Actions

Work Header

Пульс

Work Text:

Надо было быть безумцем, чтобы надеяться победить Рассилона.
Да, он был безумцем.

Ему просто не повезло — как только они оказались на Галлифрее, энергия, выплескивающаяся наружу из его неправильно сшитого тела, иссякла. Чертов Галлифрей — вечно другие правила. Мастер рванулся в сторону, так что смертоносный луч из перчатки Рассилона задел лишь его плечо. От обычного тела, наверное, ничего бы не осталось, но это — пусть анормальное, не до конца неживое — выдержало. Хотя плечо чертовски жгло.
Рассилон опустил руку, торжествующе усмехнулся.
Рано. Рано радуешься, о Великий.

Мастер упал на колени, изображая боль. Прополз несколько шагов навстречу Рассилону, опустив голову, чтобы тот не заметил, как он облизывается. Чтобы не понял, что поближе подбирается не поверженный соперник, а хищный зверь.
— Встань, мальчик, — ласково сказал Рассилон. — Прими смерть стоя.

И тогда Мастер бросился на него и впился зубами в его шею.

 

***

Рассилон хрипло вскрикнул и замахал руками, забыв какой он важный и сколько на нём смертоносных древностей. Таймлорды отшатнулись к стенам. Ярость, дикость — всегда были удивительны этой расе (иногда у Мастера не получалось думать о ней как о «своей»), пугали сильнее, чем расчетливая жестокость, в которой они как раз были чрезвычайно умелы. Запихнуть ребенку в голову барабанный грохот, который он будет слушать много веков — это было для них чем-то банальным. Ведь им же надо было придумать, как вытащить планету из временного замка! И они думали. Долго. Обсуждали, советовались. И выбрали тот вариант, который должен был привести их к успеху с наибольшей вероятностью. Ребенок был лишь сосудом. Он, Мастер, был для них гребанной посудой.

Он вгрызся в шею Рассилона поглубже, кровь брызнула ему в рот тонкой струйкой. Вместе они рухнули на пол с невероятным грохотом, все эти тяжелые одежды, посох, воротник, перчатка — грудой металла и драгоценных камней обрушились вниз. Рассилон сильно ударился головой, его глаза закатились.
— Ты невкусный, — оторвавшись от его шеи, прошептал Мастер, — жесткий. И пахнешь как старик.

Больно дернув его на прощание за волосы, Мастер вытер рот и поднялся.
Одна из таймлордов — женщина, ранее на Земле закрывавшая руками лицо — коротко кивнула в сторону одного из коридоров. Ее временная линия казалась смутно знакомой, но Мастер не стал разбираться, кто его неожиданный союзник. Он послал ей воздушный поцелуй (она поморщилась) и бросился прочь.

Он бы, наверное, услышал, как Рассилон регенерирует, но всё здание вибрировало от то и дело раздающихся снаружи звуков взрывов и выстрелов.

Последний день Войны Времени — о, Мастер мечтал увидеть его.
Правда, издалека.

 

***

Он вскоре понял, что женщина показала ему путь наружу, из Цитадели, через подземные тоннели. Нет, туда ему было не нужно. Этой планете предстояло сгореть, и отходить подальше от Цитадели бессмысленно — пустоши сгорят вместе с городом. Поэтому Мастер свернул в один из боковых коридоров, пока не очень представляя, куда хочет направиться. Но его мозг, почти освободившийся от барабанов (где-то на краю сознания ритм еще звучал), напряженно работал над вариантами.

За одним из поворотов он столкнулся с двумя таймлордами, явно направляющимися к подземным тоннелям, чтобы удрать из столицы. Один из них испуганно поднял пистолет и прицелился в него, но Мастер истошно заорал:
— Далеки! Далеки уже здесь!

И пока те в ужасе застыли, пробежал мимо.

Наконец, он увидел дверь, которая вела наружу, и толкнул ее.
И на него обрушился хаос.

Повсюду были разрушения — купол над Цитаделью был поврежден в нескольких местах, несколько соседних зданий лишились по куску стен. Над головой пронёсся корабль, похоже — далеков, следом за ним, стреляя плазмо-лучами — галлифрейский. Перепуганные жители метались между развалинами, что-то бессвязно выкрикивая, кто-то бежал прочь, кто-то, наоборот, к центру Цитадели. Солдаты палили в воздух по сторонам, не особо целясь.
— Прекрасно! — прокомментировал Мастер.

Быстро сориентировавшись теперь, в какой части города оказался, Мастер нырнул в одну из улиц, которая вела к тихой (когда-то) площади. Там находился то, что было ему сейчас просто необходимо.

Фонтаны.
Они, конечно, работали. Даже в разгар войны фонтаны в Цитадели мирно танцевали и дразнили прохладой. В один из них, правда, свалились какие-то камни и кусок арматуры, и вода была мутной. А вот второй был почти цел. Мастер перешагнул через край и умыл лицо, а потом сбросил толстовку, футболку и погрузился в воду целиком. Засохшая на лице и волосах чужая кровь начала растворяться в воде, вокруг него расплывалось красное пятно. Плечо, в которое попал Рассилон, ныло и почернело так, как будто обгорело. С легким отвращением он дотронулся до черноты пальцем, и тот провалился в плоть, будто в масло, что тут же отозвалось острой болью, пронзившей всё тело. С этим надо было что-то делать, и срочно. Это тело не регенерирует, хотя у него еще было в запасе несколько регенераций. Только какую из проблем решить первой — как сбежать с обреченного Галлифрея, или как починить полумертвое тело? Или есть способ решить их одновременно?

