Actions

Work Header

Остров

Chapter Text

— Ну здравствуй, Бристоль! Сто лет тебя бы не видел.

Арми соскакивает на перрон и опускает со лба на нос солнечные очки — глаза ужасно болят даже от малейшего света. Евротур закончился, а похмелье от него только начинается, и Арми знает — будет только хуже. Чем ближе к кампусу, тем гаже.

— Хаммер, не кисни!

Самый здоровый из баковых гребцов в их восьмерке, Крис, наскакивает сзади, и Арми едва не летит лицом в перрон с высоты собственного немаленького роста.

— Мудила грешный, ты чего? — Арми скидывает с себя друга и подхватывает спортивную сумку, которую Крис из его рук выбил. — Я еще не пришел в себя. Я хочу спать.

— Спать? — Крис ржет. — А Сью?

Арми вспоминает, что обещал быть сегодня на вечеринке «Конец света», приуроченной к концу летних каникул.

— Я закину вещи в общагу, посплю два часа, а потом решу, окей?

Крис неодобрительно цокает языком:

— Не решишь, а придешь. Без тебя там тухло будет.

— Приду, — соглашается Арми. Действительно, как будто можно не пойти.

Они с Крисом расстаются у входа на территорию университета — баковый уносится к своей девушке, а Арми тащит сумку в сторону здания общежития инженеров. Будь проклят Бристоль, будь проклята Англия, будь проклят дед, засунувший его сюда. Это низость — угрожать лишением наследства! Иногда Арми думает, что у деда достаточно бабла, чтобы оплатить Гарвард, но старик почему-то засунул его сюда. На этот маленький островок, где Арми чувствует себя крайне неуютно. Мало того, что он очевидно выделяется на фоне бледных британцев, составляющих девяносто процентов студентов Бристольского университета, так еще и остров этот словно на плечи Арми давит. Дышать нечем. После прожаренных до румяной корочки просторов Калифорнии, после залитых светом бескрайних равнин североамериканского континента Британия кажется Арми маленькой серой комнаткой, заставленной огромным количеством старой мебели. Не развернешься. Хотя, конечно, люди тут неплохие. Веселые. Умеют отдохнуть.

Арми усмехается себе под нос, вспоминая отдельные куски прошедших каникул. В Европе было круто, солнечно, сыто и пьяно, и берлинская трава была так же хороша, как тосканское вино. И гречанка ему попалась классная — сорвалась ведь из своих Афин, поехала со всей их толпой на взятых в прокат машинах до Хорватии. Супер. Арми, правда, никак не может вспомнить, как гречанку звали.

Из приятных воспоминаний Арми выбивает врезавшийся в него парень.

— Да твою ж мать! — Арми разворачивает на 180 градусов, но он всё же остается на ногах, а вот придурок, снесший его, припадает на одно колено. Сочно так, Арми прямо стук об тротуарную плитку слышит и морщится, наклоняется, хлопает растяпу по плечу: — Эй, все нормально?

— Да, спасибо, в полном, — парень, наверное, уже не студент, выглядит постарше остальных. Хотя, может, все дело в его шмотках. Нет, ладно бы он учился в Оксфорде, тогда было бы понятно такое внимание к форме — рубашка и тонкий пуловер в жаркий день. Но, чёрт возьми, это Бристоль! Арми сам в шортах и в майке и даже это считает слишком официальным для последнего дня каникул.

— Ты поосторожнее, — Арми пытается помочь парню подняться, но тот упреждающе вскидывает руку:

— Не стоит, спасибо, — сам поднимается и, кивнув, уходит, чуть прихрамывая, в сторону лабораторных корпусов. Арми только фыркает. Симпатичный же парень, наверняка регбист — вон плечи какие, да и врезался так, что ребра ноют. Какого же черта он в лабы идет? Все нормальные люди сейчас готовятся к «Концу света». И Арми планирует заняться тем же.

— Мистер Хаммер!

