Actions

Work Header

Причина безумия

Work Text:

Назойливый сигнал комма вырвал Джеса Форратьера из объятий сладкого сна. Он нехотя приоткрыл один глаз. Часы показывали половину пятого утра, небо за окном ещё даже не начало светлеть. Джес натянул на голову одеяло, надеясь, что комм замолчит, но не тут-то было.
– Ну вот какой шибанутый на всю свою долбаную голову хрен названивает в такое время? – тоскливо пробормотал он, нехотя выбираясь из постели. Может, со службы… но почему звонят на домашний, а не на наручный армейский комм?
Накинув халат, Джес добрел до рабочего стола, плюхнулся в кресло и стукнул ладонью по панели. Экран вспыхнул – слишком ярко для сонных глаз. Джес сощурился и едва не присвистнул, увидев, кто прервал его сон. 
– Во дворец. Быстро! – рявкнул тот и отключился.
– Фига лысого, – буркнул Джес, но, посидев пару минут, тоскливо вздохнул, поднялся и, включив свет, начал одеваться. Вряд ли наследный принц Барраярской империи звонит ему посреди своей брачной ночи потому, что соскучился. 
Ведя флаер над городом в сторону замка Форхартунг, Джес прикидывал, что могло понадобиться от него принцу в такое время. Весьма неуместное, скажем прямо, время. Сейчас Зерг должен вовсю наслаждаться прелестями юной жены, а не названивать друзьям, с которыми расстался лишь несколько часов назад. 
Джес поймал в зеркале заднего вида собственный взгляд. Под покрасневшими глазами залегли глубокие тени. Последние несколько лет его мучила бессонница, нормально заснуть удавалось только дома, во время увольнительных с корабля. И надо же было Зергу позвонить именно в тот момент, когда он забылся по-настоящему крепким сном! Что всё-таки понадобилось этому глупому мальчишке? 
Джес стал конфидентом юного Зерга около года назад с подачи министра полит-воспитания Гришнова, и до сих пор не мог понять, почему выбор пал именно на него. 
Из-за связи с Эйрелом Форкосиганом Джес стал в обществе фактически персоной нон грата. Пока они не порвали, его мало волновали сплетни. «Пусть болтают! – насмешливо думал он. У него был Эйрел, а на остальных – плевать. Но после разрыва всё изменилось. Джес вдруг с удивлением обнаружил, что прежние друзья не желают его знать, знакомые воротят от него нос, а начальство ни во что не ставит. 
В свои тридцать три он всё ещё оставался лейтенантом и не был на хорошем счету. Джес из кожи вон лез, но всё было тщетно. На нём стояло клеймо неудачника, изгоя и отщепенца. Даже надавив на имеющиеся у семьи рычаги, он не сумел добиться перевода с корабля, на котором служил с самого окончания Академии. Джес много раз повторял себе, что когда-нибудь эта полоса невезения закончится, но всё меньше в это верил. А вот Эйрел тогда ухитрился выйти сухим из воды. Конечно, и его репутации был нанесён урон, но, стоило им порвать, как император Эзар снова сделался с ним любезен, прежние друзья вновь начали виться вокруг него, да и прошение Эйрела о переводе на другой корабль было удовлетворено в мгновение ока. Пять лет назад, когда им обоим исполнилось по двадцать восемь лет, Эйрел получил звание капитана и командование кораблём.
Джесу это казалось жутко несправедливым. Он окончил Академию одним из лучших, как и Эйрел. Его семья была не менее родовитой, и куда более богатой. У него были такие же прекрасные виды на карьеру, как и у Эйрела. И в том тайном скандале их имена всегда стояли рядом, хотя Эйрел, определённо, наделал куда больше глупостей и шума, чем он. Разве это он, Джес, беспробудно пьянствовал, рыскал по Форбарр-Султане в поисках неприятностей и устраивал грандиозные скандалы? Нет, ничего такого! Напротив, всячески пытался утихомирить и привести в чувство обезумевшего вдовца, который никак не мог смириться с тем, что избежал чудесным образом казни за убийство двух любовников жены. И вот какую благодарность он за это получил!
Надежда вырваться из порочного круга невезения появилась неожиданно, когда Джес уже практически смирился со своим положением. Всё произошло на дном из скучных дворцовых приёмов, куда его затащила мать, леди Форратьер. Из всей семьи только она не поставила не нём крест и не теряла надежды найти для него невесту. Старания её были тщетны. Вопреки распространённому убеждению, что даже потенциальный наследник графства может быть косым, кривым и горбатым, но всё равно женится безо всяких проблем, мамаши юных и даже подувядших фор-девиц отнюдь не стремились выдавать их за печально известного отпрыска Форратьеров. Джеса это жутко бесило. Он не хотел жениться, но оказаться вычеркнутым даже из этого круга общения, было очень унизительно. Помимо всего прочего, на приёмах это превращало его в тень – ненужную, незаметную, никому не интересную. Он танцевал разве что с кузинами, разговаривал исключительно с родными, если они брали труд снизойти до него, а чаще просто болтался из зала в зал с бокалом в руке, ловя косые взгляды и слыша шепотки за спиной. 
Находясь на корабле, он мечтал вырваться оттуда, но оказываясь в Форбарр-Султане, всякий раз начинал с нетерпением ждать возвращения. Сослуживцы хотя бы разговаривали с ним и не избегали его. 
И вот, во время приёма по случаю дня рождения императора Эзара, он случайно, как ему тогда показалось, столкнулся в туалетной комнате с министром полит-воспитания Гришновым, имя которого наводило ужас не меньший, чем имя главы имперской службы безопасности капитана Негри. Пробормотав извинения, Джес хотел выйти, но Гришнов вдруг негромко произнёс:
– Не спешите, лейтенант.
А после без каких-либо объяснений приказал обомлевшему Джесу подружиться с принцем Зергом и стать одним из его людей. Сегодня. Сейчас. 
Форратьеры состояли в родстве с императорским домом, но Джес не думал, что этого будет достаточно. Принц Зерг – нелюдимый и диковатый юноша, был моложе его на тринадцать лет и до этого дня они едва ли сказали друг другу хотя бы несколько слов. Джес понятия не имел, каким образом выполнить поручение Гришнова, но всё оказалось намного проще, чем он думал. 
Обнаружив принца в одном из залов, где тот, как обычно, в одиночестве стоял у окна, Джес перехватил официанта, разносившего вино, взял два бокала и направился прямиком к Зергу, полускрытому от посторонних взглядов тяжелыми складками шитой золотом портьеры. 
– Скучаете, ваше высочество? – спросил Джес, натянув на лицо самую ослепительную свою улыбку, и протянул принцу бокал. За окном, на ночном небе расцветали разноцветными всполохами шары фейерверков.
Зерг вздрогнул, обернулся и уставился на него. Он унаследовал от отца набрякшие веки и светлые зеленоватые глаза – слишком узкие для практически квадратного лица с тяжелой челюстью. А вот широкий узкогубый рот ему достался от матери, которая уже много лет жила взаперти и не показывалась даже во время дней рождений мужа и сына. Поговаривали, что она сошла с ума, как и её покойный брат, безумный император Юрий, и была заточена по приказу Эзара в одной из башен замка. 
