охрипший голос чуть громче шепота, но он уверен, что Ванда слышит его. – Мы были слишком заняты внутренними разборками, слишком слабы.
Скруллы – великолепные тактики, этого у них не отнять. Как и Норман Осборн. Он сам был таким же опьяненным властью безумцем, как ни больно это признавать.
Ванда хранит молчание.
– Помоги мне, – в конце концов молит Тони. – Помоги мне. Как угодно, просто помоги. Пожалуйста. Я должен все исправить. Ты смогла вернуть Клинта, ты создала целый новый мир для каждого из нас, ты…
Она не отвечает – просто смотрит.
Тони вздыхает; голова бессильно опускается, и подбородок касается ледяного металла нагрудной пластины. Сил больше не осталось. Можно разве что упасть на колени и ждать, пока холод его прикончит. Говорят, это самый безмятежный вид смерти: мышцы немеют от гипотермии, пока ты не перестаешь чувствовать, а потом засыпаешь. Тони давно ничего не чувствует, но сон… как же сильно ему хочется спать.
Закрыть глаза и ни о чем не думать – блаженство.
– Ты устал. Тебе нужно поспать.
И Тони позволяет себе упасть в снег. Небо такое пронзительно чистое и синее, словно оно не понимает: мир внизу развалился на части. Словно ему нет до этого дела.
Прошло много лет с тех пор, как Тони видел что-то настолько же синее.
Он закрывает глаза.
– Хорошо. Я попробую.
– Разве это не удивительно? – после долгой паузы спрашивает Ванда, и ее голос уже звучит издалека, где-то на задворках сознания. – Ты закрываешь глаза, и весь мир исчезает.