Мастер перевернулся на спину и лег на воду. Вокруг в панике бегали взрослые, плакали дети, передавали друг другу приказы солдаты. Мастер лежал на воде, жмурясь от фонтанных брызг, смотрел на побитый купол и оранжевое небо, и, если не считать боли в плече, ему, в общем-то, было хорошо.

 

***

После своеобразного омовения он бесцеремонно зашел в один из домов напротив, все двери которого были нараспашку. Немного побродив по комнатам, он нашел шкаф и мужскую одежду в нём, примерно своего размера. Разумеется, всё вычурное, с символами, вышивкой. Он остановился на белой рубашке, серо-черном бархатном жакете и серых брюках. Другую белую рубашку он разорвал и перемотал получившимися широкими лентами плечо, чтобы случайно не травмировать его еще сильнее. Потом он съел всё, что нашел в доме съестного — мясо сырым и прямо с костями — немного утолив тем самым вечный голод своего неправильного тела.

Итак, что ему известно? Доктор сжег Галлифрей. И флот далеков вместе с ним. Это можно было сделать только очень, очень мощным оружием. И где же он мог его раздобыть?

Мастер подошел к окну и взглянул на одну из высоких башен Цитадели, сейчас щетинившуюся дулами оружей и окруженную патрульными кораблями. Он был уверен: если кто и придумал самое страшное оружие, то не далеки, а таймлорды. То, чем они были уничтожены, могли создать только они сами.
Мастер одобрительно себе кивнул и направился к выходу.

 

***

Путь к башне занял у него довольно много времени. Пришлось обойти пару завалов, но он правильно рассудил, что мосты, скорее всего, разрушены, поэтому лучше пробираться по подземным тоннелям. В обычно пустынных и немного зловещих коридорах сейчас толпились жители города. Местами приходилось переступать через чьи-то ноги или буквально идти по ним, потому что стоящих или сидящих галлифрейцев было слишком много.

Метров за триста до нижних ворот здания высшего совета толпа поредела, всё чаще стали попадатся солдаты. А потом Мастер буквально уткнулся в броню одного из них.
— Дальше прохода нет, поворачивайте назад, — приказал солдат.

— Будь так добр передать тому, кто у вас сейчас главный, четыре слова, — ответил Мастер. — «Я знаю, где Доктор».

 

***

Генерал Лит впился в него взглядом, как только Мастера провели к нему. И сразу поморщился — конечно, мгновенно заметил разодранную на беспомощные клочья регенерационную энергию, неправильное тело. Это Доктор влюблялся в несовершенства и недостатки, а истинные таймлорды терпеть их не могли.

— Ваше имя?

— Саксон, — ответил Мастер. Возможно, они уже поняли, кто он. Но если нет — лучше было оставаться инкогнито.

— Где Доктор? — похоже, генерал предпочитал переходить сразу к делу.

— Он уже сделал это или еще нет? — пытаясь казаться более осведомленным, чем он был на самом деле, спросил Мастер.

Генерал помолчал, разглядывая его.

— Что вам известно? Вам лучше рассказать, и быстро, потому что терять время я не намерен: у нас его почти не осталось. Вы либо сами поделитесь интересующей нас информацией, либо мы достанем ее из вас. Последнее будет не слишком приятно.

— Вам нужна информация, мне нужно починить тело, — Мастер обвел себя руками. — Вам ничего не стоит решить мою... косметическую проблему. А я приведу Доктора к вам прямо сюда.

— Прямо сюда? — недоверчиво спросил генерал.

— Он будет стоять перед вами так же близко, как я сейчас.

— Скажите мне то, во что я смогу поверить.

— План Рассилона выбраться из временного замка провалился, — ему было приятно увидеть на лице генерала изумление, — а сам Рассилон сейчас не в состоянии придумать новый. Так что вам стоит хвататься за любой шанс, в том числе за меня. Я приведу к вам Доктора, а взамен прошу о сущем для вас пустяке.

— Принесите ген-репаратор, — приняв решение, бросил генерал Лит ближайшему солдату.

— И проведите нас в камеру извлечения, — с улыбкой добавил Мастер.

 

***

— Где Доктор? — снова спросил генерал, как только Мастеру отдали футляр со шприцом внутри.

Ген-репаратор расщепит его на атомы, а потом соберет заново. Придется регенерировать в другое тело, но зато оно будет полноценным, без изъянов. Без вечного чувства голода и трудно контролируемых диких инстинктов.

— Куда он забрал Момент? — не дождавшись ответа, нетерпеливо выкрикнул Лит.

Ах вот как оно называлось — Момент. Мастер слышал о нем, как слышал обо всём оружии, способном уничтожить одним нажатием кнопки хотя бы средних размеров континент. Ему никогда бы в голову не пришло, что подобное оружие может оказаться в руках Доктора.

— Давайте у него спросим.

