Actions

Work Header

Покричи на меня

Work Text:

— Твоя матушка перевернулась бы в гробу, если бы увидела, что ты делаешь с этим хлебом. Она говорила «присмотри за моим мальчиком», а не «позволь ему жевать уголь, раз он такой идиот».

— Ну прости уж меня за то, что не называю тостом хлеб, прогретый десять секунд.

— Только потому, что он белый, как твоя ирландская задница...

— И как яйца смогут удержаться на мягком хлебе, придурок?

— Я тебе сделал отличный тост, а ты пошёл и сжёг его. А как же карцерогены, Стив? От них рак бывает, я видел на Buzzfeed.

— Я не могу заболеть раком.

— Ну давай жевать уголь пригоршнями, и посмотрим, как оно пойдёт. Прямо как в тот раз, когда ты... Ты даже масло не положишь?

— Мне не нравится эта штука — спред, — которую ты покупаешь.

— Это передовые технологии. Результат научных разработок. Ты вот правда тоже результат научных разработок, и вон оно как обернулось.

— На вкус как носки. Думаю, они сожгли твои вкусовые рецепторы вместе с памятью.

— Моя травма. Ты усиливаешь мою травму. Сжигая этот несчастный кусок хлеба, как они сжигали мои несчастные...

— Будешь яйца?

— Да, буду. Болтунью.

— Прям как твои мозги.

— Моя травма, Стив. У меня официально ухудшение состояния.

— Можешь сам сделать свой грёбаный тёплый хлеб и намазать своим научно-носковым спредом. Будет такая терапия.

— Ты это же говорил насчёт мытья посуды. И знаешь что? Не чувствую улучшений.

— Это лучше, чем стрелять в людей.

— Я расскажу в интернете, что ты преуменьшаешь значение моих механизмов психологической адаптации.

— Убийство — это не механизм психологической адаптации. Так же, как тёплый хлеб — это не тост.

— Слушай, если ты в состоянии переварить кусок подгоревшего дерьма, это не значит, что тебе стоит это делать. Например, я, наверное, смог быиспользовать этот высокотехнологичный научно разработанный спред в качестве смазки, но это не значит...

— Еда не может быть смазкой.

Технологичная еда может.

— Стоит запретить тебе тусить с Тони.

— Они теперь делают съедобную смазку, я узнавал.

— Зачем?

— Хотел выяснить, бывает ли такая с ананасовым вкусом.

— Да? Ну и?

— Похоже, бывает. А теперь ты хочешь испортить мои яйца. Роджерс, как ты в здравом уме можешь есть горелые тосты и резиновую яичницу? В моё время...

— Тебе двадцать семь. Я старше тебя.

В моё время мы уделяли внимание приготовлению еды, потому что продуктов было только на одну порцию, и если ты её испортишь, то другой не будет. И мы благодарили господа нашего Иисуса за скромную трапезу, прежде чем...

— У тебя как-то вода пригорела. Ты буквально попрал законы физики, вот насколько ужасно ты готовил.

— В те времена ты благодарил бы Иисуса и за подгорелую воду. Но вообще-то она не сгорела, она просто выкипела, потому что, на сколько я помню, кое-кто меня отвлёк.

— Как-то ты собрался варить картошку и забыл положить её в воду. В тот раз никто тебе не отсасывал. Есть чем оправдаться?

— Не помню такого. Это воспоминание, по всей видимости, не сохранилось в моём несчастном пережаренном мозгу.

— Как удобно. Все воспоминания, которые ты «потерял» — это случаи, когда ты лоханулся.

— Я не могу контролировать свою травму, Стив. Не ухудшай ситуацию, добавляя ещё и вину, я не был на исповеди...

— Ты не был на исповеди с тех пор, как тебе исполнилось восемь. Ты всегда был заядлым грешником.

— Значит ты говоришь, что я заслужил это всё, так что ли?

— Да, Бак, ты — ужасный повар и заядлый грешник, и ты заслуживал эти последние семьдесят лет, которые были сплошным потоком дерьма. Именно это я и говорю.

— О, честный ответ. Снимай уже яйца с огня, а то... Ну вот, теперь мне придётся час эти пригорелые кусочки отскребать.

— У нас посудомойка есть, почему ты ей не пользуешься, идиот? Я думал, что ты фанат научного прогресса.

— Я не доверяю этой штуке. Когда я пытался её запустить, закончилось всё дерьмово.

— Ты же вместо таблетки туда средства для посуды налил.

— Но оно же для посуды, разве нет? И зачем туда соль вообще? Это не наука, а средневековая хрень какая-то. Я думаю, у нас устаревшая модель.

— Только не надо просить у Тони, чтобы он её улучшил. Никаких лазеров на моей кухне.

— Постой-ка, твоей кухне? У тебя горит всё, что под руку попадается.

— Твоя травма меня отвлекает.

— Нечего моей травмой прикрываться. У тебя своя есть.

— Думается мне, не стоит использовать свою травму как повод не готовить себе чёртов завтрак.

— Я подвергаюсь издевательствам. Ты мучаешь меня свои говённым отношением и говённой готовкой.

— Да? Ну иди всем в интернете расскажи.

— Я прям вижу заголовки. Капитан Америка: Страшный Агрессор и Ужасный Повар.

— Пальцы обожжешь, горячо же.

— Отсоси. Если я хочу отковырять кусок яичницы, то я так и сделаю.

— Для этого вилка есть, недоумок. Ты где вырос, в сарае?

— Мне память отказывает, что из этого вилка? Похоже, придётся таки пальцами.

— Ты действительно стал тупее после этой пережарки мозгов.

— Это не я тут добровольно жую резину и уголь. Кажется мне, у тебя проблемы, с которыми стоит разобраться, Стиви.

— Проблемы я устрою тебе, если ты рот не закроешь.

Они перемещаются в гостиную с тарелками, полными еды, всё ещё перебраниваясь. Клинт и Сэм переглядываются. Они устроились за кухонным столом ещё до того, как Баки проснулся, притопал на кухню и начал кричать на Стива по поводу тостов. Сейчас, они оба уверены, парочка и вовсе забыла, что на кухне есть кто-то ещё.

— Они всегда так? — Клинт вопросительно поднимает бровь, а в гостиной громкость криков всё увеличивается (я НЕ ломал диван это было всего один раз и технически во мне был твой член). Сэм кивает, тяжело вздыхает и переворачивает страницу газеты, потому что пока слишком рано для этого дерьма.

— Ага. Такая у них фишка.

— Странновато.

— Я знаю.

— Так... — Клинт кивает на плиту, где сковородка с яичницей подозрительно дымится. — Кто им скажет, что они её не выключили?

— Да пусть тут всё сгорит к чертям, прежде чем они заметят, я туда сейчас не сунусь. — Сэм качает головой, а звуки, доносящиеся из гостиной, уже не похожи на ругань. Скорее похоже на то, что эти двое очень даже получают удовольствие от своего завтрака. — Пусть сами разбираются.