Actions

Work Header

Вчера, сегодня, завтра и вообще

Chapter Text

Шухей проснулся от довольного чириканья. Привычно швырнул в сторону окна пластиковую кружку, утащенную по случаю из Мира живых, и снова уронил голову на подушку. Проклятая пичуга продолжала трещать. Вот же мерзкая тварь, как знала, что Шухей сегодня планировал отчаянно выспаться. Впрочем, может, и знала. Он бы не удивился. Все против него.

Почесавшись, Шухей перевернулся на спину и бессмысленно уставился на противоположную стену. Календарь подмигивал раскрашенными в разные цвета квадратиками дат. Птица еще раз чирикнула, и стало ясно, что сон ушел. Проклятье. Придется вставать.

Конечно, дел хватало, даже если у тебя законный выходной. Шухей давно не брал в руки гитару, стоило смотаться в Мир живых, даже есть подходящий предлог — заняться содержанием следующего выпуска «Сейрейтейского вестника». Юбилейного, к слову. Не бог весть какой праздник — три тысячи трехсотый — но отметить чем-то особенным хотелось.

Шухей прикрыл глаза и застонал, вспоминая последний разговор с Мацумото — та, накручивая на палец золотистую прядь, сказала, что журнал уделяет слишком мало места вопросам, интересным женщинам. А это совершенно недопустимо — игнорировать такую аудиторию. Особенно если юбилей. О связи между женщинами и юбилеем Шухей мудро промолчал.

На вопрос же, что именно должно заинтересовать женщин, Мацумото посмотрела туманно, устроилась было поудобнее, а через секунду ушла в шунпо, кинув напоследок, что Шухей умный, сам разберется.

Причиной столь поспешного отступления оказался капитан Хицугая. Приблизившись, он глянул на Шухея так подозрительно, словно думал, что тот прячет Мацумото у себя в штанах.

Шухей идиотом не был — похоже, Мацумото опять отлынивала от своих обязанностей, и ее нужно было выручать. Он мужественно заступил капитану Хицугае дорогу, потер шрамы на щеке и заговорил:

— Капитан, разрешите задать вопрос?

Хицугая окинул его взглядом, полным усталости, понимания и смирения, махнул рукой и ответил:

— Спрашивайте, лейтенант Хисаги.

— Как вы думаете, что может быть интересно женщине?

Хицугая тоскливо посмотрел наверх, похоже, ничего не нашел, огляделся по сторонам и сухо поинтересовался:

— Вам для каких-то практических целей или просто нечем заняться?

— Ищу новые темы для «Вестника», — уныло признался Шухей.

— Тогда почему бы вам не спросить об этом у кого-нибудь из… — Хицугая оборвал себя, посмотрел в ту сторону, куда удалилась Мацумото, и недовольно поджал губы. — Ясно.

— Я у всех спрашиваю, но, может, вы что-нибудь посоветуете,— с надеждой протянул Шухей.

Хицугая тяжело вдохнул и изрек:

— Одежда и тортики.

— Тортики?!

Нет, с одеждой все было и так понятно, сколько раз он таскал из мира живых девушкам милые их сердцу вещички. Но тортики в его понимании были чем-то запретным.

— Они же всегда сидят на диете, зачем им тортики?

Капитан Хицугая посмотрел на Шухея снисходительно, как на неразумного ребенка, и повторил:

— Тортики. С рецептами. Хотя нет, не стоит. Рецепты запишут, напекут, потом будут вас ненавидеть. Тогда лучше мужики.

Шухей вдохнул — тортики отпадали просто потому, что проще ликвидировать редакцию, чем написать о еде что-то толковое, а про мужиков он знал и сам. Чего только стоила история, когда лейтенант Кусаджиши и лейтенант Котецу проникли на территорию поместья Кучики. Хотели сфотографировать капитана в естественной среде обитания для выпуска специального календаря Женской ассоциации шинигами. Потом они пришли к капитану Укитаке. Потом — к генералу Ямамото… В общем, они умудрились надоесть хуже меноса, и уговорить кого-то попозировать для выпуска было задачей малореальной.

Возможно, стоило попросить капитана Хицугаю, но, когда Шухей взглянул ему в лицо, то решил немедленно отказаться от этой затеи. Очень хотелось жить.

 

И вот сейчас Хисаги лежал в кровати, лениво следил за солнечным зайчиком, ползущим по стене, и думал, чем заполнить рубрику «Для вас, женщины». Точнее, кем. Капитан Кучики исключался — он скажет «Цвети, Сенбонзакура» быстрее, чем Шухей изложит свою просьбу. Капитана Комамуру он просить стеснялся — тот все еще немного комплексовал насчет своей внешности. Оставались Абарай и Кира, но они снимались в недавнем выпуске календаря. При мысли о Кенпачи в качестве фотомодели и героя женской статьи Шухея продрал мороз по коже, и он быстро переключился на Укитаке с Кёраку. Пожалуй, с последним можно было договориться — но только на самый крайний случай. Он все же опасался его — слегка, самую малость. Мысли перескочили на капитана Куроцучи, и Шухей зажмурился. Лучше Бьякуя и Кенпачи, вместе взятые, будут гонять его по всему Сейрейтею, чем он, Шухей, сунется в Двенадцатый отряд.

Оставались новые капитаны — вайзарды. В том числе собственный командир.