Они как раз дошли до одной из камер извлечения, и Мастер посторонился, пропуская генерала.

— Каким образом?

— Извлечем одного из следующих Докторов за секунду до его регенерации и спросим, куда его текущая версия направилась с Моментом.

— Галлифрей во временном замке! Нам не добраться до Доктора в будущем.

— У меня здесь, — Мастер постучал по лбу, — был сигнал, который вшили в меня ваши друзья из Верховного Совета. Он всё еще там, хоть и очень слабый. Я даже не могу разобрать, как он сейчас звучит — та-да-да-дам или та-дам-дам-дам... Но на Земле я оставил его след в миллиардах голов, как раз в том времени, куда мы собираемся дотянуться. Мощности сигнала уже не хватит, чтобы перетащить к Земле весь Галлифрей, но чтобы перетащить с Земли на Галлифрей одного таймлорда через межпространственный коридор — вполне достаточно.

Генерал напряженно размышлял.
— Мы должны были бы знать, в какой именно день Доктор регенерирует, иначе поиск слишком затянется.

— В тот же день, куда перемещался Галлифрей.

— В результате действий Рассилона Доктор был ранен?

— Нет, так... пара царапин.

— Тогда с чего бы ему регенерировать?

Мастер рассмеялся.
— О, его друг застрял там в радиационной ловушке, выбраться из которой он может, только если кто-то другой пожертвует собой.

— И?
— Генерал, да вы, похоже, совсем не знаете Доктора.

 

***

Правда, оказалось, что Доктор решил регенерировать в ТАРДИС, поэтому пришлось пробиваться через ее защиту.
Но Мастер владел этой ТАРДИС целый год, поэтому помог таймлордам найти брешь.

— Перегрузка на вспомогательной энергосети. Вы так ему устроите пожар в консольной, — заметил один из инженеров, работающих в камере извлечения.

— Упс, — «посетовал» Мастер и пошел открывать дверь в будущее.

Доктор, спотыкаясь и то и дело сгибаясь от боли, кружил вокруг консоли, и довольно бессистемно щелкал рычагами. Регенерация началась, золотое сияние пробивалось наружу сквозь его кожу. Он поднял руку, наверное, чтобы полюбоваться им вблизи, и в этот момент пространство вздрогнуло, время застыло, и сбоку от него появился сверкающий проем.

— Привет, давно не виделись, — сказал Мастер.

Доктор не шевелился и молча пялился на него.

— Ну же, пошли, — Мастер поманил его рукой, — не веди себя как человек. Это всего лишь камера извлечения, ты про нее всё знаешь. Пошли домой, Доктор.

У того расширились глаза, он прижал руку к груди, там, где должно было биться одно из сердец, и наконец, всё понял. Брови нахмурились. Губы сжались в тонкую линию.

— Давай же, коридор сейчас закроется, — у Мастера заканчивалось терпение. — А здесь ты даже сможешь мне врезать.

Доктор с каким-то отчаянием посмотрел на него, но потом решился и зашагал навстречу. Дверь камеры извлечения захлопнулась, пропустив его на Галлифрей.

— Добро пожаловать, — сказал генерал Лит. — Мы извлекли вас, сэр...
Доктор вздрогнул от этого обращения
— ... чтобы задать вам несколько вопросов. Поскольку вы знакомы с технологией извлечения, а мы ограничены во времени и возможностях, позвольте опустить традиционное вступление.

— Нет уж, вытащили — так объясняйтесь. Как вы сняли временной замок?

— Никак. Ваш друг, — генерал указал на Мастера, — смог настроиться на остаточный сигнал, сохранившийся в сознании населения Земли. Он также помог найти момент вашей регенерации, и мы извлекли вас перед последним ударом сердец вашего текущего тела.

— Что с Рассилоном? — Доктор повернулся к «своему другу» и зачем-то начал снимать пальто. — Ты его победил?

— Почти, — Мастер скривился. — Он временно... выведен из строя.

— Это не совсем так, — генерал Лит внезапно тоже обратился к нему. По его знаку к Мастеру приблизился один из солдат. — Лорд Президент регенерировал, и меня кратко посвятили в подробности вашей встречи.

— Неужели во все? — Мастер облизнулся.

— Достаточно, чтобы я понял, что имею дело с опасным и хитрым преступником. Мы не можем допустить, чтобы в эти критические для Галлифрея часы вы преподнесли нам какой-нибудь неприятный сюрприз.

— Я вообще-то пришел вам помочь!

— Возможно. Но если за всем этим стоит какой-то ваш личный корыстный план, нам разумнее ликвидировать вас до того, как вы его реализуете.

— Ах ликвидировать? — Мастер был возмущен до глубины души. — И это после всего, что я для вас сделал? Всего, что вы со мной сделали?

— Что из того, что я рассказал тебе о последних днях Войны Времени, было тебе непонятно? — вдруг спросил Доктор. И набросил пальто на стоящего рядом с Мастером солдата, выхватив при этом оружие из его рук.

Мастер мгновенно достал из футляра ген-репаратор и приставил шприц к шее генерала, спрятавшись за его спину, а Доктор тем временем взял остальных солдат и инженеров на прицел.

