Actions

Work Header

Принцип игры

Chapter Text

Бьякуя не любил принцип «Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, займись им сам». Обычно это означало неумение подбирать исполнителей или ставить перед подчиненными задачи. Однако некоторые вопросы можно было решить только самостоятельно. Например, изловить гостя, после появления которого поголовье карпов в пруду уменьшалось. Бьякуя не столько волновался за судьбу рыб, сколько раздражался из-за свободного проникновения злоумышленника в поместье.

Прогулка по ночному саду могла бы стать отменным отдыхом, если бы не необходимость постоянно скрывать духовную силу. Бьякуя сосредоточенно шел между деревьев, по привычке считая стволы. Один, второй, третий, дальше — три камня, потом повернуть направо…

Две знакомые реяцу коснулись сознания — теплая и игривая, как молодое вино — это Рукия. Яркая, огненная, неровно дрожащая — Ренджи.

Бьякуя вздохнул. Похоже, он выбрал неудачное время для поимки похитителя. Эти двое способны заглушить собственной силой почти любого. Даже Рукии не мешало бы получше контролировать реяцу, а Ренджи… это был Ренджи. Он и контроль были понятиями несовместимыми.

Отступив на несколько шагов, Бьякуя развернулся. Над головой раздался победный вопль, заставивший поморщиться, тяжело скрипнула ветвь, зашумели листья. Похоже, Рукия никогда не изживет свои руконгайские привычки. Он снова вздохнул. Поздно читать мораль, особенно той, которая в этом не нуждается. На плечи посыпались сухие веточки и обрывки коры.

— Эй, Ренджи! — голос Рукии звучал насмешливо, — ты там что, заблудился?

— Да пошла ты, — Бьякуя смотрел, как Ренджи вышел из шунпо и ловко опустился на ветку рядом с Рукией. — Не понимаю, чего ты так любишь торчать на деревьях.

Бьякуя этого тоже не понимал. Рукия могла сидеть на дереве часами. Иногда просто смотрела вдаль, как будто именно с этой точки ей открывалось что-то необычное — хотя, возможно, так оно и было. Иногда наблюдала, свесив руку, за суетящимися в саду слугами. Это было давно. Сейчас сестра большую часть времени проводила в своем отряде.

— Заткнись и не порть мне хороший вечер. Не прыгай так, а то свалишься…

— Свалюсь и свалюсь, будешь за мной ухаживать, спасать из лап четвертого отряда, а, Рукия?

— Да я тебе по шее надаю и ноги выдерну, чтобы дурака не валял.

Надо было уходить. Но Бьякуя медлил, желая продлить эти мгновенья невольной близости, купаясь в тепле, которое окутывало парочку на дереве. Словно крал их. Смешно. Смешно и нелепо.

— Так, — снова раздался голос Рукии, — Нанао. Что ты о ней думаешь?

Бьякуя приподнял брови. Неожиданно.

— Лейтенант восьмого отряда, исполнительна, трудолюбива, педантична. Крыса библиотечная!

Раздался громкий шлепок, хохот Ренджи и возмущенный возглас Рукии:

— Не говори так!

Снова посыпались веточки и листья, наверху шумно завозились, угрожающе заскрипела ветка. Разумеется. Во всем парке не нашлось лучшего места — кроме ветвей старого ясеня.

Если эта парочка сейчас свалится ему на голову, это окажется достойным завершением столь нелепого вечера. И поделом. Бьякуя отступил на два шага, но тут же замер — показалось, будто неподалеку подмигнула чужая легкая реяцу. Он напряженно вслушивался в окружающее пространство, но больше ничего не заметил. Похоже, действительно показалось. Но все равно стоит проверить.

Из-за облаков выглянула луна, залив молочным светом деревья, посеребрив траву и листья. Рукия лежала на ветке, вытянувшись и свесив руку, смотрела вниз. Ренджи устроился рядом, опершись спиной о ствол. Если Бьякуя сейчас попытается исчезнуть… Он хмыкнул, представив, как сестра испуганно валится на землю, а Ренджи пытается одновременно вытянуться и поклониться. В общем, неудачная идея — объявлять о своем присутствии, и причин тому — множество. Но Бьякуя, внутренне развеселившись, признался себе, что ему просто любопытно, о чем говорят Рукия и Ренджи. Они в последнее время редко встречаются — вот так.

