Actions

Work Header

Сборник споконных драбблов

Chapter Text

В заведении, насколько Митани удавалось разглядеть, можно было заниматься двумя вещами — пить или играть. На столах были разложены сеги, маджонг, кто-то хлестко бросал карты. Многие то и дело лезли в кошельки, чтобы достать еще несколько купюр.

Звук камней, опускающихся на гобан, Митани услышал не сразу. Двое играли в самом углу, время от времени прикладываясь к бутылкам. Один был молод, не больше тридцати, с франтоватой бородкой, другой — худощавый старик, и судя по тому, как он постоянно вытирал высокий лоб носовым платком, дела у него шли неважно.

Не в силах побороть любопытство, Митани подошел ближе и сел за пустующий соседний столик. Отсюда было видно, что партия близилась к концу, и спасти ее для старика могло разве что чудо. В чудеса Митани не верил.

— Эй, парень! — окликнул его молодой с бородкой. — Интересно тебе?

— Уже нет. Игра сделана.

В этот момент старик склонился над доской, сдавая партию. Он вздохнул и достал из кармана сложенные пополам засаленные банкноты, отсчитал несколько молодому.

— Настоящий зверь ты, Кума, хоть раз простил бы долг.

— Никогда, Окамото-сан, вы же знаете. — Тот, которого назвали Кума, подмигнул Митани. — Место свободно. Не хочешь сыграть?

Митани хотел, но воспоминания почти семилетней давности не давали легко согласиться. Кума мог оказаться мошенником, кто угодно другой мог оказаться мошенником. А можно было просто проиграться и влезть в долги.

Или выиграть и хотя бы немного увеличить свой скудный ежемесячный капитал.

«Мне уже не четырнадцать, в конце концов. И если я проиграю, то проиграю свои деньги, — Митани подрабатывал в книжном магазине. — Я всегда могу остановиться, если что-то пойдет не так».

В последние слова он и сам едва ли верил, но внутри уже вспыхнула искра азарта, и затушить ее могло только оглушительное поражение. Неудача.

— Взять тебе пива? Тебе двадцать-то есть? — спросил Кума, когда Митани сел за стол напротив него.

— Не нужно, обойдусь, — отрезал Митани. Его задело, что его пытаются угостить, как девчонку.

— Ну, как хочешь. Как тебя зовут, кстати, парень? Я — Кумакири Сота, тут для всех — Кума. — Он поднес зажигалку и закурил.

— Митани. Митани Юки, — сказал Митани и тут же пожалел об этом. Называть свое настоящее имя, когда ты садишься играть на деньги и не уверен, что удержишься от соблазна сжульничать, — неважная идея.

Однако первую партию он провел честно. Кума играл не слишком сильно, но некоторые ходы выдавали в нем опытного игрока. Сначала Митани привыкал, осторожничал и делал заученные шаблонные ходы по учебнику.

Временами Кума задумывался. Тогда он забывал стряхивать с сигареты пепел, машинально тер свою бородку, а Митани чувствовал, что идет по правильному пути.

Он выиграл партию с разницей в четыре моку, и Кума протянул ему деньги старика, добавив еще что-то от себя. Митани тут же спрятал их в карман куртки.

— Еще раз? — Кума снял пиджак и засучил рукава рубашки. — А то что-то я расслабился.

Вторую игру Митани снова выиграл, но несколько камней в течение партии незаметно менялись местами, расширяя свою территорию. Кума взял вторую бутылку пива, а в пепельнице скопилось уже достаточно окурков. Митани ощущал, что и он сам уже насквозь пропах сигаретным дымом.

К третьей партии вокруг них стали собираться немногочисленные зрители, краем уха Митани вылавливал обрывки фраз: «…давно Кума так не потел», «малец справляется…», и его ловкие худые пальцы незаметно проворачивали запрещенные приемы.

— Повысим?

— А у вас что, еще что-то осталось? — усмехнулся Митани. У него в кармане лежала собственная недельная зарплата, заработанная за несколько часов.

— Остался последний шанс отыграться.

«Если я сейчас скажу «нет» и уйду, то останусь в выигрыше, смогу даже взять лишний выходной на неделе», — подумал Митани, но все равно придвинул к себе чашу с камнями.

Наверное, стоило быть внимательнее с самого начала, потому что ходы Кумы вдруг обрели стиль, и целостная выстроенная стратегия стала проглядываться на доске с первых же камней. Митани оказался в позиции догоняющего, но когда рука как бы невзначай замерла над доской на несколько секунд дольше положенного, в него впился внимательный взгляд.

«Он знает!» — пронеслось у Митани в голове, и камни остались на прежних позициях.

После нескольких проигранных партий денег у Митани не осталось.

— Только — вот. — Он протянул руку.

— Часы? — Кума схватил его за запястье, потер циферблат, изучил замок. — Возьму, снимай. Но и это не покроет всего того, что ты мне должен.

Митани расстегнул часы и с огромным усилием воли опустил их на стол. Это был подарок от родителей на совершеннолетние, и объяснять его отсутствие будет трудно и неприятно.

— Я… приду вечером в субботу и принесу, сколько не хватает.

— Конечно, принесешь. Кстати, — Кума наклонился ближе. От душного запаха сигарет стало невыносимо дышать, и Митани едва не закашлялся. Кума говорил негромко, почти в самое ухо: — Твой паспорт и водительское удостоверение лежат во внутреннем кармане куртки, телефон — в кармане джинсов. Или мне проверить, Митани Юки?

— Не нужно!

Митани резко встал, и редкая толпа отпрянула от стола. Все стали расходиться, посмеиваясь и перешептываясь.

— Может, все-таки пива? Не переживай, за мой счет. За доброе знакомство.

Митани взял со стола одну из пустых бутылок и что было сил швырнул ее о плиточный пол. Та разлетелась на мелкие осколки.

— Приду. В субботу. — Раздельно произнес он и направился к выходу, стараясь, чтобы это не выглядело как постыдный побег.

Оказавшись на улице, Митани замер. Словно после долгого бега, хотелось дышать как можно глубже, но, казалось, не хватало объема легких. Митани оперся о фонарный столб и почувствовал тошноту, закружилась голова.

«Ненормальный, — сказал он себе. — Псих азартный, вот ты кто, Юки».

Митани нашарил в кармане телефон.

— Здравствуйте, это Мита… Да, я. Я хотел спросить, могу ли я каждый день выходить на работу на этой неделе. Да, полный день. В университете отменили занятия, и я подумал… Да. Спасибо.

Митани сполз по столбу на землю и осел на холодный асфальт. Посмотрел на свои руки. Оказывается, за лето он даже загорел под часы — на запястье выделялась полоса светлой кожи. Хотелось кричать, ненавидеть самого себя и еще — хоть чуть-чуть чьей-нибудь жалости.

Запищал телефон.

— Где ты ходишь, Юки?! — сестра злилась, и в ее голосе звучали до смешного знакомые мамины нотки. — Ты хоть позвонил бы.

— Я не хожу, сестра, я уже возвращаюсь.

А про себя подумал: «И правда возвращаюсь. Хотя не стоило».