— Доктор, послушайте, — генерал поднял руки, шприц колол ему шею. — Куда вы отправились с Моментом? Как мы можем остановить вас? Можете ли вы остановить себя сами? Мы с вами были немного знакомы... Вы никогда не хотели гибели Галлифрея, вы так долго за него сражались!

По выражению лица Доктора ничего невозможно было прочесть.

— Верните меня обратно и отпустите Мастера. И пусть события развиваются своим чередом.

— Я не верю, что вы вот так просто...

— Хватит! — Доктор начал отходить к двери, ведущей в межпространственный коридор. — Всё уже случилось. Включайте программу возвращения. — Он посмотрел на Мастера: — А ты — беги.

— Нет, — Мастер оторвал одну из пуговиц с жакета. — Как правильно предположил генерал, у меня есть свой личный план. И твоё слишком скорое возвращение на Землю не является его частью.

 

***

Доктор снова смотрел на него странно, как будто сам вид Мастера причинял ему страдания и в то же время, как будто он не мог перестать смотреть.

— Что бы ты не задумал — не делай этого, — тихо попросил он.

— Ты не имеешь права меня об этом просить. Ведь это то, в чем мы с тобой как раз похожи: мы всегда — всегда! — делаем то, что задумали.

Мастер раскрыл ладонь, пуговица увеличилась в размерах и приняла продолговатую форму с круглыми символами по бокам. Наблюдающие за ним инженеры немного побледнели.

— Бомба-дезинтегратор, не так ли? Нашел ее по дороге сюда в завалах среди останков пары вояк-неудачников. Представляешь, Доктор, что будет, если я взорву ее здесь, в камере извлечения, когда тут находишься ты — сущность из другого пространства и времени? Не представляешь? И я, честно говоря, тоже. Возможно, это произведет такой разрушительный эффект на ткань реальности, что даже твой Момент не понадобится. И вообще, ты уверен, что Галлифрей сгорел из-за тебя, а не из-за меня?

— Чего ты хочешь? — напряженно спросил Доктор, продолжая смотреть ему прямо в глаза и, казалось, не замечая бомбы в его руке.

— Для начала — мы уйдем отсюда. Нас здесь совсем не ценят! Генерал, — Мастер развернул его к себе лицом, — было неприятно с вами познакомиться, и я бы с удовольствием потратил на вас содержимое этого шприца, но оно еще понадобится мне самому, — Мастер всё же провел шприцом по шее генерала, оставляя на ней узенькую неровную царапину. — Я бы даже убил вас, но...

— Не смей!

— ... мой друг будет сильно против, а мне сейчас нужно, чтобы он был в хорошем расположении духа.

— Вы же шантажируете его бомбой, — заметил генерал.

— О, к таким вещам он привычный, — отмахнулся Мастер и пошел к выходу.

Никто не стал пытаться его задержать. Доктор замешкался, чтобы тихо спросить у одного из инженеров:
— Я могу как-то еще вернуться в момент своей регенерации, кроме как через камеру извлечения?

— Убейте Мастера, — просто ответил инженер.

— Что?

— Сигнал в его сознании почти пропал, но только когда он совсем исчезнет, его след сотрется и из сознания людей на Земле. Связь прервется, межпространственный коридор затянет вас обратно, даже если вы будете далеко от камеры извлечения. Теоретически. Нет, я почти уверен.

Доктор не стал благодарить его за совет.

— Вы должны вернуться в своё время как можно скорее! — прокричал ему вслед инженер. — Иначе сама вселенная может разрушиться!

— Скажите мне то, чего я не знаю, — буркнул Доктор.

 

***

Им удалось почти беспрепятственно покинуть здание: бомба-дезинтегратор в руках Мастера и болтливость Доктора (он, конечно же, почти сразу выбросил пистолет) убедили солдат, которые пытались им помешать, что этого лучше не делать.

Когда на одном из этажей им попалось обзорное окно, и открылся вид на горящую и осыпающуюся стеклом и пеплом Цитадель, Доктор замер напротив, и Мастеру показалось, что тот готов расплакаться, поэтому он подскочил и дернул его за ухо. Доктор огрызнулся, но оторвался от окна, и они продолжили путь вниз.
Солдаты у нижних ворот, видимо, получили приказ пропустить их, потому что безмолвно расступились.

Попетляв по подземельям, Мастер нашел пустынный коридор, ведущий в тупик, и затащил туда Доктора.
— За нами следуют, как тебе показалось?

— Мне показалось, что следуют.

— Ладно, пусть только не вмешиваются. Как думаешь, в критический момент они будут за тебя или за меня?

— Они будут за себя, — пожал плечами Доктор.

— Ты сегодня удивительно мудр.

— Это потому, что я сегодня умер.

Несколько секунд они молчали. Доктор рассматривал оставшиеся пуговицы на жакете Мастера и спрашивал себя, чем еще они могут оказаться. Мастер ждал, добавит ли Доктор, что его убила ядерная установка, которую он, Мастер, не отключил. Нет, не добавит. Это же Доктор. Сейчас он начнет ему рассказывать, какой он прекрасный.

— Ты меня пугаешь, — вместо этого сказал Доктор. — Почему ты молчишь? Давай, излагай свой план. Наслаждайся своей гениальностью. Чего ты хочешь?