А те продолжали препираться:

— Сой Фон очень симпатичная. Ну?

— Рукия! Ты смерти моей хочешь? Да я лучше улей трахну!

— Дурак! Я об тебя кулак отбила.

— Вот-вот, у меня уже голова болит.

— У тебя там пусто, чему болеть?

— Кость! Болит кость.

Они хохотали, и Бьякуя безуспешно сдерживал улыбку — Рукия сватает его лейтенанту невесту? Забавно. Бьякуе всегда казалось, что Ренджи в состоянии решать такие вопросы самостоятельно.

— А как тебе Исане?

— Слушай, — голос Ренджи прозвучал странно, — не надо.

Воцарилась тишина. А Ренджи продолжил:

— Тебе, конечно, все это не нравится, я понимаю. Не беспокойся — я не позволю себе оскорбить капитана.

— Идиот! — крикнула сестра. — Какой же ты идиот. При чем здесь брат? Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

Бьякуя моргнул. Действительно, при чем здесь он?

— Рукия, если ты перестанешь пытаться свести меня с кем-нибудь, я буду гораздо счастливее. И вообще, кеккай хоть поставь — на всякий случай, мало ли.

Рукия пошевелилась, вспышка кидо накрыла поляну под деревом прозрачным куполом, и Бьякуя понял, что оказался внутри радиуса действия кеккая. Просто великолепно.

— Плохо, что ты узнала, — Ренджи закрыл глаза, расслабляясь.

— Узнала? Ты хочешь сказать, плохо, что ты надрался, психанул, а потом полночи орал на меня, как тебя угораздило влюбиться в собственного капитана?

Наверное, это должно было прозвучать язвительно, но получилось как-то несчастно. Бьякуя отстраненно слушал, как сестра шмыгает носом и что-то шепчет.

— Сама виновата, — буркнул Ренджи, — надоела со своим «Брат то, брат се». Без тебя знаю.

— Может, тебе перевестись в другой отряд?

Бьякуя нахмурился. Просто великолепно.

— Совсем идиотка? Сброшу вниз, будешь чушь нести.

Далекий звон оповестил о наступлении полуночи. Рукия зашевелилась, зашуршала, усаживаясь.

— Ого, сколько времени, — Ренджи потянулся. — Ты дома ночуешь или в отряде?

— В отряде, с утра построение, — сестра помолчала. — Первый раз буду проводить одна.

— Круто.

— Пошли уже, — Рукия пригладила волосы и затянула пояс. — И сними кеккай.

— Сама снимай, — Ренджи закинул руки за голову, сцепив в замок, и потянулся. — У меня с кидо плохо.

— Потому что ты не занимаешься ничерта. Снимай, кому говорю.

— Да отстань ты, если все тут взорвется, капитан Кучики нам головы поотрывает. И я занимаюсь.

— Ладно уж, сама сниму. И не занимаешься — если бы занимался, то научился бы контролировать кидо. Дурья голова.

Они, продолжая переругиваться, пошли напрямик, через кусты, и Бьякуя неодобрительно поджал губы. Кеккай лопнул с сухим треском, оставив в ушах звенящую тишину, а в душе — суматоху. Было немного лестно, а еще смешно и неловко.

Бьякуя подошел к дереву, легко вспрыгнул на толстую ветвь и погладил шершавую кору. Казалось, она еще хранила тепло Рукии и Ренджи. Глупости. Он откинулся на ствол, совсем как недавно это делал Ренджи, и прикрыл глаза. Бьякуя думал, что неуемное любопытство делало его жизнь весьма интересной. Вот и сейчас оно трогало изнутри острыми коготками, вонзая их все глубже. Бьякуя не был склонен недооценивать роль, которую он играл в жизни Ренджи. Однако романтика представлялась Бьякуе последним из чувств, в которых можно было того заподозрить. Его лейтенант всегда был паршивым конспиратором — в этом Бьякуя убеждался не единожды. Любопытно, насколько хорошо он научился себя контролировать?

В этом стоило разобраться.

И да, к вопросу о кидо — давно пора заняться.

Бьякуя любил сочетать приятное с полезным.

Он оттолкнулся от ветви и ушел в шунпо. Таинственные похитители карпов его больше не интересовали.