Шухей недовольно завозился и угрюмо затих.

Мугурума Кенсей был его идеалом. И именно поэтому Шухей не мог просить его о таких приземленных вещах. Хотя сейчас, проработав под началом Кенсея больше двух месяцев и привыкнув звать своего капитана по имени, Шухей мог сказать, что к Кенсею можно было запросто подойти с такой просьбой. Даже если откажет, наверняка посоветует что-нибудь дельное.

Шухей еще немного полежал, перебирая оставшиеся варианты, а потом вскочил с кровати. Решено — он отправится к своему капитану.

 

Кенсей проснулся от шагов за дверью. Распахнул глаза и чутко прислушался — неизвестный посетитель мялся под дверью, словно не решался постучать. Черт побери его лейтенанта, раз приперся — чего мяться?

— Хисаги, мать твою, — рявкнул он, — так и будешь там торчать?

Долбаный острый слух, долбанная чувствительность. Кенсей тихо зарычал в подушку, слушая, как щелкает дверная ручка, а Хисаги заходит внутрь.

— Извините, капитан, что разбудил…

— Только не говори мне, что тебе на самом деле стыдно, — проворчал Кенсей. — И какой я тебе, мать его, капитан — в трусах и в майке.

Он с отвращением отбросил одеяло, спустил ноги на пол и потянулся.

— Сейчас сделаю кофе, — Хисаги проскользнул на кухню.

Кенсей почесал грудь, еще раз от души потянулся и встал.

Хороший ему достался лейтенант. В голове, правда, черте что творится, думает слишком много о всякой вредной херне, но это поправимо. А сейчас наверняка пришел с очередной проблемой в отряде.

В ванной он вспомнил, что у Хисаги, как, собственно, у самого Кенсея, выходной, а значит работа тут не причем.

Он прошел на кухню, повязав на бедра полотенце, уселся за стол и сделал глоток обжигающего кофе. Кофе ему таскал сам Хисаги из мира живых — у того на редкость ловко выходило обращаться с преобразователем материи, талант, можно сказать. Кенсей большими глотками осушил кружку, вытер рот и выжидательно уставился на Хисаги:

— Ну. Говорить, зачем приперся, будешь, или так и просидишь тут до вечера?

Хисаги сидел прямо, как будто занпакто проглотил, и не сводил с Кенсея внимательного взгляда. Вот еще напасть. Не любил Кенсей, когда ему в рот смотрят — особенно так. Да еще татуировка эта — тьфу, пропасть. Каждый раз, как видел, так становилось не по себе. Тоже еще, нашел кумира. Он вспомнил их первую — нет, вторую встречу над Каракурой. На первой-то и не разглядел его толком, бой вокруг, не до того было. А вот когда увиделись второй раз, было забавно. Шинджи ржал как ополоумевший — кто бы мог подумать, говорил он, что у Кенсея окажется такой преданный поклонник, с татуировкой в его честь, еще и на лице, как будто больше некуда было. С другой стороны, в чем-то Шинджи оказался прав: хорошо, что не на заднице — тоже ведь неплохое место.

Насчет этой татуировки они с Хисаги так и не поговорили — да и вообще не пообщались толком. Не было времени — сначала принятие дел в отряде, потом привыкание к новой жизни в Готее, которая, что бы там ни думали об инерции и постоянстве Общества душ, сильно изменилась. Дела накрыли с головой, добавить сюда регулярные прогулки в Двенадцатый — вездесущий Маюри вел наблюдения за вайзардами, плюс частные тренировки с Хисаги. Вот и выходило, что на нормальную жизнь — выпить, перекинуться словечком — времени не оставалось.

— Ну?

— Извините, что…

— Извиняю, — оборвал Кенсей, — будем считать, что вступительную часть ты изложил, давай к делу.

Хисаги вдруг ссутулился и стал похожим на мокрого воробья. Побарабанил пальцами по столу и пробубнил:

— Идеи нужны для «Сейрейтейского вестника». Вот подумал, может, вы поспособствуете. Надо чем-то заполнить рубрику для женщин.

Кенсей нахмурился.

— Охренел? Нашел специалиста. Вот для мужиков чего — я бы еще сказал. Силовые упражнения, отжимания, бег…

— Да! В смысле, отличная идея, капитан!

Глаза Хисаги подозрительно заблестели. Кенсей почесал грудь и уточнил:

— Ты хочешь, чтобы я в женском разделе Вестника рассказал про тренировки?

— Да. Текст я напишу, с вас — рассказ и фотографии.

— Какие еще фотографии?

— Да обычные, ничего особенного. Сам сделаю, — зачастил Хисаги, — только найдем фон получше, лучше на воздухе.

Кенсей открыл рот, чтобы послать своего лейтенанта нахрен, точнее, к Роузу и к Шинджи — у них было опыта выступлений выше крыши. Потом вспомнил свои размышления о том, что давно пора бы поговорить по душам в неформальной обстановке и махнул рукой — повод как повод. Нормальный.

— Ладно, — сказал он и уперся руками в колени, — я согласен.

Хисаги чуть не свалился со стула, издал торжествующий вопль и хлопнул Кенсея по плечу:

— Да, капитан! Будьте готовы через час!

Кенсей только крякнул от такой скорости. Потом зевнул, поддал уходящему Хисаги под зад и полез в холодильник. Что-то ему подсказывало, что жратва пригодится.