— Того же, чего и все. Не дать тебе использовать Момент. Выжить.

— Почему ты тогда не оставил меня военным? Они выпытали бы из меня нужные сведения.

— Не хотел, чтобы они тебя пытали.

— Потому что сам хочешь этим заняться?

— Я хочу, Доктор, — Мастер толкнул его к стене и оперся на нее руками с двух сторон от его головы, — чтобы ты сказал мне, куда ты тогда пошел. Просто дай мне шанс. Я никогда никого не спасал...

— Ты спас меня от Рассилона. Ты мог убить меня тысячу раз в прошлом...

— Замолчи. Хорошо, я никогда никого не спасал до сегодняшнего дня. Сегодня я... чувствую себя способным на это. На Поступок. С большой буквы. Я не стану убивать твою здешнюю версию. И я придумаю, как избежать парадоксов.

— Ты не успеешь.

— Я... постараюсь, — Мастер приблизил своё лицо к его почти вплотную. — Ты же знаешь, я умею находить выход из безвыходных ситуаций. Как и ты, я умею выживать. Помоги мне сегодня выжить. Я так давно не был... по-настоящему живым.

— И если ты спасешь Галлифрей, что дальше?

— Я пока не думал об этом.

— Ты всегда планируешь на несколько шагов вперед. Что ты захочешь потом? Признания? Чтобы тебя считали героем? Захочешь править? Быть Лордом Президентом? А потом? Как быстро ты решишь, что Галлифрея тебя мало?
— Я изменился, — процедил Мастер. — Я... меняюсь.

— Неужели?

— Барабаны скоро замолкнут совсем, их уже почти не слышно. Думаю, я смогу заставить их замолчать. Как только ты приведешь меня к Моменту, я отпущу тебя.

— Ты сможешь сам выключить сигнал? — недоверчиво спросил Доктор. — Насовсем?

— Думаю, мое подсознание удерживает его только по привычке. Как прозревший слепец не может поверить, что снова видит, а не грезит — и закрывает глаза, прячась в знакомую темноту.

— И ты отпустишь меня?

— Я бы пообещал, но мы же с тобой слишком умны, чтобы верить обещаниям, правда? Но в моё желание выжить тебе должно быть легко поверить. Здесь и так уже всё разваливается — мне нечего разрушать. И я не считаю разумным держать тебя здесь дольше, чем это необходимо. Не нужен мне бунт вселенной, не сегодня. Как только увижу Момент — я избавлюсь от сигнала.

Доктор, воспрявший было духом в начале его речи, к концу заметно приуныл. Неужели он думал, что сейчас отделается какой-то ложью, и Мастер бросится искать Момент там, где его никогда не было, а Доктор вернется на свою драгоценную Землю регенерировать в следующего идиота с синей будкой?

Мастер в раздражении стукнул кулаком по стене. Плечо отозвалось резкой болью, и пришлось сжать зубы, чтобы не застонать. Он несколько раз глубоко вздохнул, потом спросил:

— Напомни, что ты делал в таких случаях?

— То есть?

— Когда я собирался уничтожить что-нибудь или убить кого-то? Что ты делал, чтобы меня остановить?

— В основном пытался достучаться до тебя. Кажется, ни разу не помогло.

— До кого именно ты пытался достучаться?

Доктор отвернулся и молчал. Но потом всё же ответил:

— До своего друга. Того, который умел быть счастливым, не причиняя никому вреда.

— Сегодня я не хочу никому причинять вред. Я хочу всех спасти. Хороших, плохих, умных, глупых, таких как генерал Лит, и таких как Рассилон, и таких как ты. Хотя таких как ты, больше нет, — он попытался пошутить.

— Пожалуйста, замолчи.

Мастер прислонился лбом к его лбу.

— И, может быть, тогда я вспомню, как это — быть счастливым? Доктор, Доктор?.. Будь Доктором и для меня хотя бы раз.

Они стояли, прижавшись друг к другу лбами, а за стеной, подслушивая разговор, притаились двое из посланной за ними группы солдат, и когда подземелье сотряслось от особенно близких и громких взрывов, Доктор прошептал так, чтобы его услышал только Мастер:

— Академия.

 

***

Они бы могли скрыться от преследователей, когда на одной из улиц совсем рядом с ними приземлился снаряд, и жители бросились врассыпную. Но Доктору приспичило вытаскивать какую-то женщину из-под обвала, так что солдаты их догнали, при этом позорно раскрыв себя. Мастер помахал одному из них, когда тот выбежал из-за угла, в панике озираясь.

Если кто-то представлял Академию Повелителей Времени как величественное здание, занимающее огромную территорию и впечатляющее своей значимостью с первого взгляда, то ошибался. Академия выглядела как... арка. Какое-нибудь существо с другой планеты могло бы пройти сквозь нее, даже не подозревая, что это дверь. Но любой галлифреец сразу видел, что внутри арки что-то есть, и это что-то — больше внутри, чем снаружи. Для будущих таймлордов первый визит в Академию часто был первым в их жизни пространственно трансцедентальным событием.
Сейчас к арке стекались жители, поодиночке и группами исчезая между ее опорами. Наверное, им казалось, что в межпространстве они будут в безопасности.