Его окликают уже на ступеньках общаги. И Арми знает этот голос. Преподаватель по технике недропользования. Мистер Кавендиш. Милый мужик, в свое время закрыл глаза на восемнадцать отметок «отсутствует» в ведомости по своему предмету напротив фамилии «Хаммер». Арми очки не снимает — не стоит пугать дядечку красными выпученными глазами, — но улыбается, стараясь выглядеть очень-очень бодрым, свежим и отдохнувшим на все сто, готовым к новым занятиям.

Ладно, надо быть честным. К новым прогулам.

— Здравствуйте, мистер Кавендиш! Отличный денек, а? Вы в этом году у нас ведете? Было бы довольно круто, если бы...

Только сейчас Арми замечает, что преподаватель не улыбается в ответ, как это было всегда. Арми скисает посреди фразы. Что-то страшное грядет.

— Мистер Хаммер, вы пользуетесь электронной почтой?

— Ну да, пользуюсь.

— И мобильный, — Кавендиш смотрит на оттопыривающийся карман шортов Арми, — у вас тоже имеется?

— Имеется, — не отрицать же очевидное. Арми уже чувствует, что поспать перед вечеринкой ему не удастся.

— Мы пытались связаться с вами все лето, но вы не удостоили нас своим вниманием и не соизволили прочитать ни одного письма. Так же вы не сочли необходимым ответить на наши звонки, мистер Хаммер.

Арми закатывает глаза — да что же они все выражаются так, словно сдают экзамен на снобизм?

— Что же, вы хотя бы вернулись с каникул, — мистер Кавендиш сцепляет руки за спиной, — так что я могу, наконец, сообщить вам пренеприятнейшее известие.

«Они меня исключают», — думает Арми. — «Стопудово исключают. Наверное, узнали про угон катера. Или про сломанную статую. Черт, про что они узнали?»

— Ваш тьютор, мистер Кингсли, скончался три недели назад.

Арми едва удерживается от того, чтобы подпрыгнуть на месте и сделать классическое американское «йес». Всего-то! Никакого вылета, никаких нотаций от деда! Слава богу.

— Ужасная новость, — Арми старательно занижает свой и без того низкий голос, чтобы звучать как можно более печально. — Мне так жаль. Он был замечательным тьютором и отличным человеком.

О да, старик был вполне себе ничего. Нудный, конечно, но все ученые мужи Бристольского университета нудные. По крайней мере, старик не пинал Арми каждую неделю насчет его участия в групповом проекте, и потому можно было спокойно продолжать встречаться с друзьями и проводить время так, как хочется, а не так, как надо. Мистер Кингсли, как и многие, был очарован Арми за пару первых встреч. Уж что-что, а расположить к себе Арми Хаммер умел.

— Да, кончина мистера Кингсли опечалила всех нас, — кивает Кавендиш. — Это большая утрата для нашего университета.

— Неизмеримая, — тянет Арми. Нет, Кингсли жалко, но он был такой древний... Ничего неожиданного. Иногда казалось, что старик в труху рассыплется прямо на глазах. Да и болел он много.

— Мы назначили вам нового тьютора, мистер Хаммер, — Кавендиш лезет в карман твидового пиджака и достает сложенную в небольшой прямоугольник бумажку. Арми уже тянется, чтобы взять листик, но Кавендиш вдруг отдергивает руку: — Надеюсь, хотя бы это письмецо вы не пропустите?

Арми улыбается во все лицо:

— Очень постараюсь.

— Он ждет вас завтра утром, в десять, — мистер Кавендиш все-таки отдает бумагу и вдруг, растеряв разом всю суровость, подмигивает: — И осторожнее на вечеринке, мистер Хаммер. Не увлекайтесь.

Арми разражается многословными заверениями, что ни о какой вечеринке ни сном ни духом не в курсе, но Кавендиш даже не оборачивается, только вскидывает руку в прощальном жесте, бодро шагая прочь от общежития инженеров. Бумажка маленькая, и Арми, у которого руки все еще подрагивают с недосыпа и похмелья, едва не роняет ее раз пять, пока разворачивает.

«Г.Кавилл, доктор физико-математических наук. Йорк Плейс.»