Неожиданно Джесу пришло в голову, что у них с императрицей Барраяра есть кое-что общее, помимо происхождения. Разве Эйрел не назвал его больным извращенцем во время их последней ссоры? И разве не по его вине он оказался заключённым на орбите? Пусть с правом нескольких увольнительных в году и коротким отпуском, но…
Мысль была странная, и Джес поспешил прогнать её прочь. Он запрещал себе обвинять Эйрела в своих бедах. Это было бессмысленно и бесполезно. Да, они расстались нехорошо, но Эйрел не стал бы вредить ему. Не таким он был человеком. Винить скорее стоило его отца, графа Петра Форкосигана. Вот тот действительно мог поквитаться с бывшим любовником сына. Хотя и об этом тоже думать было бесполезно. С личным другом императора, усадившим его на трон, не так-то просто было справиться.
Тем временем Зерг продолжал разглядывать Джеса, сузив глаза и сжав бледные губы. Он словно нарочно подчёркивал самые неприятные свои черты, а может, делал это нарочно, стремясь отпугнуть незваного собеседника. Пауза затягивалась. Джес готов уже был ретироваться, когда принц взял бокал и снова отвернулся к окну. 
В тот вечер Джес бегал за вином ещё пять или шесть раз. Допив один бокал, Зерг молча протягивал его Джесу – и тот спешил за новой порцией выпивки. 
После окончания фейерверка Зерг отправился бродить по залам, жестом приказав ему следовать за собой. Он не сказал ни слова до самого рассвета, когда вдруг неожиданно развернулся и снова уставился прямо ему в лицо. Джес к тому времени здорово устал и думал только о том, что через несколько часов должен быть на службе, а потому не измыслил ничего лучшего, чем просто пялиться на принца.
– Я тебе сообщу, когда у меня будет увольнительная в Академии, – бросил тот, развернулся и ушел, оставив Джеса в полной растерянности. 
Через несколько недель он действительно получил весточку: неожиданную увольнительную на несколько дней и приказ незамедлительно явиться в замок Форхартунг. 
С тех пор Джес сопровождал принца на официальных церемониях, светских раутах и прочих мероприятиях, где тот должен был присутствовать. Иногда, если выдавался свободный день или вечер, они гуляли по дворцовому парку, катались на корабле по реке, ездили на лошадях или просто сидели в покоях принца у камина. Принц очень мало говорил и понять, что им движет, какие он испытывает чувства и чего хочет, было сложно. Временами Джесу казалось, что принц и не живёт толком, а лишь наблюдает за жизнью со стороны своими глазами-щелочками, то ли не желая, то ли не умея выразить себя. Временами, он перехватывал очень странные его взгляды, в которых отражался то вызов, то смущение, то жадное любопытство, то тоска. Зерг никогда не говорил, в чём дело, а Джес не спрашивал, зная, что всё равно не получит ответа. Впрочем, Джеса это устраивало. Дружба с принцем казалась совсем не обременительной… по крайней мере, до сегодняшней ночи.
От реки поднимался густой туман. Дул промозглый ветер. Посадив флаер на стоянке, Джес выбрался наружу. Поежился, запахнул пальто. Громада старого замка недружелюбно взирала на него темными провалами окон. Похоже, праздник давно завершился. Обычно к рассвету даже самых припозднившихся гуляк выводили из дворцового сада, а тех, кто не мог уйти своими ногами, развозили по домам, но сегодня, из-за скверной погоды, видимо, всё закончилось раньше.
Джес огляделся. От ворот к нему уже направлялась плечистая фигура – один из гвардейцев, охранявших императорскую резиденцию.
– Лорд Джес, вас ждут. 
Джес кивнул и пошел вслед за ним. У неприметного бокового входа их поджидал один из личных слуг принца. Гвардеец по очереди кивнул им обоим, и растворился в предрассветной мгле.
– Прошу вас следовать за мной, лорд Джес. Его высочество ожидает вас. 
Слуга поклонился и поспешил прочь, подняв повыше лампу, которую держал в руке. Мягкие ковры заглушали звук шагов. Гвардейцы, дежурившие на каждом этаже, провожали их немигающими подозрительными взглядами. Джес вдруг почувствовал себя ребенком, который, сам того не ведая, идет прямиком в логово мутанта-людоеда и подавил едва не сорвавшийся с губ издевательский смешок. Зерг, может, немного странный, но все-таки не до такой степени. Может, ему не терпится поделиться впечатлениями от первой брачной ночи или просто хочется выпить после непосильных трудов? Сдерживать ухмылку становилось всё труднее. А, впрочем, зачем сдерживать? Гораздо разумнее выглядеть веселым и беззаботным, а вовсе не раздраженным тем, что его выдернули из постели в столь неурочный час, когда он предстанет пред светлыми очами наследника престола. Однако желание улыбаться пропало, когда слуга распахнул перед ним дверь личных покоев принца и провел в его кабинет. 
Зерг, облаченный в брюки от парадного красно-синего мундира и расстегнутую на груди рубашку, метался по комнате, словно хищник по клетке. Он был бос, тёмные волосы находились в полном беспорядке. В комнате пахло алкоголем. На столе стояла полупустая бутылка бренди.
– Ваше высочество? – вопросительно произнес Джес.
Принц бросил яростный взгляд на слугу, стоящего в дверях, и тот поспешно ретировался, закрыв за собой дверь.
– Заставляешь себя ждать, – прошипел принц, приблизившись к Джесу вплотную. Он был изрядно пьян и Джес примирительно улыбнулся, понимая, что спорить бессмысленно.
– Простите, ваше высочество. Спешил, как мог.
Принц топнул ногой.
– Почему ты вообще ушел? Я не разрешал тебе бросать меня! 
– Я не знал, что понадоблюсь вам, – озадачено ответил Джес. Принц, определенно, намного больше нравился ему, когда был тих, молчалив и загадочен, а не орал, брызгая слюной, и источая сомнительный аромат перегара. 
Тут вдруг Зерг улыбнулся, чем озадачил Джеса ещё больше. Он не мог вспомнить, видел ли его когда-нибудь улыбающимся.
– Ладно, не бесись, – примирительно сказал тот, положив руку ему на плечо. – Ты правда мне нужен. Пойдем. 
Он почти насильно заставил Джеса снять пальто и, взяв его за рукав мундира нетерпеливо потянул за собой в сторону спальни. «Какого чёрта?!» – изумился Джес, но вслух произнес лишь:
– Э-э-э, ваше высочество, вы уверены?..
Принц хихикнул.
– Уверен, уверен! Идем.
Покорившись, Джес последовал за ним. Ему совершенно не нравился заговорщицкий тон принца и его странная, почти истеричная веселость. С принцем, определённо, творилось неладное. 
В спальне, освещенной всего одним ночником, стояла тишина. Бархатный полог кровати был задернут. Подтащив Джеса к самой кровати, Зерг с видом фокусника отдернул тяжёлую ткань и горделиво приосанился.
На смятых простынях лежала молодая женщина в разорванной ночной рубашке. Ее руки и ноги были привязаны к спинке и изножью кровати шнурами от балдахина. Во рту торчал кляп, глаза закрывала широкая повязка. Материалом для того и другого послужили, кажется, обрывки ее рубашки. Длинные темные волосы женщины были растрепаны, на теле виднелись многочисленные синяки, кровоподтёки и глубокие царапины. Ошеломленный, Джес не сразу сообразил, что перед ним принцесса Карин, новобрачная. 
– Нравится? – в тоне Зерга послышались капризные нотки. Карин дернулась и застонала. 