— И ты пошел с Моментом в самое людное место в Цитадели? — недоверчиво спросил Мастер.

Не то чтобы он был уверен в искренности Доктора. Как и не был уверен в своей. То, что он говорил в подземельях — возможно, это было то, чего он на самом деле хотел. Выжить, спасти планету, сделать что-то значимое. А возможно, это было лишь то, чего он хотел бы хотеть.

Пока они шли, он то и дело смотрел на Доктора — и видел его напряжение, его ужас от возвращения в ад, которому давно был положен конец. Но Доктор не пытался сбежать, не следил за временем — в общем, не вёл себя как обманщик, у которого остались считанные минуты на то, чтобы спастись самому и оставить их всех гореть.

— Я пошел туда, потому что мне нужно было оказаться в знакомом месте, — без запинки ответил Доктор. — А найти уединение в Академии не так уж трудно.

— Ах да, конечно, — Мастер вдруг улыбнулся. — Архив.

С этим местом было связано много приятных воспоминаний, которые он давно не вытаскивал из памяти, потому что они не принесли бы ему ничего, кроме сожалений. Доктор не ответил на его улыбку.
Они вошли в арку и попали в огромный — ошеломляюще огромный — холл Академии. Даже сейчас они оба невольно бросили взгляд вверх, пытаясь увидеть свод, под которым смыкались стены, хотя и знали, что это невозможно — на примере холла на лекциях разбирали конструкции, находящиеся одновременно в нескольких измерениях.

Путь до архива у непосвященного галлифрейца занял бы безумно много времени, но каждому учившемуся тут было известно, что в любое помещение можно попасть несколькими способами. Учителя даже поговаривали, что из холла есть возможность попасть в любую другую точку здания, открыв лишь одну дверь, но пока никому не удалось доказать это на практике.

— Сюда, — сказал Доктор, — я знаю путь через пять дверей.

— Нет, сюда, — сказал Мастер, — я знаю путь через три.

И удовлетворенно хмыкнул, заметив как Доктор возмущенно закусил губу.

Они нырнули в выбранную им дверь, прошли через лекционный зал (геометрия), кабинет прикладной теории вероятностей, и, попетляв по лаборатории профессора Тайри (и где он теперь?), действительно, оказались в архиве. Доктор сразу углубился в лабиринт из шкафов и полок, Мастер поспешил за ним, потому что потеряться здесь было очень легко. Они услышали, как снова хлопнула дверь, через которую вошли — значит, кто-то из солдат всё же умудрился проследовать за ними, но сейчас это Мастера уже не волновало.

Ориентируясь по указателям, они прошли к центру лабиринта, где находились столы для посетителей. По сравнению с другими помещениями Академии в архиве почти никого не было — мало кто знал, что за нагромождением шкафов есть много свободного места, где можно расположиться с относительным комфортом. Впрочем, те несколько галлифрейцев, которые всё же забрели сюда, им не помешают.

Мастер взял с регистрационной стойки два предмета, напоминавших часы. Циферблат был разделен на сто частей, но показывал не время, а доли секунды. Сдвинув стрелку на несколько делений и надев часы, можно было сместить своё временно-пространственное положение на долю секунды, и тем самым оказаться наедине в архиве даже в самый загруженный день. Работник архива, обычно находившийся за стойкой, подсказывал, какие из долей секунды свободны. Это гарантировало посетителям спокойную и продуктивную работу.

— Какое деление? — спросил Мастер.

— Двадцать пятое? Нет, двадцать шестое?

— Ты не помнишь???

— Я перевел тогда стрелку, не глядя, — Доктор c вызовом смотрел на него. — Но в первой половине циферблата.
Мастер настроил часы, сомкнул одни на руке Доктора, вторые — на своей.

Немногочисленные люди исчезли, стало очень тихо, даже почти не было слышно звуков войны снаружи. В той доле секунды, где они оказались, никого, кроме них, не было. Момента и предыдущей версии Доктора здесь не было тоже.
— Наверное, всё же двадцать пятое? — пожал плечами Доктор.

Но не в двадцать пятой доле секунды, ни в двадцать четвертой, ни в еще двадцати, которые они проверили, никого не было.

 

***

— Может, я провернул стрелку до второй половины циферблата? — предположил Доктор в воцарившейся глубокой тишине.

Мастер рассеянно крутил колесико на корпусе часов и смотрел куда-то в сторону.

— А может, — наконец сказал он, — ты водишь меня за нос?

— Я страшный человек, если это так.

— Да, ты страшный человек, Доктор. Сколько осталось времени до того, как ты используешь Момент?

— Не знаю, но недостаточно.

— Недостаточно для чего?

— Для того, чтобы мы успели попасть туда, куда я на самом деле пошел.

Мастер бросился на него, сбив с ног. Размахнулся и ударил кулаком по лицу, потом еще раз и еще. От боли в плече перед глазами потемнело, но он бил и бил. Пока на мгновение не остановился отдышаться и не заметил, что его действия не производят ровным счетом никакого эффекта. Никаких синяков или крови: Доктор лежал под ним и смотрел на него огромными, полными вины глазами, но его лицо оставалось неповрежденным. Чертово извлечение! У Доктора не бились сердца, его организм фактически был заморожен, и ему сложно было причинить видимый вред — разве что отрезать руку или ногу, или разрезать его на куски. Что тоже бессмысленно, потому что как только процесс возвращения будет запущен — он вернется в своё нормальное тело без каких-либо следов того, что произойдет с ним тут.

