Actions

Work Header

Поэтри-слэм

Work Text:

Как ни досадно Джедидайе было признавать это, но порой роман с римским генералом был тем ещё испытанием. Нечасто, но такое случалось.
И это был один из таких случаев.
Он с тоской подумал о том, что большинство остальных обитателей музея сейчас спокойно играют и танцуют в фойе в своё удовольствие. И в любую другую ночь они с Октавиусом уже колесили бы по коридорам с Рекси на хвосте.
Вот только сегодня римляне, одержимые этой своей странной манией строить из себя цивилизованных людей, решили устроить какие-то чтения, и, конечно же, Октавиус, будучи их лидером, стал почётным гостем. И, как лидер диорамы Дикого Запада и «особый друг» Октавиуса, Джедидайя тоже был приглашён. Как он мог отказаться?
И как так вышло, что теперь он умирал от скуки, сидя рядом с Октавиусом на чёртовом литературном вечере?
Он пытался скрыть свой ужас — тем более, что Октавиус и остальные римляне были просто на седьмом небе. И, эй, он ведь любил песни у костра, как и все ковбои. Но когда к слушателям вышел этот закутанный в простыню болтун и начал изливать на них всякую хрень про воробьёв, салфетки и поцелуи, он почувствовал, как его глаза сами собой закатываются, а голова тяжелеет. Время от времени Октавиус тыкал его локтем в бок, возвращая к реальности, но, не считая этих моментов, ему вполне успешно удавалось пропускать всё мимо ушей.
По крайней мере, пока вдруг не осознал, что уши его перестали терзать древнеримскими стихами, а голос, который обращался теперь к нему, принадлежит Октавиусу.
— А? — он, моргая, поднял глаза. — Что г’ришь, партнёр?
— Я сказал, вечер окончен. Мы можем уходить, — Октавиус уже поднялся на ноги, выглядя чрезвычайно довольным. — Пойдём.
И действительно, поэта уже нигде не наблюдалось, а слушатели начали расходиться. Джед последовал за Октавиусом.
— Знаешь, партнёр, — начал Джед, нагнав его, — вы, римляне, пожалуй, нравились мне больше, когда я думал, что вы только и делаете, что завоёвываете мир и ходите строем. В смысле, это вот так вы мучаете своих пленников? Ваш Кат-как-его-там читает им свои стишки, пока они не взмолят о пощаде?
— Его зовут Катулл, — ответил Октавиус, не поддаваясь на провокацию, — и его творения — одни из лучших произведений, написанных ямбом.
— Должно быть, такому варвару, как я, этого не понять, — широко улыбнулся Джед.
— Вероятно, — улыбнулся ему в ответ Октавиус. — Он также декламировал кое-что из его, кхем, раннего творчества, и оно, несомненно, пришлось бы тебе по нраву, но ты к тому времени уже заснул.
— И разве можно винить меня за это? Все эти рулады про жить и любить... Ну что за розовые сопли?
Октавиус поднял бровь.
— Мне кажется, это было очень достойное стихотворение.
Джед улыбнулся ещё шире, не в силах удержаться от того, чтобы лишний раз не подразнить Октавиуса.
— И «непробудная настанет ночь»? Это ещё к чему? Как по мне, он вообще не сечёт, чем в эти ночи занимаются. Не очень-то он наблюдательный для поэта.
Октавиус открыл было рот, чтобы ответить, но передумал и лишь покачал головой.
— Я вижу, тебе ещё многое предстоит узнать про искусство поэзии, друг мой.
— Да ладно, ты называешь это поэзией? — воскликнул Джед и, драматично взмахнув руками, процитировал: — «Так целуй же меня, раз сто и двести, больше, тысячу раз и снова сотню...» Это не поэзия, Октавиус! Чёрт, да такое даже я мог бы написать!
— Хм, — Октавиус с серьёзным видом кивнул и затем усмехнулся. — Но не написал. И напомню тебе, я слышал песни вашего народа, и речь в них идёт всегда о гибели юных девушек, бесконечных лошадиных гонках и попавших в тюрьму бандитах.
— Да. Ну. Это всё настоящие вещи, из жизни, они всем знакомы. Не то что всякие там тысячи поцелуев. Это вообще непрактично. Никто не может так сделать.
Октавиус, внезапно остановившись, повернулся к нему, его глаза потемнели.
— О, Джедидайя. Это подозрительно похоже на вызов.
Джедидайя замер. Октавиус вновь ухмыльнулся — и в следующее мгновение, положив руку Джедидайе на грудь, прижал его к колонне. К лицу Джедидайи прилила кровь, и он мысленно поблагодарил бога, что остальные римляне уже разошлись.
Октавиус подался вперёд. Он мучительно медленно коснулся невесомым поцелуем губ Джедидайи, затем выдохнул ему в ухо:
— Один.
Джед прижался затылком к колонне.
— Эй, стоять, партнёр. Даже не думай об этом...
Октавиус, не обращая внимания, поцеловал его в висок.
— Два...
Джедидайя едва сдержал стон. Он уже был близок к тому, чтобы сдаться. Но упрямство не позволяло ему этого:
— Говорю тебе, Октавиус. Это невозможно.
Октавиус лишь улыбнулся и наградил его очередным поцелуем — в этот раз под челюстью.
— Три...