– Ты спятил? – попятившись, выдавил из себя Джес. В этот момент он действительно был в ужасе. Это было чудовищно непристойно, невообразимо, немыслимо, но хуже всего было то, что под тошнотворным ужасом, который он испытывал, вспыхнула искра знакомого жара. После разрыва с Эйрелом он поклялся себе оставить извращённые забавы и надеялся, что сумел погасить некогда бушевавший в нём костер болезненной похоти. Увы, оказалось, что все это время под пеплом скрывались тлеющие угли, готовые разгореться в любой момент. 
– Развяжи ее немедленно! – Джесу казалось, что он кричит, но из горла вырвался лишь сипящий шепот. Зерг скрестил руки на груди. Вид у него стал обиженный и вызывающий одновременно. 
– Я не могу с ней, – буркнул он, глядя в сторону. – Не получается. Ты должен мне показать, как...
– Как? – глупо повторил Джес. В спальне было прохладно, но на лбу вдруг выступила испарина. – Я не понимаю... Что именно показать? 
Зерг метнул на него взбешённый взгляд и снова топнул ногой. 
– Не строй из себя идиота! Я не знаю, что делать. Покажи.
Джес на миг зажмурился и глубоко вздохнул. Ему хотелось ущипнуть себя, но он знал, что это не поможет. К несчастью, это был не сон.
– Ох... Ну ладно, – растеряно произнес он. Неужели никому не пришло в голову объяснить принцу, что к чему перед брачной ночью?! Идиоты! Он убить был готов Эзара, Негри и всех, кого мог припомнить, за то, что не подумали о такой естественной, казалось бы, вещи. В результате – пожалуйста! Мальчишка нализался с перепугу и взбесился, когда не смог... Хотя… Джеса вдруг поразила очень неприятная мысль. А вдруг все думали, что он, как друг принца, должен был позаботиться о его просвещении?! Да нет, не может быть! Он, с его репутацией! На самом деле, Джес, конечно, заикнулся о мальчишнике, но Зерг отрицательно покачал головой и больше они к этой теме не возвращались. А теперь, того и гляди, окажется, что он во всём виноват. 
«Хоть бы он не оказался импотентом!» – взмолился про себя Джес, и произнес вслух, стараясь говорить спокойно и уверенно:
– Хорошо-хорошо, пожалуйста, не волнуйтесь ни о чём. Я вам помогу. Но давайте все же развяжем вашу супругу. Вы слишком затянули веревки, смотрите, какие ссадины появились под ними...
Зерг нервно пожал плечами.
– Она сама виновата – пыталась освободиться. И вообще, пусть лежит так, от нее многовато шума.
– Черт, ну ладно... Идите сюда. 
Принц было уперся, но Джес взял его за плечи и подтолкнул к кровати.
– Вы... Э-э-э... Должны раздеться, лечь сверху на вашу супругу, и войти в неё.
– Я знаю, идиот! Куда именно войти-то, вот, в чём проблема! Я пытался, у меня не вышло, как будто там и нет ничего, – пожаловался принц. – Проверь и скажи, есть там нужный орган или нет.
Джеса бросило в жар, кажется, даже уши покраснели. Лобок Карин, покрытый мягкими завитками тёмных волос, выглядел вполне обычно. На внутренней поверхности бёдер остались ссадины. Видимо, Зерг не обманывал и действительно пытался что-то сделать. 
– Хм-м… – Джес неуверенно присел на край кровати. Принцесса дрожала, как в ознобе, но на ее коже медленно проступали красные пятна. Джес сперва не понял, что это и запаниковал, но, когда краснота залила грудь принцессы, до него дошло, что это краска стыда. Она больше не стонала, не пыталась освободить связанные руки, но из-под повязки по её лицу текли слезы, смачивая волосы на висках.
Джес отвел взгляд. Он не хотел смотреть на Карин, он не хотел вдыхать исходящий от нее запах женской плоти, дразнящий, дурманящий разум и ослабляющий волю. Протянуть бы руку и надавить на темный кровоподтек на груди, так, чтобы заставить ее застонать и забиться. И как же некстати, что худощавая, темноволосая принцесса как раз в его вкусе…
– Ну? – нетерпеливо поторопил Зерг, заставив Джеса сильно вздрогнуть. Борясь с навязчивыми видениями, он на миг он позабыл о принце, но тот, увы, не забыл о нем.
– Я уверен, с её высочеством всё в порядке, – судорожно сглотнув, произнёс Джес. – Возможно, она, хм, как бы это сказать… сжалась слишком сильно. С женщинами такое бывает. «Особенно, если их здорово напугать», – мысленно добавил он.
– Ну вот, а ты спрашиваешь, зачем я ее бил! – Зерг снова пожал плечами, на сей раз с таким видом, будто глупость Джеса с трудом укладывалась у него в голове. – Я этих глупых бабских выкрутасов не потерплю. Ладно, давай, я хочу убедиться, что там правда что-то есть. Надеюсь, папаша не подсунул мне мутантку без п…ы! 
Джес чуть заметно поморщился. Ну кто бы мог подумать, что молчаливость принца скрывает столь малоприятное нутро? А с другой стороны, может быть, он, подобно многим неуверенным в себе юнцам, лишь бравирует, пытаясь прикрыть грубостью отсутствие опыта и несостоятельность? Когда-то, он и сам был таким. Правда, тогда ему было лет тринадцать.
– Сядьте-ка вот сюда. – Джес похлопал ладонью по краю постели. Карин испуганно дернулась, замычала что-то из-под кляпа, тщетно пытаясь свести колени. Зерг расхохотался и в его смехе вновь послышались истеричные нотки.
– Она боится! Видишь, я же говорил, что там у неё ничего нет!
Джес вздохнул. 
– Сядьте, пожалуйста, и дайте мне руку.
Зерг скривился и с крайней неохотой сел по другую сторону кровати. Джес сжал его пальцы и, надавливая, провел ими по лобку Карин. Медленно, осторожно… Когда она дернулась и всхлипнула, он остановил руку Зерга.
– Вот здесь, чувствуете? Видите, как она реагирует? Если вы будете терпеливы и аккуратно потрете в этом месте, во-о-от та-а-ак, ее высочество расслабится и позволит вам...
– Позволит? – взревел Зерг. Его лицо тоже раскраснелось, узкие глаза метали молнии. – Она моя жена, моя собственность! Она обязана подчиняться мне, мне не нужно ни ее позволение, ни какие-то дурацкие трюки! 
– Нужны, если хотите зачать наследника! – прикрикнул Джес. – Вы ее напугали, так нельзя!
Его самого трясло, и сдерживаться становилось все труднее. Он ни разу не принимал непосредственного участия в своих инсценировках и чаще всего наблюдал за происходящим из другой комнаты. Новый опыт оказался волнующим… даже слишком. Настоящая пытка, учитывая, как долго он воздерживался и не имел права забыться, дать себе волю. Принц и принцесса – не его личные игрушки. «Я просто хочу, чтобы он все понял, и я мог поскорее уйти отсюда», – подумал Джес, зная, что обманывает себя. Темные желания, которые он сдерживал так долго, рвались на свободу, словно стая голодных хищников, почуявших кровь. 
– Ну, раз ты так хорошо все знаешь, сделай все сам! 
Зерг перехватил его руку и, прежде, чем он успел воспротивиться, с силой ткнул ею Карин между ног. Принцесса забилась и издала сдавленный вопль из-под своего кляпа. Джес почувствовал под пальцами нежную шелковистость ее плоти, а потом что-то влажное... Выругавшись, он вырвался и вскочил на ноги. На пальцах осталось немного крови. Принцесса всхлипывала и билась в своих путах. 