— Тебе хоть немножко больно? — с надеждой спросил Мастер.

— Да, вполне, — ответил Доктор, — я всё чувствую.

— Хорошо.

Мастер еще раз ударил его, так что голова Доктора стукнулась о пол. Потом взял его за подбородок, повернул лицом к себе и поцеловал.

Доктор дернулся, но не стал уворачиваться. Он не отвечал на поцелуй, но Мастеру и не нужен был ответ. Ему нужно было... попрощаться. Он дотронулся языком до его губ, скользнул в рот, прижался к нёбу, будто оставляя там отпечаток.

Потом отстранился, поднялся на ноги и протянул руку Доктору, чтобы помочь тому встать. Доктор смотрел снова как-то странно.

— Прощай, — просто сказал Мастер.

— Что?

— Всё. Ты возвращаешься в своё тело, регенерировать. Я выключаю сигнал.

— Нет, подожди.

— Нет, я не буду ждать! — закричал Мастер. — Мне осталось жить совсем немного, и эти последние часы или минуты я хочу провести с кем-то менее завравшимся, чем ты. Даже генерал Лит и его солдаты мне сейчас больше по душе.

— Давай не будем выяснять, кто из нас чаще врет или более близок к смерти!

— Ты — регенерируешь, а не умираешь!

— Отчасти это будет другая личность, а я — такой, какой сейчас — перестану существовать.

— Прекрасно! Кто-то такой, как ты, не заслуживает существовать.

— Иногда я тоже так думаю.

— Иногда ты бываешь прав.

Они одновременно сделали шаг навстречу друг другу, будто собираясь драться или чтобы орать можно было с максимально близкого расстояния, и искры из глаз долетали бы до оппонента, но вместо того, чтобы ударить или продолжать кричать, они поддались вперед и снова поцеловались. Это был злой и горький поцелуй, их языки сталкивались и отскакивали от зубов, губам было больно, а кончики носов то и дело цеплялись друг за друга. Когда они перестали мучать рты друг друга, Мастер с внезапным спокойствием спросил:

— Хочешь этого? Хочешь меня?

— Да.

— Вокруг война, взрывы, последний день Галлифрея, темный час и так далее, а ты не против, если мы трахнемся на столе в архиве Академии, считавшимся почти священным местом, когда мы тут учились?

— Мы можем сделать это на полу, если стол тебя смущает.

Нет, стол его устраивал. Мастер толкнул Доктора к одному из них, развернул к себе спиной. Задрал его пиджак, торопливо вытащил край рубашки из брюк и забрался руками под ткань, обняв за поясницу. Подбородком облокотился на плечо Доктора, горячо дыша ему в шею.

— У тебя же даже сердца не бьются, — гладя его кожу под рубашкой, зачем-то сказал Мастер.

— Тебе неприятно?

— Мне всё равно.

— Я не чувствую себя мертвым, если тебя это волнует. Сердца не бьются, но я всё ощущаю. Могу дышать, если тебе так будет комфортнее, — и он задышал, немного слишком быстро, и Мастер чуть не рассмеялся. — Знаешь, мне казалось, что я не готов уйти, что я еще хочу остаться собой, таким как сейчас. Но ты извлек меня, напомнил мне, что я сделал. Предложил мне всё изменить — и я... отказался. Обманул тебя. Наверное, ты прав, я не должен существовать, мне лучше вернуться на Землю и регенерировать. И может, следующий я не будет таким подлецом и трусом.

— Сначала скажи мне, куда ты пошел с Моментом, — царапнув его бок, прошептал Мастер.

— Ты никогда не сдаешься, да?

— Как и ты.

Мастер немного отстранился и расстегнул жакет, отбросил его куда-то за стеллажи. Доктор тем временем избавился от пиджака и галстука, и хотел повернуться к нему лицом, но Мастер не дал. Снова притиснув Доктора к столу, он начал расстегивать свои брюки, одновременно целуя его спину через ткань рубашки.

— Береги плечо, — вдруг попросил Доктор.

Заметил всё-таки! Какая забота.

— Оно сгорит вместе с остальными частями моего тела, когда сгорит Галлифрей, — прошипел Мастер, вытаскивая из брюк свой напряженный член. — Вместе с той частью, которая сейчас побывает в тебе.

Пошлость Доктора не смутила, а ведь в юности он тушевался от любого слишком откровенного слова или жеста. Сейчас его спина выгнулась, как будто в нетерпении, и Мастер мог бы поклясться, что тот с трудом удерживался, чтобы не потереться об него задницей.

— Брюки, — скомандовал Мастер, не выпуская Доктора из хватки. Тому было неудобно, но он не возражал, довольно быстро справился с ремнем и молнией, и брюки с бельем съехали вниз по его голым ногам.

— Не возражаешь, если мы без прелюдии? — Мастер лизнул его за ухом. — У нас тут апокалипсис...

— Хватит болтать, — хрипло попросил Доктор.