Если Арми не изменяет память, то это совсем недалеко от университета, рядом с парком. Тихий район, преподавательский. Самое оно для доктора физико-математических наук в преклонном возрасте — тихо, скамеек в парке много, питейных заведений почти нет. Сиди себе, пиши учебники и тирань студентов. Арми искренне надеется, что с новым тьютором получится наладить отношения так же быстро, как с предыдущим, да упокоится он с миром. Проблемы Арми не нужны. Нужно склепать свою часть проекта, написать выпускную работу, но при этом не особенно напрягаться — нужно время для тренировок. Этим летом их восьмерка провалилась в Хенли, проиграв Норвичу. Но в следующий раз, меньше, чем через год, они должны порвать этих засранцев. Поэтому грядет много часов тренировок. И Арми не хочет, чтобы какой-нибудь старикан гнусил у него над ухом каждый божий день про сдачу новых кусков текста и лабораторных работ.

Оказавшись, наконец, в своей комнате, Арми швыряет сумку на пол, щелкает выключателем маленького вентилятора и падает на кровать прямо в солнечных очках. Закинув руки за голову, Арми устраивается поудобнее и решает вздремнуть хотя бы полчаса. «Конец света» он пропускать не собирается. Даже если на Йорк Плейс он окажется с опозданием. Даже если там его будет ждать сам господь бог. Даже если этот господь бог попытается откусить ему голову за опоздание.

— Пусть сначала допрыгнет, — усмехается Арми. Но он уверен, что до этого не дойдет. Он сумеет понравиться. Даже в помятом виде.

***

Последний раз Арми так себя чувствовал после аварии три года назад. Он в совершенно невменяемом состоянии влетел на веспе в фонарный столб. Наверное, как раз из-за того, что был укурен в хламину, отделался легко — пара ушибов, несколько глубоких царапин на руках, небольшое сотрясение. Столбу досталось реально больше. Но состояние после возвращения в сознание было омерзительное — тело ломило, голова не соображала. Словно стадо бизонов пробежалось по нему, пока он был в отключке.

Именно после этой аварии дед и вышел из себя. Это был первый и последний привод Арми в участок — до этого ему везло. Дед выплатил залог, устроил внучку разнос, на фоне которого Перл-Харбор выглядел возней в песочнице, а потом заявил, что засунет его в университет подальше от дома.

— Не засунешь, — ляпнул тогда Арми. — Не поеду никуда. Экзамены провалю.

— Вычеркну из завещания к чертям собачьим! — рявкнул дед. Арми тогда понял — не шутит. И смирился.

Сейчас Арми чувствует себя примерно так же, как после поцелуя со столбом. Но тогда он хотя бы сразу понял, где находится. А теперь он где?

По всему выходит, что в общаге юристов — рядом обнаруживается Сью, хозяйка вечеринки, а она с юридического. Арми приподнимает одеяло, которым они с девушкой накрыты — и не важно, что лежат на полу. Одета. Уже неплохо. Арми со всей возможной осторожностью поднимается. Он не столько старается не разбудить Сью, сколько пытается не навернуться из-за головокружения и не блевануть. Сколько времени? Он ведь даже расписания своего не знает.

Знает. Ох, черт. Знает.

Арми перешагивает через лежащие на полу бутылки и стаканы, едва не наступает босой ногой в пепельницу, полную окурков — ботинок почему-то только один, второй надо искать, — и замечает часы на запястье одного из спящих на диване. Этот первогодок, свежая кровь, вчера был просто звездой вечеринки. Приходится присесть на корточки, чтобы увидеть циферблат, и от этого несложного движения мир перед глазами на секунду чернеет. Десять минут десятого. К тьютору он точно опоздает — по крайней мере, надо разыскать обувь.

В процессе поиска Арми умудряется позавтракать остатками пиццы — вчера заказали штук десять, наверное, — выпить литр минералки, покурить и более или менее прийти в себя. Он выдвигается из общежития в половину одиннадцатого и неспешным шагом направляется в сторону Йорк Плейс. Всё равно опоздал, так какая разница, насколько? Наверное, новый тьютор будет несколько разочарован своим подопечным, а это нехорошо. Что же, пусть он будет морально готов к тому, что Арми Хаммер живет по своему собственному расписанию и подстраиваться не собирается. Но пусть тьютор также знает, что Арми Хаммер — очаровательный парень. Надо сделать красивый жест, и потому Арми заруливает в пекарню по дороге, где берет пару свежих круассанов.