– Ты рехнулся? – накинулся Джес на Зерга, отбросив вежливость и ткнув окровавленными пальцами ему в лицо. Зерг с брезгливым видом ударил его по руке. 
– Не тыкай в меня этим. И вообще не смей мне тыкать. Вытри руку.
Джес с отвращением вытер пальцы о простыню.
– Она же девственница! – в сердцах бросил он. – Ее невинность – достояние короны, а ты...
– А что я? – Зерг поднялся и подошел к нему вплотную. – Я подарил тебе это достояние. Мне оно не нужно. Трахни ее сам, если хочешь.
– Ну уж нет! – Джес снова попятился, но Зерг продолжал наступать. В конце концов, Джес стукнулся спиной о стену и вынужден был остановиться.
– А если я прикажу? Ты посмеешь ослушаться? – вкрадчиво поинтересовался принц. Его змеиные глаза поблескивали в темноте спальни нездоровым весельем.
– А если она забеременеет от меня? – в тон ему ответил Джес. – Вы согласны посадить на трон бастарда?
– М-да, тут ты прав, – нехотя признал Зерг. – Но ты ведь можешь воспользоваться... У тебя наверняка есть эти бетанские штучки для предохранения.
– Презервативы? – Джес покачал головой. – Я никогда ими не пользовался.
– Почему? Не боишься, что какая-нибудь из твоих потаскух принесет к порогу фамильного особняка ублюдка, а? Вот будет радости твоей мамаше! Другие-то твои братцы уже наплодили детишек, даже младшие! Один ты ещё не стал папашей.
– Ты несёшь чушь, – огрызнулся Джес. Да что он себе позволяет, этот пьяный сопляк?! Всё, он уходит, довольно это терпеть!
Словно угадав его намерение, Зерг тяжело оперся руками о стену, заключив Джеса в «ловушку» из своих рук.
– Ладно, хватит трепаться, – с неожиданной злобой сказал он, дыхнув ему в лицо перегаром. – Я знаю, что ты не спишь с бабами. У тебя на них не встает, верно? Ты просто любишь смотреть, да? Я видел, как ты пялился на мою жену, трясся, как припадочный, едва не захлебнулся слюной. Ты правда настолько глуп, что поверил, будто я позволю тебе её трахнуть?
– Заткнись, ты пьян! – Джес грубо оттолкнул его и решительно зашагал к двери. Ему уже было плевать. Пусть пропадают все пропадом. К черту его карьеру, к черту всю эту затею, оно того не стоит.
– Куда это ты собрался? – издевательски поинтересовался Зерг. – Дверь заперта, выйти ты не сможешь. А если даже и сумеешь каким-то образом выбраться, у моих охранников приказ стрелять на поражение. Потом я всем скажу, что напился и заснул, а когда проснулся, увидел, что ты пробрался в спальню и напал на мою жену. Скажу, что ты сделал с ней все это. Думаешь, мне не поверят? – Зерг расхохотался. – Поверят, еще как! У меня на столе в кабинете лежит папка. Там есть преинтересные бумажонки – кое-что о твоих пристрастиях. Сходи, почитай, если думаешь, что я блефую. Иди-иди, что ж ты встал? Я всем скажу, что узнал про тебя и прогнал с позором прочь – а ты решил мне отомстить.
Джес в самом деле остановился, не в силах сделать дальше ни шага, не в силах даже обернуться. Он не был удивлён. Оглушён и унижен, да, но не удивлён. Конечно, у СБ есть на него досье. У них они на всех форов есть. И осведомителей хватает. В публичных домах для них раздолье… А он еще удивлялся, что не может очистить своё имя! Дерьмо всегда всплывает, как его не топи. Даже если будешь очень стараться, другие выловят его и оставят про запас, чтобы в нужный момент ткнуть тебя в него носом. Но кто бы мог подумать, что ткнёт именно Зерг? 
Медленно текли минуты.
– А ты хорош, – признал он и заставил себя распрямить плечи. Черт, он и не заметил, как ссутулился, сжался, словно побитая собачонка. – Не ожидал от такого сопляка, как ты. Действительно, подловил меня. Браво.
Джес повернулся и посмотрел Зергу прямо в глаза с насмешливым вызовом. Теперь уже незачем притворяться, а потому пора всё расставить по местам, и самое время дать мальчишке понять, что он не позволит помыкать собой. Да, именно теперь, когда тот вообразил, что держит его за яйца.
Зерг удовлетворенно кивнул и выдохнул с преувеличенным облегчением.
– Фу-у-ух, ну наконец-то ты прекратил лицемерить! Таким ты мне больше нравишься. Извини, что пришлось устроить весь этот балаган. Надо было как-то встряхнуть тебя.
– Плевать я хотел, что там тебе нравится, а что нет. Что ты от меня хочешь? К чему все эти игры?
– Игры? – Зерг снова надулся, словно обиженный ребенок, провел пятернёй по волосам, убирая упавшие на лоб пряди. – Да я просто хотел сделать тебе приятное! Я же читал твое дело. Тебе нравятся такие вещи, разве нет? – и он кивнул в сторону спальни.
– Нравятся, – не стал отрицать Джес. – Только эти, как ты выразился, вещи, для борделя, а не для спальни принца.
– Почему? Карин – такая же сучонка, как и любая другая потаскушка. Титулованная сучонка, но это не меняет дела. 
– Ты... – Джес едва не сказал «сумасшедший», лишь в последний момент прикусив язык. Зерг действительно был не в себе, но, если он унаследовал проблемы Безумного Юрия, говорить об этом в лоб не стоило. 
– Ты не правильно все понимаешь. Твоей жене нужно родить наследника: здорового и крепкого. Для этого она сама должна быть в порядке. Если ты станешь мучать ее, как сегодня, ничего хорошего не выйдет. 
Зерг снова надул губы, но промолчал. И Джес вдруг понял, почему из всех форов Барраяра в наперсники принца Гришнов выбрал именно его. «Сукин сын знал, что так будет! – яростно подумал он. – Знал, что Зерг не в себе, что он склонен к садизму. Карин, наверняка не первая, он нагло мне врал, будто ничего не умеет. И, конечно, Гришнов тоже читал моё дело. А иначе откуда бы оно тут взялось? Вот почему он приставил меня к нему – чтобы я сделал всю грязную работу!».
– Ну, хорошо, предположим, ты прав, – протянул Зерг. – Она должна родить. А потом избавлюсь от нее, как отец избавился от матери. Засажу до конца дней в клетку, из которой она не сможет выбраться или... или я смогу, наконец, как следует позабавиться…
И он хитро улыбнулся, склонив голову на бок.
– Не стоит вслух говорить о таких вещах, – сухо заметил Джес. – У стен всегда есть уши.
– Да-да, ты прав, – покаянно согласился Зерг, словно послушный маленький мальчик. – Но ты останешься со мной, а? Я не справлюсь один. Правда! Тебе ведь нравится смотреть? Вот и посмотришь. 
– А тебе нравится, когда смотрят на тебя?
