Actions

Work Header

На Дне

Chapter Text

Корриган вздрагивает и больно ударяется головой о твердую поверхность. Темно, хоть глаз выколи. Во что он вляпался на этот раз, интересно? Голова раскалывается, хоть волком вой. Почему-то кажется, что выть скоро придется, но это потом. Сначала - вспомнить. Последнее, что врезалось в память - как выпивал с мальчишками. "Мои засранцы", как он их ласково называет, настоящая банда несносных подростков, которые одновременно растут слишком быстро, пытаются вырасти еще быстрее, чтобы слинять из этой богом забытой дыры, и вместе с тем хотят всю жизнь оставаться детьми. Отсюда - неадекватное, по мнению местных полудохлых жителей, поведение, вечные вызовы общественности и всему, что имеет уши, чтобы слышать, и глаза, чтобы видеть. Отсюда челленджи один за другим, в основном его, Корри, авторства, но иногда он уступает это место кому-нибудь другому. Уступил ли в этот? Башка раскалывается. Он помнит, как глушил текилу - бутылку пускали по кругу, даже не закусывая лимоном, не говоря уже о чем-то более адекватном. Симпатичная официантка Дженни вилась вокруг, вихляя округлыми бедрами, то и дело кокетливо поджимала губы или бросала сладкие взгляды в их сторону. С ребятами просто, мелюзга, подростки, можно и побаловаться. Легкий флирт в обмен на чаевые и полные обожания взгляды. Не то что местное мужичье. Покосишься один раз случайно, и уже дерет юбку кверху и зазывает замуж, как будто кроме того, как расплодиться в этом чертовом городишке больше и заняться нечем. Но вообще-то действительно нечем. Именно поэтому Корри и его банда так отчаянно ищут развлечений, чаще опасных, чем нет. Что дальше? Убегающая куда-то вперед и вбок дорога в окружении толстенных древних сосен. Бутылка в чьих-то дрожащих руках, опять по кругу. Что-то вонючее, кажется, дешевый бурбон. Кто вообще еще пьет бурбон, гадость редкая. Бутылку они нашли тут же, на полу тачки, которую, ну, одолжили ненадолго. Это не трагедия и даже не особо преступление, потому что когда случается какая-то непонятная ересь, все сразу знают кого винить. Банда скучающих ребятишек на страже всеобщего непокоя. Кроме разве что того раза, когда с неба рухнул гигантский горящий обломок камня, и еще месяц после происшествия все ползали по городу, как перепуганные муравьи, смакуя зычные слова типа "метеорит", "люди в черном" и "конспирация". Чего греха таить, Корри был в числе первых, и метался, пожалуй, больше всех. Люди в черном тоже не замедлили явиться, вернее, они были в белом - какие-то доморощенные ученишки, которым дали от ворот поворот - камень бултыхнулся в самом центре местной резервации, и чтобы получить официальное разрешение на какую-либо деятельность там нужно пройти семь кругов ада, и еще парочку на всякий случай. Делать что-либо неофициально парни не рискнули. Хотя всего-то и надо было, что подкупить нужных людей дорогим пойлом.
Пойло, чтоб его. Корри скукоживается на дне того, что кажется небольшим ящиком. Голова гудит самым паршивым похмельем в его жизни, мысли путаются с воспоминаниями, а те путаются со страхами, и получается незабываемый коктейль из стремительно нарастающего ужаса. Что там дальше? Верхушки многовековых сосен, окрашенные багрянцем заката. И поворот в сумеречную гущу леса. Корри знает только одно такое место. Там много-много могильных плит и еще больше древних насыпей, сама память о которых уже канула в небытие. - Мать твою за ногу, влип. Влип же а, - он всхлипывает, одновременно напрягая мочевой пузырь. Ссать хочется страшно, еще пару минут здесь, и это точно уже не будет проблемой. Он начинает мелко быстро дышать, скребет поверхность ящика изнутри пальцами, вспоминая все те сотни и тысячи кошмарных историй о гробах, в которых людей хоронили заживо. И эти борозды на крышках, изнутри, эти изодранные в кровь ногти и пальцы. Его самый большой кошмар за всю жизнь, целиком и полностью завязанный на его гребанных панических расстройствах. Сколько поездок к психологу - и все насмарку. Контролировать дыхание и переключаться на "позитивные мысли" можно, когда едешь в лифте, не то чтобы в этой жопе мира было так уж много зданий, где он есть в принципе, но. Ты знаешь, что дверь вот-вот откроется, и ты уже на свободе. А когда все, что тебя окружает, это темнота замкнутого пространства - получается думать только о смерти. Гребанной смерти в муках от недостатка кислорода, или, что еще страшнее, от разрыва сердца. Потому что ему страшно до усрачки, и с каждым мгновением становится все хуже. Корри закусывает губу до крови и начинает тихонько скулить. Зло ударяет костяшками пальцев по грубо сколоченным досками, и чертыхается. Чья это была идея, интересно, его? Партия в покер - и ему не повезло? Или тянули жребий, и ему досталась короткая хворостинка, чтоб ее. Или как? Он бы не полез сюда по доброй воле, даже если бы проиграл. Или черт, под пьяной бравадой мог бы согласиться, как раз он - мог бы. Возомнил себя крутым суперменом, а теперь что?