Короче, учитывая то, что Арми проспал, шел медленно, наслаждаясь приятным солнышком, забежал в булочную, у дверей нужного дома он оказывается в пятнадцать минут двенадцатого. Зато бодрый, с бумажным пакетом с горячей выпечкой, почти не пахнущий сигаретами и пивом. Арми одергивает футболку, приглаживает стоящую торчком челку, заглядывая в темное маленькое окно первого этажа, чтобы увидеть свое отражение. Трехэтажный узкий дом на маленькой наклонной улице. И дверь такая, что придется, наверное, бочком и пригнувшись входить. Арми нажимает на кнопочку звонка и, ожидая, пока откроют, встает вплотную к створке, примеряясь. Нехорошо выйдет, если он врежется лбом в короб двери — это не произведет нужного впечатления. Он должен выглядеть милым виноватым шалуном, а не феерическим оболтусом из тех, кто поскальзывается на банановой кожуре как в старых комедиях.

Шаги, доносящиеся из-за двери, твердые, уверенные, довольно тяжелые, слишком бодрые для старого человека. Похоже, его новый тьютор еще не совсем заплесневел. Арми выпрямляется, задирает подбородок и улыбается — приветливо и чуть просяще, едва смущенно. Он знает, что в сочетании с его габаритами сильнейшего загребного в Бристольском университете такая улыбка действует на людей просто безотказно.

Когда на пороге дома возникает тот вчерашний парень — ну, который в лаборатории спешил, — Арми чувствует, как улыбка стекает по подбородку и тянет за собой челюсть. Черт, наверное, он очень глупо выглядит с приоткрытым ртом.

— Мистер Хаммер, я полагаю?

Теперь-то Арми видит, что этот парень однозначно не студент, он старше, не сильно, но старше — может, ему тридцать. Где-то так, наверное, раз уже доктор. Но никогда раньше Арми не видел таких докторов — крепкий, плечистый, словно не над расчетами всю жизнь сидит, а в спортзале днюет и ночует. Вау. Ва-а-а-ау. Как на нем рубашка не трескается, интересно? Вот это физик. Девки, наверное, на него гроздьями вешаются — симпатичный ведь еще. Ну просто капитан школьной команды по лакроссу. Единственное, что слегка выбивается из образа — очки в темной тяжелой оправе. Большие такие.

— Э, кхм, да, — Арми берет себя в руки, снова улыбается, уже не так елейно, потому что по лицу нового тьютора видно — не прокатит. — Простите, я немного запутался в часовых поясах.

Тьютор-тяжеловес молчит и смотрит. Внимательно смотрит. Немного грустно и очень сурово.

— Мистер Кавилл? — Арми пытается осторожно прервать паузу и приподнимает руку с пакетом круассанов.

— Да, — задумчиво говорит мистер Кавилл. — Надеюсь, вы выспались. У нас много работы.

Круассаны он даже не замечает. Зато — Арми это кожей чувствует — замечает и пятнышко от томатного соуса на футболке, и красные глаза, и пивной душок.

— Проходите. Прямо и направо после лестницы.

Арми идет следом за мистером Кавиллом мимо кухни, все еще сжимая в пальцах чертов пакет с чертовыми круассанами. Мистер Кингсли всегда сначала предлагал чаю или кофе, и Арми шел к новому тьютору с надеждой, что сейчас ему тоже перепадет заряд бодрости — тогда бы и выпечка пришлась очень к месту. Но этот даже не думает о гостеприимстве.

Они оказываются в комнате, напоминающей одновременно кабинет и гостиную — диван перед большой плазмой в одной части помещения, заваленный бумагами здоровенный письменный стол с ноутбуком — в другой. Кавилл указывает на один из стульев:

— Присаживайтесь.