Мастер проверил — тот тоже был возбужден, и еще как. Может, их обоих заводила близость смерти? Досадно, что он раньше не догадался.

Внутри было тесно, но расспрашивать, как давно Доктор этим занимался, и занимался ли в этой инкарнации вообще — Мастер не стал. И правда, пора было перестать болтать и просто двигаться. И он двигался. Толкался в Доктора в нарастающем ритме. Та-да-да... нет, в другом ритме, только их. Там-там, там-там, как пульс. Как если бы бились четыре сердца, а не только два.

В какой-то момент Доктор рухнул вперед на стол, а Мастер почти лег на него сверху, продолжая двигать бедрами. Что-то попадало на пол, какие-то книжки или, может, бомба-дезинтегратор выпала из кармана рубашки — ему было всё равно, даже если бы их сейчас распылило на миллиард частиц. И когда он совершал последние толчки, приближаясь к финалу, что-то вдруг стукнулось в его ладонь, которой он прижимал к себе Доктора, там-там, там-там. Мастер не сразу понял, а когда понял, то задохнулся от изумления, остановился на мгновение, наклонился и позволил Доктору чуть развернуться, так что их пораженные взгляды встретились, и Мастер убедился, что ему не показалось.

Сердца Доктора бились.

Вселенная не собиралась разрушаться.

Мастер опустил одну руку вниз, к члену Доктора, и они кончили одновременно, под хаотичный перестук сердец, бурно выплескиваясь — Доктор в ладонь Мастера, Мастер — на его ягодицы.

 

***

— Получается, я могу остаться, — приводя одежду в порядок, сказал Доктор. — Мои сердца бьются, никакой катастрофы не произойдет — каким-то образом мое пребывание здесь не нарушает законы вселенной. Я могу остаться.

— Зачем? — спросил Мастер.

— Хороший вопрос. Зачем я нужен вселенной тут?

— Нет, зачем это нужно тебе?

Доктор его не слушал. Он напряженно прикидывал, просчитывал. Мастер понимал: тот начал думать, что у Галлифрея есть шанс и сейчас пустится во все тяжкие, чтобы этот шанс отыскать. Сомнения отпускали его, и Доктор оживал в полном смысле этого слова.

— Так где Момент?

— Нет, Момент мы уже не успеем остановить. Даже я. Но, может быть, мы сможем сделать что-то другое.

Доктор потянулся к его часам, щелкнул своими, и они вернулись в обычное течение времени. Один из солдат у дальних шкафов расспрашивал какого-то галлифрейца, наверное, о том, куда они могли деться. Заметив их, он бросился к их сторону, но Мастер показал Доктору на одну из дверей, и они побежали туда. За ней был коридор со множеством дверей, и Доктор с одобрением хмыкнул — солдат не успеет увидеть, какую они выбрали. Тем более, что, быстро преодолев очередной лекционной зал (инженерия подпространственных двигателей), они опять оказались в коридоре со множеством дверей.

— Всё, оторвались, — сказал Доктор, останавливаясь. И взялся за голову. — Думай, думай! Может, всё дело в Академии? Здесь много технологий, много возможностей. Здесь точно есть что-то, что еще никто не додумался использовать — либо чтобы открыть временной замок, либо против Момента!

— Если я это найду, я тебе потом расскажу, — тихо сказал Мастер, доставая ген-репаратор.

Доктор замахал руками.

— Нет, пожалуйста. Связь разорвется!

— Да.

— Меня вернет на Землю!

— Да.

Руки Доктора опустились.

— Почему? — с отчаянием спросил он.

— Мне кажется, ты ошибаешься. Вселенная не хочет, чтобы ты спас Галлифрей. Вселенная хочет, чтобы ты сгорел вместе с ним, с нами со всеми. Ты ведь ей здорово надоел, Доктор. Если ты тут погибнешь, это будет конец нашей расы. Тебе не приходило в голову, что вселенная именно этого и добивается? Чтобы не осталось никого, кто видит ее насквозь и постоянно нарушает ее спокойствие?

— Но как же ты?..

— Очень мило с твоей стороны, наконец, проявить беспокойство. Я что-нибудь придумаю, чтобы не сгореть тут, раз уж ты не считаешь возможным не допустить этого вовсе. В Академии, и правда, много артефактов, я загляну в музей. Спасибо, что не завел меня куда-нибудь в пустоши, — Доктор сглотнул, на что Мастер не обратил внимания, продолжая говорить: — И не смотри на меня как на обреченного. Хочу, чтобы ты верил, что я выживу. Хочу, чтобы ты ждал того дня, когда я вернусь. И боялся его. И я обещаю: это будет нечто грандиозное!

Доктор протянул к Мастеру руку и открыл рот, чтобы сказать:
— ...
Мастер вколол ген-репаратор себе в вену. Реальность треснула, и Доктор оказался в ТАРДИС.
— ... Я не хочу уходить.
И тут же забыл, кому и зачем он это сказал.

Пространство и время восстанавливались, залечивая раны, нанесенные путешествием Галлифрея к Земле, сигналом в голове Мастера и использованием камеры извлечения.

Следующий Доктор пытался потушить пожар в ТАРДИС.

Вселенная была, как всегда, необычайно красива.