Он кричит, затем выкрикивает имена своих друзей, каждое по очереди, в надежде что хоть кто-то остался его сторожить. Что они сжалятся. Он, конечно, потом надерет им задницы каким-нибудь хлыстом, но сначала пускай сжалятся.
- Майки! Жопа ты такая, выйду... - он размазывает слезы по лицу, чувствуя, что не может остановиться, - ...перестану с тобой дружить на хрен.
Единственный человек, кроме матери, который знает об этом его состоянии. Почему он позволил ему залезть в гроб? Почему не приходит на помощь.
Корри начинает методично бить костяшками пальцев о дерево. В конце концов, у красотки из Убить Билла как-то же получилось пробиться насквозь и вылезти из могилы, как самая настоящая зомби-девочка. А чем он хуже?
- Я - зомби-девочка, - говорит себе Корриган, чувствуя, как с каждым ударом рука немеет все больше, а перед глазами начинают плавать радужные круги и бегать "мурашки", похожие на белый шум в экране телевизора. То ли действительно кислород заканчивается, то ли его догоняет собственный страх. Пожрет сам себя, как гребанный уроборос, то-то друзяшки обрадуются, раскопав его хладный труп. Может даже посадят кого. Хотя вряд ли они расскажут, скорее слепят байку про удачное самоубийство и "о вы знаете он ходил сам не свой последнее время, а один раз мы сняли его с моста над рекой" - с моста они его, конечно, снимали, но это был челлендж. Самодельный прыжок с канатом, опасно, конечно, но как оказалось, не смертельно. И эти говнюки тоже прыгали как миленькие, и хохотали от восторга.
Корри трепыхается из последних сил, ударяясь коленками о ящик, ерзает, бьется плечами, лбом, и затылком - о деревянное дно. Замирает, сунув в рот разбитые пальцы, слизывает кровь, заряжает костяшками в ненавистные доски над головой еще раз, и обессилено замирает. Интересно, насколько его еще хватит? А воздуха?
Над головой слышится невнятный шорох, затем еще раз и еще. Звук удара железа об дерево, затем треск. На лицо сыпется сырая земля, а за ней появляется свет - самый яркий, сочный, лазероподобный, вырвиглазный белый свет, от которого моментально слезятся глаза, а в голове начинает тревожно названивать похмельный набат. Корриган еще никогда не чувствовал себя таким счастливым.
- Майки...
Хмурый мальчишка возвышается над раскопанной могилой с развороченным ящиком, копна темных волос взъерошена, как у боевого птенца. Ссадины и синяки на лице, но Корри почти не замечает ничего из этого. Он кайфует от свежести лесного воздуха, даже стылый кладбищенский запашок его не портит, скорее делает изысканным, как дорогой парфюм. Он дышит тяжело и все так же часто, и потихоньку начинает улетать. Хватается за протянутую руку - худая, кожа да кости, несколько мгновений смотрит в виноватое узкое лицо и блестящие голубые глазищи, за которые не одна и не две девчонки утаскивали его в укромные уголки, чтобы сделать хорошо, а потом может и еще немного лучше. Корриган смотрит, расшифровывая сложную палитру эмоций, как неумелый художник, которому пришлось стать искусствоведом. Он понимает концепции, ему доступны все цвета, но вечно ускользает это что-то. Настоящесть. Поэтому каждый раз ему приходится нагнетать экстрим и вливать адреналин в кровь, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя действительно живым. Он криво ухмыляется, сжимает в кулак и без того покалеченную руку, и бьет Майки в лицо. Получается смазано, слабо и совсем неубедительно, зато теперь Майки не будет париться чувством вины и гадить в их и без того трудные отношения.
- Ох и говнюк же ты, Майки, - они валятся на сырую землю, подминая влажную сочно-зеленую траву в капельках росы, из чего Корри делает вывод, что провел в самодельном гробу целую ночь, и если бы он проснулся на пару часов раньше - его врагодруг, скорее всего, нашел бы остывающее тело с искривленным от ужаса лицом.
- Живой, - удивленно, на выдохе. Не то вопрос, не то утверждение. До сих пор сомневается, что ли.
- Я - зомби-девочка, дурья твоя башка. Еще бы немного, и вылез бы надирать вам всем задницы, - в голосе до сих пор дрожь. И все тело мелко подрагивает, одновременно от холода, пережитого страха и адреналинового отходняка.
- Кретин ты, а не девочка. После вчерашней тирады я удивляюсь, как тебя сразу не утопили в ближайшем пруду.
- А что я такого... - Майки нависает над ним, приподнявшись на одном локте. На лице теперь на один синяк больше.
- Хм, подожди-ка, - театрально щурится, якобы припоминая, - Что-то из серии "вы без меня никто", и еще немного про слабаков, недотеп, и истеричек, не умеющих жить. И да, все затаили на тебя немножко обиды из-за Бобби. Бедняга все еще заикается после прыжков с моста.