Арми опускается на сиденье и, не зная, куда деть пакет с ненужным подношением, ставит его к себе на колени. Вот же сволочь, еще же теплые! Мог бы и правда чаю предложить. Но Кавилл даже на самого Арми уже не смотрит — что там говорить о круассанах.

— Профессор Кингсли, — тихо начинает Кавилл, перекладывая какие-то документы и папки на столе, — отмечал, что вы способный студент...

— О, ну если профессор Кингсли так считал! — пожимает плечами Арми. Приятно, что старик успел перед кончиной оставить такой клевый отзыв. Кавилл чуть дергает подбородком и недоуменно смотрит на Арми. Черт, кажется, перебивать нельзя.

— Простите, я думал, вы уже закончили, — Арми примирительно поднимает руки и едва не роняет пакет.

— Еще нет. Что это?

Ну наконец-то, слепой, заметил!

— Я принес круассаны, — улыбается Арми и приоткрывает пакет. Давай, чувак, почувствуй этот обалденный запах — голова же кружится сразу и живот урчать начинает. Но, видимо, Кавилл плотно позавтракал. Курочкой какой-нибудь. Белковая пища, ага.

— Замечательно. Можете начинать есть.

Арми чувствует — это его шанс.

— Я вам их принес.

Кажется, у него получается удивить мистера Кавилла. Тот даже очки снимает и долго трет переносицу. Арми усаживается поудобнее, отодвигает с края стола стопку журналов вперемешку с какими-то ведомостями и ставит открытый пакет:

— Очень люблю эту булочную. Совершенно замечательная продавщица и очень, очень классный повар. В смысле, пекарь. Продавщица, правда, гораздо симпатичнее, но...

И тут Арми затыкается, стоит только взглянуть на мистера Кавилла. Без огромных очков он выглядит не как мечта студенток-первокурсниц, не как влажная фантазия девчонки-гика — он выглядит как чувак, который не сворачивает тебе шею только по причине врожденного добродушия.

— Профессор Кингсли также отмечал, что у вас рассеянное внимание и слабо развитое чувство ответственности.

Вот скотина старая, да упокоится он с миром. Арми чувствует, что начинает злиться, а головная боль возвращается — медленно, но неумолимо.

— Ну, он немного преувеличивал, — Арми старается выглядеть спокойным, все таким же приветливым и очаровательным, как в начале встречи, хотя понимает, что если у него с новым тьютором и сложатся хорошие отношения, то точно не сегодня — сегодня мистер Кавилл, видимо, встал не с той ноги.

— Не думаю, что стоит ставить под сомнение объективность профессора Кингсли, — кажется, Кавилл успокаивается, снова надевает очки и берет какую-то бумажку в руки. — Это мой список рекомендаций для вас. Семинарские занятия и лекции, которые вам стоило бы посещать, несколько книг, с которыми неплохо было бы ознакомиться, несколько статей. Я пришлю вам исправленную копию этого списка на вашу электронную почту, когда мы согласуем его.

— Согласуем? — Арми не верит своим ушам. Что это вообще значит? Кингсли просто давал список. И все. Наверное, прекрасно понимал, что Хаммеру будет на этот список откровенно наплевать.

— Угу, — кивает Кавилл и садится на стул напротив Арми, пододвигает лист. — Я рекомендую вам...

Два часа. Два чертовых часа. Невыносимых, чудовищных, омерзительных, скучных часа. Ни двинуться, ни пройтись по комнате, ни покурить, ни даже пошутить или сойти за умного — ничего не выходит. Мистер Кавилл — это зануда высшей пробы, его фото должно находиться в Оксфордском словаре, стоять перед определением слова «занудство», он должен выбить себе на высоком лбу огромными жирными черными буквами «я зануда», потому что только это сможет спасти всех девушек в его окружении от страшной ошибки. Если хоть одна пойдет с ним на свидание, клюнув на спортивный вид и сладенькое личико, то погибнет в первые полчаса общения с этим чудовищем. Он бухтит про необходимость посещения курса лекций по экологии океанов на научном факультете и открытого семинара во вторник по какой-то херне, связанной с движением тектонических плит под Тихим океаном, про обновления на сайте компании Sany, про статью какого-то ученого насчет технологии нулевого сброса...