Джес подошел к столу, взял бутылку Зерга и, вытерев ладонью горлышко, сделал несколько больших глотков. У него тряслись руки. Разум кричал, что он должен развернуться и уйти, выбраться из этой спальни любой ценой. Вряд ли его подстрелят, скорее всего это блеф, но, даже если так, всё равно надо уйти. Он думал так… и не двигался с места. Что-то в нём, какая-то часть души, оказавшаяся сейчас сильнее любых доводов разума, жаждала остаться. Зерг верно все просчитал. Он заманил его в ловушку – достаточно привлекательную, чтобы из нее не хотелось выбраться. «Это ничего не значит, – сказал себе Джес, когда его изнутри согрел жар от выпитого бренди. – В конце концов, я ведь не развлекаюсь, а действую на благо империи. Может быть, я действительно единственный, кто сможет справиться со всем этим». 
Зерг подошел к нему сзади, практически вплотную. Они были одного роста, и горячее дыхание принца коснулось затылка Джеса.
– Ты мне нужен, – повторил Зерг, обняв его за талию и положив голову ему на плечо. – Знаешь, что я почувствовал, когда читал твое дело? А мне, между прочим, пришлось потрудиться, чтобы получить его! Но оно того стоило... Послушай, мы так похожи, Джес, так похожи! – горячо продолжал он. – Мы дальняя родня, но, по сути, ты ближе ко мне, чем мой собственный отец, чем любой, в ком течёт кровь Форбарра!
Он потерся губами о шею Джеса и тот поспешно снова приложился к бутылке. А Зерг продолжал говорить и его голос, то мечтательный, то полный страсти, шептал слова, заставлявшие Джеса дрожать от отвращения и удовольствия.
– Для меня это было, словно откровение, словно чудо. Я никогда не думал, что ты – такой же, как я. Все эти люди, которые окружают меня, из-за них я думал, что со мной что-то не в порядке. Они смотрели на меня, будто я мразь, выродок. Это сводило с ума, бесило... Мне постоянно указывали, каким я должен быть, с кого брать пример, на кого равняться. Но, что бы я не делал, отец всё равно был недоволен.
А потом однажды я увидел тебя во дворце. Мне тогда было лет одиннадцать, но я помню все так, словно это случилось вчера. Ты был с Форкосиганом. Вы стояли в стороне от других и все косились на вас и перешептывались. Но вам было плевать. Форкосиган что-то сказал тебе, и ты рассмеялся. Откинул голову и расхохотался на весь зал. Вы были вдвоем против целого света и гордились друг другом. Не знаю, как, но я понял это. И возненавидел Форкосигана за то, что это он с тобой, а не я, возненавидел так, что хотел убить. Что он тогда сказал тебе? Что? 
Странно, но Джес не только сразу понял, о каком дне говорит Зерг, он вспомнил тот самый миг. Прошлое воскресло – яркое и обжигающее, словно раскалённый полуденный летний зной. Как они счастливы были тогда в том безумии, что охватило их обоих! Счастливы и свободны...
– Он сказал, что все наверняка гадают, как мы трахаем друг друга, меняемся или кто-то один всегда сверху, – медленно произнёс Джес и сделал еще один большой глоток из бутылки. Воспоминания, которые пробудил Зерг, причиняли боль. Руки Зерга сжались, стиснув Джеса так, что ему стало трудно дышать.
– А вы менялись? – спросил он, прижимаясь к нему всем телом. – Ты трахал его? Расскажи, я хочу знать... 
– Нет, – прохрипел он, грохнув практически опустевшей бутылкой о стол. – Никогда.
Принц был возбужден, Джес понял это еще до того, как тот потерся о его зад затвердевшим членом. «Что ж, он, по крайней мере, не импотент, но на женщин у него, похоже, тоже не стоит. У нас и правда много общего», – подумал Джес.
– Правда? – Зерг терся о него, уже не скрываясь. – Он тебе не давал? Считал, что слишком крутой для этого, а? Ты заменил ему жену? Вы были похожи с ней, с твоей сестрой? Он называл тебя своей леди Форкосиган?
Разозлившись, Джес снова отпихнул Зерга.
– Больше никогда не смей так говорить, тебе ясно? Вообще не смей даже поднимать эту тему! 
– Я принц, о чем хочу, о том и говорю! – Зерг опять прильнул к нему и сжал его член через брюки. – А тебя возбуждают эти разговоры, племянничек!
– Какой я тебе племянничек! – рявкнул Джес и вдруг рассмеялся от нелепой абсурдности происходящего. Зерг выводил его из себя, заставлял делать и говорить то, что он совсем не хотел, но в тоже время… странно, но он действительно каким-то образом заставил его встряхнуться. Джес чувствовал себя ужасно, но в то же время хорошо, как не чувствовал уже давно. 
– Так-то лучше! Я младше, но я твой принц, и твой дядя, ты должен меня слушаться! Ну давай, не ломайся, я хочу тебя...
Зерг снова придвинулся к нему и попытался поцеловать, но Джес увернулся и губы Зерга лишь мазнули по его губам.
– А я старше и лучше знаю, как надо! Поэтому это ты должен меня слушаться. Сейчас мы пойдем к твоей жене и ты сделаешь, что должен. 
– А потом? – Светлые глаза Зерга сияли в полумраке спальни. 
– Посмотрим на твое поведение, – туманно пообещал Джес. 
Зерг хохотнул.
– Тебе понравится, – с непоколебимой уверенностью заявил он.
*
Джес покинул дворец через час после рассвета, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из тех, кто попадался ему навстречу. По счастью, всё это были лишь прислуга или охранники. Больше всего он опасался, что его остановит кто-то, посланный Негри или Эзаром, и ему придётся отвечать за всё случившееся. 
Стоны Карин до сих пор звучали у Джеса в ушах. Вряд ли принцесса когда-нибудь забудет и простит эту ночь. Пока у Карин нет никакого влияния при дворе, но со временем она может стать грозным врагом. Как это несправедливо! Он ведь он сделал все, чтобы убедить Зерга обходиться с ней подобающим образом. Жаль, что женщины не склонны мыслить рационально и смотреть на жизнь взглядом, не затуманенным романтическими бреднями.
Выйдя на улицу, Джес поспешил к своему флаеру. Прочь отсюда, поскорее! Он поднял колпак кабины – и отшатнулся. На пассажирском месте сидел незнакомый человек в форме, со знаками различия младшего полит-офицера в петлицах.
– Мне приказано доставить вас в министерство, лейтенант Форратьер.
Сердце Джеса ухнуло куда-то в желудок. Да, верно, с чего он взял, что его арестуют прямо во дворце? Кому нужен лишний шум?
– Почему в министерство? – только и спросил он. 
– Вам все объяснят на месте, – ответил офицер, жестом предложив ему занять место пилота.
– Я могу заехать домой, переодеться? – обречённо спросил Джес, забравшись внутрь и закрыв колпак.
Офицер кинул взгляд на наручный комм. 
– Нет.
Джес пожал плечами. Включив мотор, он поднял флаер в воздух и взял курс на квартал правительственных учреждений. Что ж, если повезёт, ему, возможно, представится шанс высказать Гришнову всё, что он о нём думает напоследок. 
Однако, оказавшись в недрах министерства, Джес утратил боевой запал. На него навалилась усталость и безысходная тоска. «Я же не хотел, вы сами вынудили меня!», – думал он, пока они шли по бесконечным коридорам. А когда оказались в приёмной самого министра, и вовсе оробел. Секретарь Гришнова мельком взглянул на него и кивнул на дверь кабинета. 