- Но я же никого не заставлял, - губы Корри растягиваются в нагловатой ухмылке, за которую его, как и много за что еще, слегка недолюбливают окружающие.
- Конечно, ты только берешь на слабо таким образом, что если отказаться - станешь посмешищем всего города. Но не заставлял, нет, - в глазах Майки пляшут точно такие же гадкие огоньки. Взрывоопасная смесь, они вдвоем. Нужно разбавлять чем-то менее едким, ядовитым и токсичным. Обычными людьми, желательно не склонными к насилию и суициду, но выбирать не приходится. Кажется, на этот раз Корри перегнул палку.
Корриган картинно вздыхает, пытается вытереть лицо, размазывая землю, слезы и сопли. Невесело хмыкает.
- А тебя-то за что?
- Пытался им объяснить, что для тебя это почти верная смерть.
- И? - Корри не знает, почему ухмыляется, но сейчас у него есть все права на проявление неадекватности. Любых масштабов. Это его утро, его день, его жизнь. И его стремительно промокающая футболка и задница в джинсах.
- Мысль засунуть тебя в гроб из просто идеи сразу превратилась в план действий. Пришлось донести им всю подлость подобного поведения в более грубой форме, - показывает сбитые костяшки, Корри поднимает руку и показывает свои. Оба фыркают и ухмыляются во все зубы.
- Твой враг хотя бы не отбивался, - Майки садится и задирает футболку. Иссиня-фиолетовые и кроваво-пурпурные синячищи больно режут глаза, как яркий свет до этого.
- Кретины, - теперь Корри хмурится, по-настоящему. Если до этого он как-то абстрактно хотел надрать всем задницы, дескать, ну парни не знали, получилось просто неудачное стечение обстоятельств, то теперь ему хочется таки раздобыть где-нибудь хлыст и хорошенько их оприходовать.
- Почему-то решили, что я твоя вторая рука и верный напарник, и понеслась. Руки, ноги, локти. Признаться, меня так не метелили еще никогда в жизни.
- А с фига они вообще решили. Мы же типа друг друга ненавидим, - Корри сглатывает тяжелый ком в горле, и тоже приподымается, превозмогая звенящую боль в голове. Находиться вертикально оказывается неожиданно тяжело. Мир плывет, и побитый Майки, сидящий перед ним, немного троится.
- О ну дай подумать, - хитро щурится, - Может быть после того раза, когда все стояли, разинув пасти, и смотрели, как горит твой дом, а я единственный побежал прямо в пекло пожара за твоей обезумевшей задницей спасать котика.
- Мистер Куки - важный член моей немногочисленной семьи, - бормочет, насупившись.
- Или может после того раза, как отмазывал тебя перед собственным папашей-шерифом, когда тебя поймали за подсматриванием в школе для юных монашек.
- Ну ты же сам их видел, какие там... - двигает руками, как будто в каждой зажаты спелые сочные дыни, - Да и кто вообще придумал эти школы, они же для того и созданы.
- Я же не спорю, - лыбится, от чего глаза становятся еще ярче, - Потому и отмазывал. Заметь, почти теми же аргументами.
Они вместе смеются, Майки держится за бок и болезненно морщится. Корриган несколько долгих мгновений гипнотизирует небо в мелких облачках, рассеченное лучами рассветного солнца. Уже не думал, что когда-нибудь увидит его опять. Думал, каюк уже там, на дне ящика.
Наверное, что-то такое отразилось на его лице, потому что Майки больше не улыбается, виновато ковыряет взглядом землю. Действительно, какие-то хреновые из них враги, если по правде. Уже давно.
- Я им сказал, что их всех пересадят, не посмотрят, что мелюзга. В колониях для малолеток еще хуже, чем в обычных тюрьмах. Расписал все красоты, зря я, что ли, клеймо дитёныша копа на себе таскаю всю жизнь. Эти красавчики распустили сопли один за другим. Я им сказал, что если ты там жив еще - все устаканю. Никаких обвинений с твоей стороны. Ну и уши ты им во сне не отрежешь или скальп там...Пообещал, вот.
- Лишил меня прямо всех радостей мести. Но я подумывал о кнуте и голых задницах.
- Этого я им не обещал, - косая ухмылка.
Корриган опять откидывается на мокрую траву. Земля приятно холодит, выползающее на небо солнышко начинает потихоньку греть. Если это не рай, то он не знает, что такое рай тогда.
- Слушай, ну поскольку ты мне теперь должен...
- Нихрена я тебе не должен, - Майки заваливается на траву рядом, плечом к плечу. Становится еще теплее.
- Ну тогда ладно. Пока я лежал при смерти в гробу, мне было видение...
- Придурок, - беззлобный тычок в плечо.
- Тот камень, что грохнулся посреди резервации, говорят, плюхнулся прямо в озеро. Настоящий пришелец из космоса, представляешь! В общем, надо его найти и забрать. Потом толкнем втридорога этим доморощенным ученым, свалим из этой жопы мира, заживем как в сказке.
Майки молчит так долго, что Корриган уже открывает рот, чтобы привести сотни две доводов, почему им это нужно сделать, срочно, обязательно и вообще вот надо для жизни, но Майки тяжело вздыхает.
- