Actions

Work Header

Я был змеей

Work Text:

Из сна его вырвала зеленая вспышка.
Она выросла из ниоткуда прямо перед лицом, как маленькая сверхновая, взорвалась и разлетелась на сотни крохотных изумрудных солнц.
Он чуть не ослеп от сияния и раздирающей боли. Дернулся, пытаясь ухватить ртом глоток воздуха, беззвучно закричал — и проснулся.
Сел рывком на кровати — палочка словно сама прыгнула в руку, — и какое-то время всматривался широко открытыми глазами в темноту. Но в доме было пусто, тихо и холодно.
Значит, привиделось.
Всего лишь сон.
Только рубашка вся промокла от пота, и тело бьет дрожь.
Не глядя, он протянул руку и взял сигареты с прикроватного столика. Он уже давно привык ориентироваться в темноте, как кошка. А также спать одетым, поверх покрывала, чтобы в любую минуту можно было вскочить. А также засыпать и просыпаться с палочкой в ладони.
Многому научился за последние месяцы.
В приоткрытое окно тянуло зябкой сыростью. На улице шел дождь.
Прошептав: «Lumos», он, моргая, рассмотрел стрелки на часах. Половина третьего ночи.
Он проспал всего сорок минут.

***
Он шел по неширокой улочке, среди аккуратно подстриженных живых изгородей. Была, видимо, глубокая ночь, потому что звук шагов отдавался четко и громко, а вокруг стояла тишина. Глухая, плотная, хоть ножом режь, заполненная легким шелестом — моросил дождь. Вокруг фонарей расплывались круги света. Он шел, прикрыв глаза, наслаждаясь влагой и сырым, промозглым ветром, глубоко дышал и думал, как хорошо иногда выйти погулять, забросив все дела.
Его спутник — невысокий, светловолосый, совсем молодой паренек — то забегал вперед, то отставал на шаг и все озирался, боясь случайных свидетелей. Мельтешение раздражало. К счастью, наконец мальчишка остановился и прошептал:
— Сюда, милорд.
Дом вырос из ниоткуда прямо перед ними. Калитка, выбеленные стены, увитые плющом — сейчас, поздней осенью, это были просто побуревшие, голые плети, — низкая крыша, маленькая песочница во дворе.
— Здесь должна быть сигнализация, милорд.
Он уже и сам ее видел — в отличие от своего спутника, он умел видеть такие вещи. Вот она, натянутая в воздухе тонкая серебристая нить. Внешний круг тут, разумеется, никто не ставит, слишком много маглов вокруг, срабатывало бы от каждого прикосновения. А вот внутренний, пятиярдовый, — отчего бы нет?
Он снял нить легко, не задумываясь, даже не вынимая палочки. Просто провел рукой и шагнул к входной двери, однако тут же остановился.
Внутреннее устройство дома он знал отлично, поскольку видел нарисованный план, — ему достаточно было единожды взглянуть на любой документ, чтобы запомнить его до мельчайших подробностей. Поначалу он собирался просто войти в дом, тихо, никого не тревожа, подняться в детскую на второй этаж, уничтожить Цель и уйти. Но сейчас стало ясно, что где-то случился сбой. Несмотря на позднее время, в окне справа горел свет, значит, кто-то в доме не спал.
Это осложняло задачу. Впрочем, ненамного.
— Заблокируй заднюю дверь, — сказал он спутнику.
Тот послушно кивнул и двинулся в обход дома, отодвигая ветви живой изгороди. Сразу стало приятнее. От паренька за милю несло страхом, тоскливой обреченностью и отчаянным желанием, чтобы все побыстрее кончилось. Это мешало.
Чуть помедлив, пока его спутник исчезнет за поворотом, пришедший поднял палочку и установил над домом антиаппарационный купол. Это помешает тем, кто внутри, ускользнуть с Целью, если что-то пойдет не так.
Потом он вынул из кармана мантии тяжелый металлический ключ.
Тот, под чьей личиной он сюда явился — во рту еще не прошел мерзкий привкус оборотного зелья, — в доме бывает часто, так что дверь его узнает и не поднимет тревоги. А звук поворачивающегося в замке ключа никого не удивит.
Уже не скрываясь, он отпер дверь, толкнул ее и вошел.
Змея проникла в кроличью нору.

***
Он сидел с сигаретой в руках, вспоминал сон минута за минутой, и от этого становилось только страшнее. Слишком все было реально, слишком ощутимо, слишком похоже на правду. А что если он и вправду там был? Нет, стоп, это невозможно. Как бы он тогда оказался в своей постели? Вот же и покрывало все скомкано — видно, бросался из стороны в сторону, пытаясь вырваться из кошмара...
Да и там, во сне, явно был кто-то другой, чьими глазами он смотрел, чьими руками двигал.
Да, но ведь бывает еще и стирание памяти. И ложные воспоминания.
Ты уверен, что ты был дома?
Ты точно это знаешь?
Руки так дрожали, что огонек сигареты прыгал вверх-вниз.
А вдруг на него наложили империо? А вдруг...

Он попытался сосредоточиться и вспомнить события дня.
У Лили и Джеймса он побывал утром. Приехал на мотоцикле, привез им еды и всякой мелочи: упаковку подгузников, чистящий порошок... Лилс кормила его яичницей, Гарри в это время надел себе на голову тарелочку с овсянкой и был совершенно счастлив. Потом Джеймс утащил ребенка купаться, потом Гарри сидел, завернутый в большое полотенце, и ожесточенно грыз погремушку — у него резался очередной зуб. Потом Сириус хотел уехать, но на улице была такая мерзкая погода, а в доме так уютно… Лилс попросила присмотреть за малышом, а сами они с Джеймсом пошли подремать часок наверху — Гарри в последнее время перепутал день с ночью, как часто бывает у маленьких детей, и не давал родителям спать до рассвета.
Все было в порядке.
Во всяком случае, так казалось.
Едва стихли шаги на лестнице, он, помнится, дал Гарри поиграть свою волшебную палочку. Видела бы Лилс, наверняка убила бы! Но он вел себя, как ответственный крестный, — колдовать разрешал только под присмотром. Держал Гарри на коленях и, водя в воздухе его рукой, извлекал из палочки крохотные фейерверки и цветочные букеты, а Гарри смеялся и все тянул в рот кулачки.
Потом он на минутку отвлекся, и тут-то Гарри завладел палочкой. Держа ее в зубах, он уполз к камину — быстро ходить ребенок еще не умел, часто шлепался на пол, поэтому, если надо было перемещаться с приемлемой скоростью, по старой памяти предпочитал бегать на четвереньках.
Пытаясь отобрать палочку, Сириус смешил Гарри, корчил ему рожи, только что на голове не стоял. Но не тут-то было! Гарри, конечно, заливисто смеялся, но трофей не выпускал. А волшебные палочки, как известно, не очень-то любят, когда их грызут. Вот и эта то и дело выбрасывала заклятия, которые проделали пару дыр в обоях и чуть не подожгли ковер.
Он попробовал сменить тактику и стал отвлекать крестника погремушкой. Ум-м, какая отличная погремушка, сам бы играл и играл! но так и быть, дам ее тебе в обмен на эту совершенно неинтересную и невкусную деревяшку...
Однако Гарри, у которого и без того в каждой руке было по кубику, только сильнее сжал зубы, и палочка выбросила в сторону Сириуса огненный шар. С неизвестно откуда взявшейся мыслью: «Готовность ноль!», он успел броситься на пол и перекатиться за кресло — сказывалась-таки выучка в школе авроров. Но вот креслу, кажется, досталось... Впрочем, подумать об этом как следует он не успел, потому что в следующее мгновение послышался громкий звук, будто лопнула струна. Сириус едва успел схватить Гарри и накрыть его собой, как на них свалилась с потолка люстра.
На лестнице послышался топот, сверху сбежал запыхавшийся Джеймс в кое-как натянутых брюках:
— Вы что тут делаете?!
— Играем, — невинно ответил Сириус, поднимая голову от пола. — А что?

Все было хорошо.
Потом он уехал домой.
Потом лег спать.
Потом увидел этот сон.

***
Дом послушно разворачивался перед ним, накладываясь на маячивший перед глазами план, подаваясь навстречу непривычно крохотной прихожей, лестницей на второй этаж, симметричными дверями, крашенными белой краской.
Налево была кухня; там двигался кто-то невидимый, но различимый по тепловому очертанию. Слишком большой, чтобы быть Целью, а следовательно не представлявший интереса. Направо — гостиная, где горящий камин смазывал силуэты, заливая все сплошным оранжевым пятном с размытыми краями. Второй этаж был пуст, тих и холоден, так что не оставалось сомнений: Цели там нет.
Он шагнул к оранжевому пятну и мельком увидел себя в зеркале на стене: мантия серебрится капельками мороси, темные волосы небрежно завязаны лентой в хвост.
Вошел внутрь, в оранжевое, как тесто с апельсиновыми цукатами, сияние, и в первое мгновение не мог различить ничего — слепил жар от камина. Потом включилось обычное зрение, выхватывая детали: ковер, тыковку со свечой на окне, часы на каминной полке. Перед камином обнаружилась и Цель в окружении разбросанных кубиков и наполовину разодранного журнала.
Да. То, что нужно.
Кресло закрывало обзор, и он сделал шаг вправо.
Сидевший за столом человек сказал уставшим голосом:
— Сириус, привет. Тоже не спится? А мы никак не можем уложить Гарри, до сих пор буянит...
Цель была теперь на шаг ближе и видна совершенно отчетливо, будто сквозь отверстие камеры-обскуры, — рубчики на колготках, несимметричное пятно от варенья вокруг рта. Уцепившись за ручку кресла, она уже вставала на ноги, открывая корпус. Очень удачно.
Он легким движением запястья выдвинул палочку из левого рукава. Почувствовал приятное тепло от камина и подумал, что, когда вернется в Ставку, надо бы выпить кофе.
— Чаю хочешь? — спросил, зевая, человек за столом.
А он уже направлялся к Цели, наводя палочку. Цель качнулась было навстречу, но тут же остановилась. Ее лицо вдруг сморщилось, как печеное яблоко, подбородок задрожал, рот беззвучно открылся, и через мгновение раздался оглушительный рев.
— Гарри!
Мужчина метнулся к орущему ребенку, но тут же остановился.
— Сириус, ты чего? Ты какой-то странный.
Он чуть повернул голову, не выпуская из поля зрения Цель.
Сзади открылась дверь.
— Молоко нагрелось, так что ложимся спать, и без разговоров!
Ребенок заорал сильнее.
Он сделал глубокий вдох, готовясь на выдохе вытолкнуть из себя заклятие. Цель на траектории выстрела зашлась ревом.
— Сириус! — закричал человек рядом. — Сириус, что с тобой?!
«Придется отвлечься», — раздраженно подумал он. Потом обернулся и посмотрел тому, другому в глаза:
— Лучше подумай, что с тобой, Джеймс…

***
Увиденное было до того реально, что он никак не мог успокоиться и убедить себя, будто просто спал в неудобной позе, вот и приснился кошмар. Отбросил сигарету, вытащил из-под подушки зеркальце. Но Джеймс не откликался. Один, второй вызов — зеркало упорно молчало, и он видел в нем только собственное отражение.
Ты идиот, Сириус. Поттеры просто спят. На время-то посмотри! Ложился бы сам, что ли, а утром навестишь их и успокоишься...
Но тревога, острая, как игла, не давала уснуть.
Поехать к ним?
Ага. Умница, молодец — ввалишься к людям среди ночи, всех перебудишь. Еще Гарри расплачется, его потом никак не утихомирить... И все только потому, что тебе что-то привиделось. Вот Лили и Джеймс будут счастливы!
«Гарри, знакомься, это твой крестный. Он параноик».
Сириус метался по комнате, не зная, что делать. Уснуть уже точно не удастся. Выпить чаю? Не поможет. Ощущение беды было таким сильным, что не давало вздохнуть.
Может, к Питеру? В конце концов, если с Питером все в порядке, то и с Лили и Джеймсом ничего не случилось... Тем более, что малыш Пит холостяк, и к нему-то можно являться в любое время суток — рассерженных жен и плачущих детей там нет.
Он поспешно натянул куртку, кое-как запер дверь, чуть ли не силой заставил себя остановиться и поставить-таки сигнальное заклятье. Конечно, ты ведь у нас бывший лучший курсант школы авроров, где уж упомнить о таких мелочах!
Снаружи моросил дождь. Ноябрьская ночь, все спят на пять кварталов вокруг, даже дети уже поделили все полученные на Хэллоуин конфеты и угомонились…
Мотоцикл, как назло, долго не заводился, но наконец ожил. Остро запахло бензином. Завтра, наверное, домовладелец опять явится с претензиями — соседи жалуются на ненормального, который гоняет среди ночи с грохотом и ревом... Плевать!
Он вылетел на автостраду, пустынную и мокрую. Машину чуть не занесло, пятна фонарей слились в одну сплошную полосу. Отъехав пару миль — вроде фар не видать, маглов нет в поле зрения, — закрутил мотоцикл волчком и еле успел аппарировать, когда до ближайшего столба оставалась всего пара ярдов.
Вышвырнуло его на шоссе недалеко от дома Питера — отлично, кое-как выровнялись, ты с твоими штучками, Блэк, когда-нибудь закончишь жизнь в кювете! На бешеной скорости он пронесся по темному магловскому кварталу, затормозил на углу, бросив мотоцикл, пробежал ярдов сто бегом. Дом Питера вынырнул из темноты, раздвигая соседние, и Сириус, пролетев по дорожке, заколотил изо всех сил дверным молотком, подождал, пытаясь отдышаться, заглянул в темные окна, опять принялся стучать...
Когда он высаживал дверь плечом, ужас уже накрывал его с головой, как мутные, тинные, илистые воды.

***
Тот, другой соображал быстро, надо отдать ему должное. Если поначалу еще мелькнула мысль об империо, то, стоило им встретиться взглядами, как другой мгновенно понял: перед ним обманка. Догадался по выражению лица, может быть, просто по отсутствию улыбки. И больше не сомневался ни секунды.
— Лили, это не Сириус! Это
он! Хватай Гарри и беги, я его задер...
За спиной упала на пол и — судя по звуку — покатилась бутылочка с молоком. Джеймс Поттер уже выхватил палочку. А вот этого делать как раз не стоило, совсем не стоило...
Зеленая вспышка, предназначенная Цели, досталась в итоге Поттеру-старшему. Досадная задержка! Проследив траекторию заклятия, он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть мелькнувший в глубине комнаты подол махрового халата.
Там, за дверью, должен быть маленький коридор. Разумеется, так оно и было, и женщина уже была там — прижимая к себе одной рукой вырывающегося ребенка, другой пыталась достать из кармана палочку. Бесплодные усилия. Ее палочка уже летела по дуге к человеку, стоящему в проеме двери. Тогда женщина метнулась к черному ходу — полотенце, тюрбаном намотанное на ее волосы, раскрутилось и упало, — и стала дергать щеколду. Это, должно быть, тоже неудобно было делать одной рукой, да и бессмысленно, поскольку дверь давно заблокировали с другой стороны…

***
В доме Питера царил идеальный порядок. Везде тихо, темно, никаких признаков борьбы — и никаких следов самого хозяина. Конечно, он мог куда-то уйти, мог загулять в гостях...
Мать твою, какие гости?!
Это в мирное время были посиделки и вечеринки. Сейчас они остались в прошлом. Полгода назад. Вечность назад.
Он летел по шоссе на мотоцикле, выискивая место, чтобы аппарировать в Годрикову Лощину. Подсознательно еще надеялся, что все как-нибудь обойдется, что это просто дурацкая ошибка... А заодно вспоминал, как полгода назад они узнали, что не смогут выехать из Англии. Дамблдор предупредил, сославшись на сведения от информатора.
Уже тогда было ясно, что дело плохо. Департамент магической безопасности еще конвульсивно пытался что-то делать, авроры кого-то ловили, в газетах публиковались бодрые статьи о том, что ситуация под контролем… Но всем известные и находящиеся в розыске Пожиратели смерти спокойно разгуливали по Косому переулке, а в Ставке, по слухам, планировали не позднее чем к Рождеству взять власть и даже заранее распределяли министерские портфели.
Не будь Гарри, все было бы куда проще. Живи ярко, умри молодым — что может быть лучше? Но ребенка надо было спасать, на него шла охота, и тогда-то они и попытались, от отчаяния, сбежать на континент. Однако выяснилось, что все пути перекрыты.
Трансконтинентальная аппарация опасна и для взрослых, а уж для младенца... В магопорт нечего и думать было соваться, а магловские аэропорты и паромы оказались заблокированными. Как выяснилось, кто-то из высоких магловских чинов разослал ориентировку всем полицейским постам. В ней предписывалось задерживать до прибытия «офицера по особо важным поручениям» (который прибывал всегда очень оперативно, а потом не забывал стирать маглам память) всех, кто пытается выехать из Англии с детьми от полугода до трех лет. Якобы речь шла о поимке преступников, подозреваемых в киднеппинге...
Были и другие варианты, конечно, — например, украсть магловский катер и на нем перебраться во Францию. Но дальше все было непонятно: куда бежать, к кому, как, не ждут ли их на той стороне... Вот и решили пересидеть, спрятаться, дождаться, пока не станет тише.
Дождались.

***
В коридоре было холодно, поэтому стены по сторонам и железная дверь казались темными провалами. Женщина сжалась в комок у двери, закрывая собой ребенка. Он, конечно, видел Цель сквозь ее тело — один тепловой контур, наложенный на другой, — но все же это немного мешало. Он сказал:
— Отойди в сторону.
Женщина замотала головой и стала твердить что-то вроде: «Нет, только не Гарри, пожалуйста, нет!». Может быть, не поняла? Он повторил терпеливо и лишь слегка раздраженно:
— Отойди.
Но женщина не двинулась с места, а, наоборот, припала к двери, дергая ее изо всех сил. Тогда он опять резко выдохнул и тут же зажмурился — зеленая вспышка, с гулом пронесшаяся по воздуху, слепила даже сквозь веки.
Женщина дернулась, как от удара, и упала, нелепо вывернув руку. Ребенок ударился о косяк и шлепнулся на пол. Он теперь плакал с перерывами, будто ему не хватало воздуха.
От крика у человека в коридоре заболела голова, и он еще постоял какое-то время, поправляя мантию, — после теплого помещения снаружи будет зябко и неуютно. Потом поднял палочку и, не торопясь, навел ее на Цель. Подумал, что по возвращении в Ставку надо будет созвать всех, кто под руку попадется, и посидеть с ними. Как когда-то, запросто; может быть, даже выпить немного глинтвейна, послушать разговоры о том о сем. Отметить праздник, не уточняя, какой.
Да, так и надо сделать...

***
То, что увиденное — правда, он понял еще на подъезде к дому Поттеров.
Дома не было. От него остались только стены без крыши, неровные, будто обкусанные, да еще разоренный сад и густо засыпанная обломками дорожка.
У калитки толпились маглы-соседи, одетые в пальто поверх пижам. Некоторые даже успели захватить зонты.
Проталкиваясь ко входу, он слышал обрывки разговоров:
— Хоть убей, не могу вспомнить, как их звали. Кто же здесь живет-то?
— Наверное, взрыв газа...
— Ничего, сейчас полиция приедет...
— Эй, вы куда?! Стойте! Там опасно!
Но он уже бежал к двери, ничего не слыша, кроме гулкого стука собственного сердца.
Внутри было темно. И совсем тихо.
Держа палочку наизготовку, он шепнул: «Люмос», толкнул чудом уцелевшую дверь — и сразу увидел Джеймса.
На том же месте, где тот упал во сне.
А чуть позже, когда, уже не таясь — все равно можно не бояться, что кого-нибудь разбудишь, — прошел по заваленному обломками стен коридорчику, то обнаружил Лили и Гарри.
Лица Лили он не видел. А Гарри словно спал, скорчившись, прижавшись к матери, обхватив ее руку.
Стены коридорчика были опалены, словно пожаром, железную дверь снесло с петель, и сквозь проем двери и разрушенную крышу внутрь залетал дождь.

***
Значит, все правда.
Значит, он был здесь.
Значит, это и вправду себя он увидел в зеркале, тогда, во сне, входя в дом.
Но как?! Как это могло получиться? Он был за сотни миль отсюда...
Да ты же сам ответил на этот вопрос, придурок. Есть империо. Есть стирание памяти. Ты просто не помнишь, Блэк. Просто не помнишь.
Что с того, что ты думал во сне о Ставке, видел змеиным зрением? Ты просто поверил, что ты — Волдеморт. Тебе внушили. Наведенные воспоминания — слыхал такое?
Нечего было быть таким самоуверенным. Дескать, сделаем тайнохранителем Петтигрю, а всем объявим, будто это ты, и пускай ищут тебя по всей Англии...
Хотел заманить врага в ловушку? Хотел поиграть в опасную и увлекательную игру?
Вот и доигрался.

***
Он сам не знал, как долго простоял в этом закопченном, черном, как топка паровоза, коридоре, бездумно глядя на халат Лили, такой неуместный здесь, такой веселенько-малиновый, такой смешной.
Потом вспомнил, что вот-вот приедет магловская полиция, так что тянуть, пожалуй, нечего. Покрутил палочку в руках, рассеянно приставил ее концом к ямке между ключиц, сделал вдох...
И тут вдруг зашевелился Гарри.
Чувствуя, что сейчас окончательно и бесповоротно сойдет с ума, Сириус стоял и смотрел, как Гарри поднимает голову, оглядывается, вцепившись руками в мамин халат, оборачивается...
На мгновение ему показалось, что сейчас он увидит нечто из романа ужасов. Но — Моргана-хранительница и вечный свет Авалона! — на него смотрели заплаканные, припухшие, перепуганные, но вполне живые глаза.
А потом раздался рев.
Он заметался, не зная, что делать. Схватил ребенка на руки. Бросился было к лестнице, но тут же остановился — наверху все разломано, того и гляди, пол провалится. Побежал в гостиную, нашел плед, завернул в него Гарри. Тот совсем окоченел — должно быть, успел уже наплакаться, пытаясь разбудить мать, потом от усталости провалился в сон и едва не замерз в коридоре у сорванной с петель двери.
Остановившись с ребенком на руках посреди гостиной, Сириус соображал, что делать. Вытащил палочку и, укачивая Гарри одной рукой, отправил одного за другим нескольких патронусов — Дамблдору, Ремусу, кому угодно. Только быстрее! Он сейчас был не в состоянии объясняться с маглами-полицейскими.
Прикрыв глаза, вспомнил, куда именно во сне упала бутылочка с молоком, и нашел ее именно там, закатившейся под стул. Наклонился и вытащил, мельком взглянув на Джеймса.
Прости. Сейчас не могу. Не до того.
Сунул бутылочку Гарри — тот жадно прильнул к ней, всхлипывая и вздрагивая всем телом. Сириус попытался стереть у ребенка с лица кровь. Не получилось. Укутал Гарри поплотнее пледом, прижал к себе, шагнул к камину — нужно зажечь огонь, хоть как-то согреться...
Что же все-таки случилось? Кто здесь был — он сам под империо или... Если Волдеморт — что произошло? Почему он ушел, не доведя дело до конца?
Но сил думать не было, вообще ни на что не было сил. Навалилась страшная тоска и опустошенность.
Поэтому все, на что он был сейчас способен, — это стоять и ждать воя магловской полицейской сирены, укачивать Гарри и смотреть на весело вспыхнувшее в камине пламя.
Оранжевое.
Как тесто с апельсиновыми цукатами.

— Fin —

 

Ноябрь 2006 года