«Сволочь, — думает Арми, — технология нулевого сброса — это когда дрочишь до кровавых мозолей, а нифига не выходит. А ты продолжаешь дрочить. Дрочить мне мозг.»

К концу второго часа Арми совершенно перестает воспринимать информацию и только кивает в ответ на любые предложения тьютора. Еще парочку курсов? Класс. Еще несколько выпусков журнала с названием, от которого даже у гика волосы на затылке дыбом встанут? Да, давай, мужик, самое оно. Арми впадает в состояние, близкое к трансу, и может только печалиться об угасшем тепле круассанов и разглядывать мистера Кавилла.

Посмотреть есть на что. Арми немного завидует мускулатуре, совсем не завидует чересчур мужественному подбородку с ямочкой в лучших традициях героев боевиков конца восьмидесятых — это уже слишком. Наверное, Кавилл мог бы пользоваться огромным успехом у женщин. Вот только Арми готов поставить свое место в восьмерке гребцов, что Кавилл одинок. И поделом. Сам виноват, нудный хрен.

Самое интересное — и немного пугающее, что уж там — Кавилл смотрит на Арми тоже во все глаза и только изредка поглядывает на лист со списком ученических пыток. Он словно сканирует, ощупывает взглядом, и Арми не может понять, что в этом взгляде. Грусть? Усталость? Разочарование? Только бы не разочарование.

— Я рад, что вы согласны со всеми моими предложениями, — наконец останавливается Кавилл и тянется к ноутбуку. — Я выслал вам уточненный список. Надеюсь, на следующую нашу встречу вы не опоздаете.

— Постараюсь, — Арми улыбается — на этот раз вряд ли ему удается искренность — больше всего хочется стукнуть тьютора по голове, но это чревато ответным ударом, а Арми дорого его здоровье, и засунуть чертовы очки куда-нибудь поглубже в задницу этому зануде. Пакет с остывшими круассанами Арми мстительно забирает — не оставлять врагу ничего! Кавилл смотрит ему вслед, Арми чувствует. Потому оборачивается и показывает средний палец только когда жгучее ощущение между лопаток пропадает — то есть, уже закрытой двери.

Когда на первой тренировке в году тем же вечером Крис, выспавшийся, свежий и веселый, спрашивает про нового тьютора, Арми сквозь зубы отвечает:

— Полный ублюдок. Мне кажется, он меня ненавидел заранее.

— И что, война? — хмыкает Крис.

— Ни хрена подобного, — усмехается Арми. — Ты же знаешь — я лапочка.

Крис препогано ржет:

— Молодые профессора часто бывают редкими сволочами. Крепись.

— Я найду к нему подход, — заверяет Арми. Вот только кого: Криса или себя самого?

***

В списке оказываются и семинары самого Кавилла. Арми хорошенько готовится к первому в семестре — шерстит интернет, социальные сети, базы данных британских университетов. Благослови бог того, кто придумал всемирную паутину! Тридцать три года, не женат, ни с кем, кажется, не встречается, отличник, звезда конференций и конкурсов, действительно доктор — рано закончил Бристольский, написал диссертацию про экологически чистую добычу нефти и усовершенствование нефтяных платформ. Арми лениво водит по тачпаду пальцем, листая эту диссертацию, усевшись на последнем ряду в кабинете. Понятно теперь, почему именно Кавилла назначили его тьютором — сам Арми выбрал по настоянию деда-нефтяника тему про бурение и добычу черного золота в Тихом океане.

Арми сворачивает страницу с текстом диссертации и открывает страничку Кавилла в базе университета. Интересы: античная история, экология, механика, литература, спорт. Действительно, странно было бы без спорта. Не от природы же он такой крепыш. Арми поднимает глаза и смотрит на вещающего для полусонных, еще пребывающих на каникулах большей частью мозга студентов. Парни скучают и только изредка что-то записывают, а вот девушки, как и ожидалось, смотрят на молодого доктора так, словно перед ними минимум Брэд Питт. Арми подпирает щеку кулаком, растекаясь по столу, и зевает во всю глотку. Морские нефтегазовые сооружения. Жесть. Ему ведь еще текст выпускной работы надо начинать. Когда-нибудь начнет. Не сегодня.

