Actions

Work Header

Слизняк

Work Text:

— Это не смешно! — орет Снейп.
Но этим хоть бы хны. Так и покатываются.
— Ты сидел… в банке… и ел… одуванчики? — Люциус от смеха даже говорит с трудом.
— А что? — вытирает слезы Регулус. — Из рук красивой девушки я взял бы и одуванчик.
— Кретины! Я бы на вас посмотрел! Знаете, какая пытка там сидеть?
— Ой да брось ты, — говорит Розье, развалившись на диване. — Скажешь тоже… Попадешь в аврорат — узнаешь, что такое пытка. Не приведи Мерлин, конечно, — он наклоняется, чтобы постучать палочкой по ножке дивана. — Северус, ну, чего ты психуешь? Позволил застать себя врасплох, кто ж тебе виноват?
Снейп думает, что ненавидит Розье больше всех. Конечно, этот самоуверенный любимчик Долохова никогда бы так не попался. Да еще и смотрит снисходительно — еще бы, он старше их всех и считает наивными детишками.
— Блэк ударил в меня заклятьем со спины! Это бесчестно!
— Это война, мелкий. Кто тебе обещал, что будет честно?
— Эти мудаки издевались надо мной!
— Слушай, это противники. Они не обязаны с тобой миндальничать.
— Я им отомщу! — Северус понимает, что выставляет себя идиотом, но уже не может остановиться. — Я тоже переловлю Поттера и Блэка поодиночке, превращу в дождевых червей, посажу в банку и…
— И съем, — заканчивает вместо него Регулус.
Вся троица опять ржет.
— Кстати, тебе лично просили передать, что ты идиот! — взрывается Снейп.
— Спасибо, — невозмутимо отвечает Регулус. — Увидишь моего брата, передай, что это у нас семейное.
Снейп сжимает кулаки. Ему бы посмеяться со всеми, обратить все в шутку, но он не может. Он всегда был не такой, как все, и чувство юмора у него, как у табуретки, — во всяком случае так говорила Лили.
Лили… Сейчас она тоже наверняка смеется вместе с Поттером и его дружками! А Блэк из них самый мерзкий. Надо будет превратить его в особо уродливого червя.
Позор, какой позор… Лучше бы он умер. Нет, с утра Северус был убежден, что так оно и будет, когда на ватных ногах явился к Лорду отчитываться, где отсутствовал четыре месяца. Думал, что его заавадят без разговоров. Но вместо этого Лорд вдруг расхохотался, а потом — Мерлин великий! — зазвал к себе всех, кто оказался поблизости, и пересказал им эту уморительную, по его мнению, историю. Теперь Снейп стал посмешищем всей организации. Лучше бы его прикончили.
А во всем виноват сволочь Блэк!
Ну ничего, он еще попляшет…
— Ладно, — Регулус вдруг встает. — С вами хорошо, ребята, но у меня еще есть одно дело.
На прощание он подходит к Северусу. Он уже не смеется, большие темные глаза — совсем как у того, другого Блэка — смотрят непривычно серьезно. Он вдруг обнимает Снейпа.
— Эй, ты чего? — раздраженно спрашивает Северус, выворачиваясь из объятий.
Что за телячьи нежности? Регси решил еще раз выставить его на посмешище?
— Ничего, — отвечает Регулус тихо. — Это я так… Слушай, Северус, относись ко всему проще. Жизнь слишком короткая штука, чтобы быть серьезным. Смейся.
До чего он похож на братца… Сам бы такое пережил — небось, не смеялся бы! Снейп с досадой отталкивает его.
— Иди ты!
— Иду, — отвечает Регулус. — Уже иду. Прощай.
— Пока, — фыркает Снейп.

***
Когда на следующий день становится известно, что Регулус исчез, Снейп даже не удивляется. Ясное дело — небось, и его поймал старшенький, и тоже засадил в банку. Может, в компании Поттера решили сделать это доброй традицией. Или Лили скучает без слизняка.
При мысли о Лили и Регулусе Снейп чувствует неприятное давление в грудной клетке. Регси же хотел брать из ее рук одуванчики… Друг, называется!
Но уже к вечеру выясняется, что на семейном гобелене Блэков под именем Регулуса появилась вторая дата. Все понимают, что это значит.
Его убили авроры. Или орденцы. Тело так и не нашли, теперь ничего не узнать.
Это так глупо, так нелепо, что Снейп никак не может поверить, что это всерьез. Блэки кажутся бессмертными. Может, это такая шутка? Им же все смешно.
Лорд требует его к себе на допрос и без церемоний вламывается в его мысли, чтобы выяснить, куда Регулус собирался тем вечером. Но Снейп честно не знает. Он мог бы спросить, но был слишком занят своей злостью и обидой… Ему кажется, что, отпуская его, Лорд смотрит с легким презрением. Наверное, это из-за истории со слизняком.
А еще через день его зовут на тризну. В большой комнате полутемно и дымно, громко играет музыка, все пляшут, пьют вино и смеются. Только там, после двух выпитых залпом стаканов, до Снейпа доходит, что все взаправду. Он забивается в самый дальний, самый темный угол, но его находят и вытаскивают.
— Пошли вы! — отбивается он.
Сейчас пойдут новые шуточки. «Ой, Слизняк разнюнился…». Еще и здесь «Сопливусом» обзовут.
Но никто даже не собирается дразнить его. Вместо этого его тормошат, наливают еще вина, требуют:
— Смейся! Его дорога в Валгаллу должна быть легкой. Хочешь, чтобы он переправлялся через реку слез? Смейся! Пей! Танцуй!
И Северус пьет, как кукла, и двигается рывками, как марионетка, потому что не умеет танцевать. А потом, кажется, на кого-то орет, и бьет стаканы, и с кем-то дерется, а на следующий день просыпается в кровати опухший, с разбитой губой и страшной головной болью.
Сейчас он почти тоскует по тихой, спокойной жизни в банке, когда можно было ни о ком не беспокоиться и ни о чем не думать.

***
Прозвище все равно прилипает к нему, причем намертво. Снейп изо всех сил ищет возможности доказать, что он не слизняк. Подслушанное в «Кабаньей голове» пророчество — просто подарок судьбы. Лорд благодарит его, но велит хранить пророчество в тайне, и Снейп не может никому рассказать о своем отличии. Так что прозвище остается, и его не содрать никакой мочалкой. Словно это метка, которая въелась в кожу.
Люциус — единственный, кто над ним не смеется. Вместе с ним Северус строит планы мести. Он думает об этом днем и ночью, раз за разом вспоминая свое унижение. В детстве он так же бесконечно расковыривал царапины и болячки, получая от этого болезненное удовольствие.
Он с мрачной страстью выслеживает Поттера и Блэка, мотается по всей Англии, но эти двое ускользают от него, как вода. Им весело. Похоже, Блэка вовсе не задела смерть брата. За это Снейп ненавидит его еще сильнее.
Зато вдруг, совершенно случайно, удается поймать Карадока Дирборна. Снейп притаскивает его, оглушенного, к Люциусу. Люциус предлагает выпить по такому поводу, но Северус не может усидеть на месте, ходит взад-вперед по гостиной, опьяненный собственной лихостью и везеньем.
— Превращу его в слизняка, — говорит он, вытаскивая палочку.
— А если эльфы увидят и выбросят такую дрянь? — возражает Люциус. — Давай лучше в павлина. Одним больше, одним меньше — никто и внимания не обратит.
Снейп думает, что в павлина — несправедливо. Они хоть и не летают, зато могут везде ходить по парку. И у них есть самки. Но потом он решает быть великодушным.
Из Дирборна получается прекрасный павлин-альбинос. Снейп любуется делом своих рук. Видели бы это Поттер и Блэк! Эти два напыщенных придурка считались первыми учениками, но только потому, что им благоволили учителя. А он, Северус, всегда был сильнее в трансфигурации, всегда, всегда!
Дирборна они выпускают в парк Малфой-мэнора. Два дня Северус ходит гордый своей тайной. На третий он случайно встречает Розье и решает рассказать ему, немного опасаясь — вдруг тот доложит Лорду, и павлина велят отдать?
Но Розье смотрит на Северуса так, словно вообще не понимает, о чем он говорит. Потом вдруг перебивает:
— Тебе что, совсем заняться нечем?
Северусу кажется, что ему плеснули кипятком в лицо. Он же сделал это! Поймал опасного противника, орденца, унизил его, посмеялся! Разве это не достойно похвалы?
— Мне какое дело до твоего павлина, до твоего Дирборна?! — орет Розье. — Делай с ним, что хочешь: убей, отпусти, сделай чучело. Мне-то что?
— Я думал… — бормочет Снейп.
Розье вдруг хватает его за грудки.
— Война идет, — тихо и четко говорит он. — Война, Северус. А ты занят детскими играми.
Бросает Снейпа и уходит.
Северус чувствует себя оплеванным. Он растерян, он не понимает их, хотя не мог бы точно сказать, чем эти «они» — Поттер, Блэк, Розье, Регулус и им подобные — так отличаются от него самого. Вроде они люди, и он человек. Но он никогда не может угадать, когда они будут смеяться, а когда злиться, и почему они делают то или другое, и когда им игра, а когда война.
Он всегда был не такой. Везде чужой.
Пропади все пропадом!
Можно было бы заавадить павлина, чтобы сорвать злость. Но Северус еще никого не убивал, и он просто не может.

***
Когда через две недели хоронят Розье — точнее, опускают в могилу пустой гроб, потому что тело, переломанное, превратившееся в мешанину крови и костей, сейчас лежит в морге аврората, — Северус опять сбегает с похорон. Его душат эмоции, дикая смесь чувств. Розье мог бы сдаться, но не захотел. Он не позволил посадить себя в банку. Почему? Был ли он прав? Северуса охватывает злорадство — а вот не надо было лезть на рожон, — но он тут же начинает презирать себя и убить готов за такие мысли.
Еще ему банально страшно. Война подобралась совсем близко. Как слизняк стебли одуванчика, она методично пожирает людей, одного за другим. И делает надкусы на душе Северуса: раз, два, три…
На тризне Снейп опять прячется в самом дальнем углу и во все глаза смотрит на Беллу Лестрейндж. Она не знает его, она не обращает внимания на малолеток, зато Снейп знает ее и втайне мечтает о ней, хотя старается держаться подальше. Впрочем, он не один такой.
Белла танцует, словно не может остановиться, и смеется, смеется, как заведенная. Говорят, у нее с мужем и Розье был menage a trois. Никто толком не знает, но слухи ходят. Еще говорят (Люциус говорит), что она любовница Лорда. Северус всегда делает вид, что его не волнуют сплетни и все эти пошлые любовные треугольники. Иной раз кажется, что тут все спят со всеми, а он один девственник.
Люциус бледен, как смерть, ему тоже страшно. Он ведь ненамного старше Северуса, ему всего двадцать пять, у него скоро будет ребенок, и его так же пугает война, подступающая к порогу. Чтобы его развеселить, Снейп пьет с ним один бокал за другим и опять быстро напивается с непривычки. Пол и потолок ходят ходуном, потом Северуса начинает тошнить. Он пытается пробраться через толпу, чтобы найти туалет, но не успевает, и его выворачивает прямо посреди комнаты.
Не успев разогнуться, он чувствует страшный удар под дых. Боль такая острая, что ни охнуть, ни вздохнуть. Он падает на пол, а чьи-то твердые, безжалостные каблуки крушат его ребра.
— Посмотрите, эта тварь блюет! — Белла кричит так, что, кажется, сейчас сорвет голос. — Его тошнит! Сдохни, гаденыш!
Ее оттаскивают. Снейп с трудом встает, все расплывается перед глазами. Рудольф тем временем ловко, привычно отбирает у жены палочку, перехватывает ее за руки, не давая опять наброситься на Снейпа:
— Белла, оставь мальчишку в покое. Тихо, тихо. Пойдем домой.
В Малфой-мэноре Северус лежит на диване, у него кружится голова. Люциус сосредоточенно залечивает на нем ссадины и синяки.
— Вроде ребра целы.
— Что на нее нашло? — спрашивает Снейп. — Я ей ничего не сделал! Я с ней разговаривал-то два раза в жизни.
Люциус пожимает плечами:
— Слушай, что ты хочешь, Белла же ненормальная. Может, взбесилась, что тебя тошнит, а ее нет. Цисси говорит, после смерти Розье она надеялась, что беременна. Оказалось, впустую.
— А ее муж, — спрашивает Северус, — он что, стал бы воспитывать ребенка от другого мужчины? Заботиться, как о своем?
— У всей этой троицы, включая Розье, крыша была набекрень, — говорит Люциус. — Они психи. От таких всего можно ждать.
«Я бы так не смог, — думает Северус. — Даже если бы это был ребенок Лили. Никогда».
Но это неважно, потому что у Лили с Джеймсом все равно нет детей.
Только через полгода он случайно узнает, что у Лили родился сын. А еще — что Поттеры скрываются, и Лорд их разыскивает.

***
— Я прошу вас, — говорит Северус, глядя на темный узор на ковре. — Я вас умоляю. Я… готов на что угодно…
Он не поднимает головы и не поднимается с колен. Лорд расхаживает по кабинету. Северус слышит шелест его мантии, прохладный ветерок, когда Лорд проходит мимо.
Потом он останавливается.
— Скажи мне, Северус, — задумчиво спрашивает он, — почему ты никогда ничего не делаешь напрямую? Почему ты такой трус?
Северус молчит. Странный вопрос. Не знаешь, что ответить.
— Ты хочешь защитить женщину, которую любишь, — рассуждает Лорд, как если бы читал лекцию. — Ты хочешь защитить ее от меня. Для этого ты мог бы открыто бросить мне вызов. Или переметнуться в Орден Феникса. Или просто держаться поблизости, чтобы, когда я появлюсь, встать у меня на пути. Ты мог бы сделать что угодно, но вместо этого ты приходишь и умоляешь меня ее пощадить.
— Да, милорд, — отвечает Северус, потому что от него ждут хоть какого-то ответа.
— А после меня ты сразу пойдешь с такой же просьбой к Дамблдору, — спокойно говорит Лорд. По тону слышно, что он не обвиняет, не угрожает, а просто констатирует факт.
У Северуса чуть не останавливается сердце.
— Это неправда, милорд, — шепчет он.
— Не ври мне, — говорит Лорд. — Я этого не переношу. Ты отличный окклюмент, но и я не последний в мире легилимент… Пойдешь ведь?
Северус молчит.
— Думаешь, я не знаю, что Поттеры — приманка? — спрашивает Лорд. — Думаешь, я не понимаю, почему их прячут в Годриковой Лощине, все равно что под фонарем?.. Я знаю, где их дом, у меня теперь есть туда доступ. Мне не составило бы труда снести его с лица земли вместе с обитателями. Для этого мне даже не надо там находиться. Собственно, так я и собирался сделать, но теперь, поговорив с тобой, я решил поступить иначе…
Северус считает редкие, глухие удары своего сердца, чтобы ни о чем не думать.
— Я пойду туда сам, — говорит Лорд. — Я дам Джеймсу Поттеру возможность сразиться со мной. Я дам Лили Поттер выбор, погибнуть или жить. Никто не скажет, что я был нечестен, что действовал чужими руками, что унизил своего противника, не позволив ему умереть героем.
Снейп молчит.
— Можешь идти, Северус, — говорит Лорд. — Ступай к Дамблдору. Попроси его принять тебя в ученики. Его уроки пригодятся тебе больше, чем мои.
Северус не понимает, почему Лорд так поступает. Он чувствует себя чужим, отвергнутым, униженным. Как слизняк в банке.
Но ему не до того, чтобы задумываться. У него есть цель — защитить Лили.
И он идет.

— Конец —

 

Июль 2011 года