Джес вошел с таким чувством, словно поднимается на эшафот. Гришнов сидел за столом, просматривая что-то на своем рабочем комме. Гражданский пиджак висел на спинке кресла, рукава белоснежной рубашки были закатаны, щеки – гладко выбриты. Министр явно неплохо выспался и, похоже, чувствовал себя превосходно. Круглая простоватая физиономия простолюдина так и лучилась довольством. На столе, справа от него, стояла чашка кофе и лежал на блюдце надкушенный рогалик.
Джеса вдруг охватила злость. Что он себе позволяет, этот Гришнов?! Да будь он хоть сто раз министр! Перед ним фор-лорд, потомок одного из древнейших родов Барраяра! Ничего, он ему сейчас покажет, что не на того напал! Он уже открыл рот, собираясь высказать всё, что думает о методах министерства полит-воспитания, но тут Гришнов поднял голову и взглянул на него.
– Присаживайтесь, лорд Джес, – приветливо произнес он.
Джес с гордым и оскорблённым видом сел на стул, стоящий по другую сторону стола.
– Вы должны были предупредить меня, – без обиняков заявил он. 
– А вы бы согласились тогда? – спокойно возразил министр.
– Нет, конечно! – вспылил Джес. – Принцу, простите меня за откровенность, надо лечиться...
Гришнов поднял брови.
– Разве? У принца есть некоторые проблемы, так ведь и у вас они есть, да и многих других. Вы бы удивились, если бы узнали, сколько секретов у людей с безупречной, казалось бы, репутацией. Вот, к примеру, вы. Наделали глупостей по молодости, но теперь осмотрительны и не доставляете никому хлопот. Надеюсь, так останется и в дальнейшем. И вы научите этому принца.
Джес недоумённо нахмурился. Он изготовился к битве, но Гришнов, кажется, вовсе не собирался его ни в чём обвинять.
– Боюсь, я – не самый лучший пример для подражания, – осторожно заметил Джес.
– Хорошо, а кто ещё, по вашему мнению, может подойти? Может быть, ваш... друг, лорд Форкосиган? 
– Он на это не пойдет, и вы прекрасно об этом знаете, – буркнул Джес. – А кроме того, мы с ним не друзья больше.
– Да-да, я знаю. – Гришнов сочувственно покивал. – Хотите кофе? Нет? Уверены?
Джес отрицательно покачал головой. Он всё еще не верил Гришнову, несмотря на все сладкие речи. В таком месте в кофе и яд могут подсыпать. С них станется. 
– Ну хорошо, хотя вы напрасно отказываетесь. Мой секретарь превосходно варит кофе. На самом деле, лорд Джес, вам не стоит сердиться. Все мы служим на благо империи и стараемся делать это наилучшим образом, используя все необходимые возможности и навыки. Я просто имел в виду, что Форкосиган, возможно, более подходящий человек с серьезными психологическими проблемами, который в настоящее время являет собой пример успешного кадрового офицера.
Джес пристально взглянул на Гришнова. Тот доброжелательно улыбнулся в ответ, но отчего-то Джесу показалось, что от произнесенного им только что имени у него осталась во рту оскомина. В общем-то это было бы не удивительно. Эйрел никогда не скрывал негативного отношения к наследию безумного императора Юрия, а министерство полит-воспитания было его частью. Эйрел ещё был молод, но по карьерной лестнице поднимался стремительно. К тому же, не стоило скидывать со счетов и расположения императора к Форкосиганам. Гришнов не может не чувствовать исходящую от Эйрела угрозу. Как и принцесса Карин, тот ещё не стал грозным противником, но станет – и очень скоро. «Если я соглашусь играть в команде Гришнова, рано или поздно мы окажемся по разные стороны баррикад». От этой мысли Джесу вновь сделалось тоскливо и неуютно. 
– Возможно, – сдержано произнес он, – вам с самого начала следовало обратиться к… кому-то другому. 
– Незачем, – все так же улыбаясь, произнес Гришнов. – Вы отлично справляетесь со своей задачей.
– Принцу нужен врач, – угрюмо повторил Джес. – Специалист. 
– Психиатр, вы имеете в виду? Ох уж эти новомодные галактические веяния! – Гришнов покачал головой. – В прежние времена сильные люди сами справлялись со своими проблемами. Да и представляете ли вы, какие пойдут слухи, если станет известно, что его высочество наблюдает психиатр? Мы можем спровоцировать новую гражданскую войну, вот, что из этого получится. Нет, лорд Джес, молодому Зергу нужен надежный друг, который поможет ему преодолеть его проблемы, человек, которому он доверяет. И этот человек – вы.
– Вашими бы устами, – вздохнул Джес. – Что, если я не справлюсь? 
– По-моему, сегодня вы отлично справились. Супружество его высочества свершилось, не так ли?
Джес даже не стал спрашивать, откуда у Гришнова подобные сведения. Принцу, определенно, стоит проверить спальню на наличие жучков. 
– Раз уж вы так хорошо осведомлены, то должны знать, что принцессе теперь придётся лечиться от нервного расстройство и прочих проблем, – буркнул Джес, стараясь не думать о том, как много известно Гришнову на самом деле. Хорошо, что они с Зергом не зашли дальше петтинга, но в будущем его покоев действительно лучше избегать. 
Гришнов сделал небрежный жест, как бы отметая довод Джеса.
– Принцесса молодая, крепкая женщина, она поправится. Брак с наследником престола заключают не ради удовольствия или личного счастья. У принцессы есть определённые обязанности, и она должна выполнять их. Ее дело – подарить нашей планете наследника. Да, у принца есть специфические потребности, а вы поможете ему эти потребности удовлетворять, не выходя за определенные рамки. Принцессе всё объяснят, она смирится. У неё нет другого выхода.
Джес медленно кивнул. Иным словом, соблюдайте приличия, и пусть все личное останется таковым. В чем-то Гришнов, возможно, был прав, но от этой затеи всё равно дурно пахло. Главный вопрос, который на самом деле должен был всех волновать, заключался не в том, сможет ли Зерг спать со своей женой, а сумеет ли стать достойным правителем. Поговаривали, что его дядюшку привела к безумию война. Слишком много смертей и жестокости он видел и от того очерствел душой, перестал ценить чужие жизни, а после и вовсе утратил человеческие качества. Но с Зергом все обстояло иначе. Джес не мог объяснить, откуда у него уверенность, что с этим юношей что-то не в порядке. Он просто чувствовал это. Ему вдруг пришло в голову, что Зерг, возможно, оттого так сдержан, что не хочет показывать другим своё истинное «я», опасаясь оказаться вместе с матерью в заточении. И, если это так, можно ли с этим справиться, потакая его «специфическим потребностям»?
Однако Джес тут же успокоил себя, подумав, что, возможно, придает чрезмерное значение произошедшему. Зерг ведь и в самом деле не справился бы сам. Ему пришлось поддерживать и направлять его в самом буквальном смысле, помогая не только советами, но и руками. Его нервозность и злоба могли быть вызваны нежеланием вступать в интимную связь с женщиной, а инсценировка, которую он приготовил, – попыткой сделать приятное ему, Джесу.
От всех этих мыслей голова шла кругом. 
– Возможно, вы правы, – медленно произнес Джес. – И все же, если я не арестован, я должен обдумать все это еще раз. На свежую голову.
– Арестованы? – Гришнов откинулся на спинку кресла и заливисто рассмеялся. – Откуда у вас такие мысли, мой дорогой? Обдумайте, конечно, только не слишком тяните с ответом. Ну, а теперь ступайте. Мне пора вернуться к делам.
Гришнов вновь уставился на экран своего комма, прокручивая на нем какие-то данные. Джес был уже около двери, когда министр произнес ему в спину:
– Совсем забыл сказать, что этим утром был подписан приказ о присвоении вам очередного звания и переводе в Генштаб. Поздравляю, капитан! Все необходимые документы вы получите к вечеру. На корабль можете не возвращаться, ваши вещи вам пришлют. Кстати, если вы откажетесь от нашего дальнейшего сотрудничества, приказы обратной силы иметь не будут. Вы заслужили и назначение, и перевод. К своим новым обязанностям приступите завтра с семи утра.
Джес вышел из кабинета, из приемной и из здания, с каменным выражением лица и, только сев в флаер, истерически расхохотался. Заслужил! О, да, еще как! Может, его еще к награде представят? Сделают кавалером ордена имперских членоносцев?
Размахнувшись, Джес ударил кулаком в лобовое стекло. Стекло выдержало, а вот руку до самого плеча пронзило болью. Тихо ругнувшись, Джес слизнул кровь с разбитых костяшек и включил очистку стекла. Согнул и разогнул пальцы, проверяя, не сломаны ли. Кажется, все было в порядке. А вот собственными нервами ему стоило заняться. В первую очередь, выспаться. Он придёт в себя, и вся эта история перестанет казаться такой грязной и унизительной. 
Джес включил мотор и полетел домой, в особняк Форратьеров.
*
В Генштабе Джес должен был занять место одного из аналитиков в недавно созданном управлении межпланетной информационной безопасности. Ни для кого не было секретом, что управление барраярской информационной безопасности тесно сотрудничало с министерством полит-воспитания. С управлением межпланетным дела, скорее всего, обстояли также. 
Назначение было с душком, да и цену он заплатил за него сомнительную, но все равно это было лучше, чем прозябать вечным лейтенантом на орбитальной станции, не видя ничего, кроме ее узких коридоров, тесных кают, опостылевшего начальства, таких же скучающих офицеров и бестолковых подчиненных. Даже если он до конца жизни не получит нового повышения, оковы, которыми оказался скован из-за той, давней истории, порваны. Он сбежал, вырвался! Пусть с помощью грязной уловки, но вырвался. И теперь сможет исправить ошибки прошлого. 
Долгие годы он старался вытравить из себя порок, доказать, что Эйрел ошибался. Он не был так глуп, чтобы рассчитывать, что они вновь воссоединятся или станут, как прежде, друзьями. Надеялся лишь, что однажды Эйрел перестанет его презирать. Джес верил, что приняв повышение, пусть и полученное сомнительным образом, он сделал первый шаг к тому, чтобы заслужить его уважение. Он сделает то, что от него хотят: станет для принца наставником и спасением. Ведь он и в самом деле знает, как подавить свою природу. Это нелегкий путь, но он готов идти им до конца своих дней, и вести вслед за собой Зерга, если это станет его искуплением. Когда-то они с Эйрелом своим примером невольно заставили мальчика свернуть на неверную дорогу, послужили причиной охвативших его нездоровых желаний. Если бы не они, Зерг, возможно, мог стать другим. Но все можно исправить. У него получится.
Эти размышления привели Джеса в приподнятое настроение. Он с энтузиазмом взялся за работу, и к вечеру загрузил в свой комм и обработал огромный объём информации. Перед уходом Джес переслал в приемную начальника управления первую сводку, и, гордый собственными достижениями, отправился домой. Даже тот факт, что никто, кроме домашних, не поздравил его с повышением по службе и переводом, не испортил ему настроения. Будущее виделось в самом радужном свете. «Они все просто не знают меня, – посвистывая, думал он. – Теперь все изменится».
*
Время летело незаметно. Дни складывались в недели, недели в месяцы. Дела на службе шли хорошо. Джес находился в приподнятом настроении, работа спорилась. Он изучил огромное количество материала по межгалактическим системам защиты планетарных информационной сетей, нашёл надежных поставщиков, предоставляющих наилучшее оборудование, а также хитрости и тонкости, которые позволяют взламывать даже самую надежную защиту. После третьего совещания начальник отдела начал благосклонно поглядывать на Джеса и даже туманно намекнул на возможную в отдаленном будущем командировку на Бету, с целью повышения квалификации. Перспектива выглядела привлекательно, но принц оказался категорически против. 
– Пусть сам едет, умник, – отрубил он, когда Джес, по собственной глупости, похвастался своими достижениями. – Кто ему позволит столь ценный кадр выпустить с планеты? Нет, на Бете тебе делать нечего, даже и не думай!
Сказал, как отрезал. И, видимо, позаботился о том, чтобы его высочайшее мнение было услышано в Генштабе, потому что о межпланетных командировках с капитаном Форратьером больше никто не заговаривал.
Ничего, решил Джес, другие планеты никуда не денутся. Со временем Зергу, как официальному представителю императора, придется совершать дипломатические визиты. Эзар уже не в том возрасте, да и оставлять планету на сына не решится. И, уж конечно он, Джес, окажется в свите принца, когда такое произойдет. 
Отношения с Зергом тоже складывались неплохо. После того, как принцесса Карин оправилась после первой брачной ночи, было принято решение, что супругам незачем жить в одних покоях и проводить вместе каждую ночь. Лекарь принцессы сообщал принцу, в какие дни ему следует посетить опочивальню супруги, Зерг сообщал Джесу, когда тому следует прибыть во дворец, дабы сопровождать его во время супружеского визита. 
С принцессой Карин в самом деле побеседовали. Грубость супруга и присутствие в спальне Джеса она терпела стиснув зубы, с мученическим выражением на лице. Оно жутко бесило Зерга, который, назло жене «раз уж она хочет строить из себя страдалицу», изыскивал все новые и новые способы ей досадить. Джес как-то попытался объяснить ему, что лучше отказаться от сомнительных комплиментов вроде: «Дорогая, красный цвет удивительно освежает вашу мертвенную бледность», в особенности, произнесенных во всеуслышание на людных мероприятиях, но был обруган и отстал. Также не удалось отговорить принца щипать Карин во время официальных церемоний, наступать ей на ноги и подол платья на балах, сдабривать её пищу неумеренным количеством приправ, специй или соли, а также прочих, столь же дурных шуток. Зато ему удалось убедить Зерга, что шлепки намного эффективнее ударов кулаком, а связывание – это целое искусство, а не примитивный способ фиксации.
Увы, усилий Джеса Карин нисколько не ценила и тихо его ненавидела. Он попытался сам объяснить ей всю деликатность возложенной на него миссии, но понят не был. Это огорчило его, но не очень сильно. Узнав принцессу лучше, Джес понял, что опасаться её всерьёз не стоит. Пока она додумается завести сильных друзей, если додумается вообще, много воды утечёт. «История нас рассудит», – решил Джес и выбросил пустые тревоги из головы. 
В общем и целом можно было сказать, что жизнь, наконец, решила сменить гнев на милость и повернуться к нему лицом. Плотная аура изгоя, окружавшая его в последние годы, начала истончаться. Те, кто прежде воротил от Джеса нос, вновь сделались любезны. Он не питал никаких иллюзий на этот счет, зная, что все может вернуться на круги своя, если он потеряет расположение принца. Однако пока «дядюшка» оставался к нему благосклонен, хотя Джес по-прежнему отказывался от более интимных отношений. С мужчиной постарше этот номер бы не прошел, но разница в возрасте тут шла лишь на пользу. Кое-что Зергу он, правда, позволял, но очень дозированно и исключительно за хорошее поведение в спальне жены. Вести себя подобным образом было не разумно, но Джес ничего не мог с собой поделать, чувствуя, что, став любовником Зерга, переступит некую недопустимую грань, пусть даже существующую лишь в его воображении. 
«Я могу. Видишь, я могу», – говорил он отражению в зеркале, представляя, что видит в нем чужое – некрасивое сероглазое лицо.
Он вел эти разговоры с отражающими поверхностями так часто, что почти не удивился, услышав как-то в одном из коридоров Генштаба знакомый бархатистый баритон. Джес невольно ускорил шаг и, лишь повернув за угол, осознал, что голос ему не почудился. Возле одного из конференц-залов он увидел знакомую коренастую фигуру и застыл, как вкопанный, прижимая к груди, словно щит, папку с распечатками, которую нес на совещание. Эйрел Форкосиган, практически не вылезающий со своего корабля, почему-то оказался вдруг в Генштабе, словно перенесённый сюда силой его, Джеса, воображения.
Рядом с Эйрелом с сияющим лицом топтался Падма Форпатрил, зеленый лейтенантишка и кузен, который, насколько было известно Джесу, служил у него под крылышком. 
– Ральф Форхалас звал нас сегодня выпить где-нибудь, чтобы отметить наш перевод, – говорил Падма. – Пойдем?
– Ты прекрасно знаешь, что я не пью, – снисходительно отозвался Эйрел. – Да и сомневаюсь, что нам удастся выбраться отсюда хотя бы до полуночи. Ты же знаешь...
В этот момент Падма заметил Джеса. Сияющая улыбка на его лице увяла, и это заставило Эйрела обернуться. Пол под ногами Джеса вдруг потерял твердость и поплыл под ногами, толкая его вперед. Но тут Эйрел отвернулся и наваждение прошло.
– Пожалуйста, не делай глупостей, – вцепившись ему в предплечье, вполголоса потребовал Падма. Джес понял, что тот видит: посеревшее от ярости лицо и стиснутые до вздувшихся желваков челюсти. Стоящая в другом конце коридора группа офицеров начала проявлять нескрываемый интерес к происходящему. Кто-то даже сделал несколько шагов в их сторону.
Эйрел дернул плечом, сбрасывая руку Падмы. Он произнес что-то резкое свистящим шепотом, что именно – Джес не расслышал. Да это и не было нужно. Он знал, что Эйрел всегда переходит на шепот в минуты наивысшей ярости, и этого было достаточно. Развернувшись, Джес устремился прочь, решив, что дойдет до нужного конференц– зала другим путем. Время в запасе было. Однако, стоило ему завернуть за угол, как силы оставили его, и он привалился плечом к стене, тяжело дыша. 
– …якшается с принцем, как я слышал, – донесся до него голос Падмы. – Не понимаю, как его подпустили. Матушка говорит, их связь чуть ли не скандальнее, чем... 
Тут он замолчал, видимо, поняв, что сболтнул лишнее, и голос Эйрела сухо приказал:
– Замолчите, лейтенант! И будьте любезны, избавьте меня впредь от подобных разговоров. Вам отлично известно, как я ненавижу...
Джес опомнился лишь на лестнице и даже не смог вспомнить, как там оказался. Он остановился, тяжело дыша, а потом со сдавленным, полным ярости криком, швырнул в стену свою папку. Пластиковые распечатки разлетелись по ступеням.
«Ненавижу, ненавижу, ненавижу», – эхом звучало в ушах. Зарычав, он схватил себя за волосы и дернул так, словно хотел снять скальп. 
По счастью, хотя бы здесь, на лестнице никого не было, никто не видел, что творилось с ним. Постояв еще немного и кое-как справившись с собой, Джес медленно начал собирать распечатки, укладывая их обратно в папку.
Эйрел не простил его и не простит никогда. Глуп он был, думая, что сможет убедить его в том, что изменился. Эйрел даже посмотреть на него не захотел. Хуже – Эйрел убил бы его, если бы мог. Эйрел наверняка трахает этого смазливого дурня Падму. Сволочь, нашёл любовника помоложе… Ну так и что, у него тоже есть, кого трахать! Пусть не такого смазливого, зато принц уж всяко получше какого-то лейтенантишки. Хватит кормить Зерга обещаниями, хватит ломать себя и его в угоду чужой фальшивой морали. Все, довольно!
Уложив в папку последнюю распечатку, Джес выпрямился и попытался успокоить себя привычным «История нас рассудит», но из этого ничего не вышло. Он ошибался. И ведь мог бы догадаться, видя реакцию Карин, но нет. В своем ослеплении он не замечал очевидного, а сам обвинял ее в том, что она не желает прямо смотреть в лицо реальности. Он был столь же глуп, как она. Никто никогда не узнает о том, что он делает. Не поймет, как тяжело ему приходится, какое напряжение он испытывает, чего ему стоит заставлять принца сдерживать свои желания, когда неистово хочется позволить ему делать с Карин всё, что тот пожелает. Он просто инструмент, вещь, которую используют и выбросят, когда она станет не нужна. Как только Карин родит, а может, даже просто забеременеет – и от него избавятся. Все эти улыбочки и заверения Гришнова – всего лишь уловка, ловкий трюк, на который он купился, как последний простак. А те, кто начал виться вокруг него, лицемеры, учуявшие сладкий запах привилегий. Никому вокруг нельзя доверять. 
Принц, вот тот единственный человек, которому он нужен, влюблённый в него настоящего, восхищающийся им таким, какой он есть. Родственная душа, его оплот и надежда. Только принц сможет защитить его, и только он сможет защитить принца. В Зерге скопилось слишком много напряжения и ненависти, он уже начал срываться и совершать ошибки. Он встанет рядом с ним, и будет нашёптывать на ухо советы, подсказывать верные решения, которые помогут ему усыпить до поры до времени подозрительность старого императора. Узурпатор Эзар слишком зажился на свете. Пора ему уступить трон истинному потомку рода Форбарра и вот тогда… вот тогда посмотрим, кто останется в дураках, кто окажется на вершине власти, а кто будет сброшен оттуда. 
Джес встряхнул головой, глубоко вздохнул, усилием воли прогнав ослепительные видения, затуманившие разум. Бросил взгляд на наручный комм. Ему пора поторопиться, если он хочет успеть к началу совещания. 
Перескакивая через ступеньку, Джес поднялся на пролёт вверх. Избегать встречи с Форкосиганом – ещё чего! Если он встретит его, просто пройдёт мимо, как будто тот – пустое место. Или нет, лучше сказать что-то оскорбительное. Это рискованно, ведь Форкосиган легко выходит из себя, но, с другой стороны, если он устроит драку в Генштабе – тем лучше. Нанести урон его безупречной репутации – да что может быть проще! 
Он вернулся в коридор, который покинул столь стремительно, на ходу отправив на комм Зерга сообщение: «Сегодня». Зерг поймёт, что это значит. Зерг вообще понимает его с полуслова. 
Весело насвистывая, Джес зашагал в сторону переговорных, навстречу своему блестящему будущему. 
*
Если бы десятью минутами раньше он задержался в этом коридоре всего на одно короткое мгновение и услышал окончание фразы, сказанной Эйрелом Форкосиганом «…грязные сплетни», возможно, дальнейшая история Барраяра и судьбы многих людей сложились бы совсем иначе.