Кавилл ведет неплохо. Он выглядит немного смущенным первые несколько минут, а потом, словно пытаясь самого себя убедить, что все нормально и стесняться нечего, начинает довольно бойко вводить студентов в курс дела.

— Я прошу от вас только одного — внимания и ответственности, — Кавилл откладывает маркер, которым писал на доске свое имя и свои контакты, и надевает очки. В этот момент девица, сидящая перед Арми, почему-то судорожно вздыхает. Арми протягивает руку, которой не нужно подпирать тяжелую голову, и тыкает девчонку в лопатку.

— Что? — возмущенно шипит она, оборачиваясь.

— Привет, я Арми.

Видимо, у него получилось улыбнуться очень мило — девушка смущенно опускает глаза на секунду, потом снова смотрит на него и улыбается в ответ. Хорошенькая какая, на Хэпберн смахивает. Что она забыла вообще в такой замечательный день на нудном семинаре?

— Я Джейн.

— И что ты тут делаешь, Джейн? — Арми наклоняется ближе, ложится грудью на парту — с его ростом трудно быть незаметным и не получить по ушам за болтовню. — В какой ты группе?

— С Мэттью. У нас проект по дорожному строительству.

Арми мгновение уверен, что ослышался. Какого хрена тогда она вообще делает тут?!

— Мистер Хаммер, вам нехорошо?

Конечно, надел свои увеличительные стекла — и все видит. Арми выпрямляется и откидывается на спинку стула:

— Нет, мне просто отлично, — и подмигивает все еще смотрящей на него Джейн-с-дорожным-строительством.

Кавилл хмурит лоб и приоткрывает рот, словно собирается возмутиться, но ничего не говорит и кивает, соглашаясь, видимо, с голосами в своей голове.

— Извините, профессор Кавилл, — Джейн, предательница, отворачивается от Арми, и теперь ему видно только, что она теребит волосы. Где-то Арми читал, что девушки так делают, когда им нравится объект наблюдения. — Продолжайте, пожалуйста. Ужасно интересно.

Арми закатывает глаза и фыркает. Да, жуть прямо, как интересно. Не оторвешься. Несколько девушек с передних рядов оборачиваются на Арми и неодобрительно шикают. Вот оно как, думает Арми. Решили показать симпатичному преподу, что нет мужчин в мире, кроме него, светозарного. Удачи, девушки. Может, у вас получится его соблазнить, и вы будете лишены счастья слушать его нудный треп. Может, вам он простит за красивые глаза ваше нежелание учить эту муть.

После занятия Арми собирается нарочито медленно — интересно посмотреть, как Кавилл будет реагировать на студенток. А ведь они явно полезут к нему с кучей вопросов: есть ли у него дополнительные занятия, чем он развлекается на досуге, не хочет ли он помочь им с их проектами... У Арми не так много вещей с собой: ноутбук и карандаш — но он засовывает их в сумку со скоростью старой и больной черепахи. Что же, зрелище действительно стоит того, чтобы устроить такое представление — вокруг кафедры, за которой стоит Кавилл, вьются все девушки аудитории и даже парочка парней. Не то надеются тоже произвести на профессора впечатление, пару раз похлопав ресничками, не то пытаются поподробнее рассмотреть нового соперника в войне за женские сердца Бристольского университета. Кавилл снимает очки, аккуратно сует их в нагрудный карман рубашки и улыбается — не то смущенно, не то просто устало. Всем одинаково. Кивает, что-то тихо отвечает. Арми прислоняется бедром к парте и складывает руки на груди. Жаждущие профессорского тела и расположения напоминают щупальца исполинского осьминога, и осьминог этот подбирается все ближе и ближе к профессору.

А профессор — да ну ладно, серьезно что ли? — отступает все ближе и ближе к доске. Ему неуютно, ему... страшно? Арми сочувствует несчастному симпатяге-физику. Хреново наверное, когда природа не обделила тебя ничем, а всем важно только одно. Лицо у Кавилла то еще. На нем и удивление написано, и расстройство, и — Арми явно видит это в изгибе его рта, который уже мало напоминает приветливую полуулыбку — презрение. Ему не нравится. Ему наплевать на красивых девчонок. Он же четко сказал все в самом начале занятия.

— Эй, что там насчет внимания и ответственности? — гаркает Арми. Щебет девушек стихает моментально — будто кто-то нажал на кнопку выключения звука. Все взгляды тут же обращаются к нему, и один из этих взглядов полон искренней благодарности.

— Нам с мистером Хаммером нужно поговорить наедине, — говорит Кавилл и делает шаг обратно к кафедре. Девушки и юноши отступают, как волна от берега. Арми видит на их лицах сияющие неоном надписи «ну и козлина!»

Когда в кабинете никого не остается, кроме них двоих, Кавилл подхватывает рюкзак и спускается к партам. Он смотрит на Арми, но молчит — опять прощупывает. И, кажется, на этот раз все-таки замечает в студенте нечто приятное.

— Спасибо, — он подходит ближе и протягивает руку. — Терпеть не могу, когда так получается.

Арми пожимает руку профессора. Ладонь у того большая, крепкая, сухая. Приятная. И смотрит Кавилл прямо в глаза, хотя всего пару секунд.

— Да не за что, — Арми усмехается. — Вы первый год преподаете?

Кавилл кивает и присаживается, не снимая с плеча рюкзак, на край парты. Арми тоже решает, что стоит присесть — может, сейчас у них получится наладить контакт. Нормальный же парень, вроде, этот профессор. Нудный, конечно, но хоть не такой придурок, как показалось при первой встрече.

— Знаете, вам точно предложат пару... индивидуальных занятий, — Арми многозначительно поднимает брови и как бы невзначай тыкает языком в щеку изнутри. Кавилл не краснеет, не бледнеет — не семинарист же он, в конце концов, — но отводит глаза, словно не услышал или не понял очевидный намек. Арми прочищает горло и решает пояснить для особо одаренных: — Ну, приватное занятие по механике. Ну, чтобы вы объяснили строение и принципы расширения рабочего тела для поступательного движения поршня...

Кавилл бросает на него косой взгляд исподлобья и медленно, почти по слогам произносит:

— Мистер Хаммер.

Арми смеется, запрокинув голову. Во взгляде профессора нет даже тени недовольства или возмущения. Он тоже веселится, просто почему-то не так откровенно, как Арми. Ну и дурак, шутка-то смешная, хоть и плоская, как Кейт Мосс. Мог бы и поржать вдоволь. Но Кавилл только пытается проглотить растущую улыбку — и у него это получается. К сожалению.

— Вы что-то хотели мне сказать? — говорит Арми, отсмеявшись. — Я вряд ли попаду на пару рекомендованных семинаров сегодня — у меня тренировка в четыре. Но потом я смогу, наверное, если постараюсь, но я не обещаю, потому что...

Кавилл вскидывает брови и качает головой:

— Нет. Я ничего не хотел вам сказать. Я просто хотел немного прийти в себя.

Арми захлопывает рот, хотя у него заготовлена целая речь о причинах, мешающих ему учиться как того хочет его тьютор. Не надо. Не сейчас.

— Ладно. Тогда до встречи, профессор Кавилл.

— До встречи, мистер Хаммер. Удачи на тренировке, — Кавилл встает и направляется в лаборантскую, а Арми — к двери в коридор. Неожиданный порыв настигает его, когда он уже взялся за ручку, а Кавилл почти скрылся в спецпомещении.

— Профессор Кавилл! Приходите посмотреть, может? Это будет круто, сегодня первый раз после каникул в лодки сядем.

Кавилл не выходит, только замирает на пороге лаборантской.

— Не смогу, к сожалению. Извините.

Ну и ладно, решает Арми, шагая по коридору в сторону лекционного зала. Попробовать стоило. Может, этот Кавилл и правда не такой унылый. Может, еще получится его расшевелить. Но явно не красивыми глазами.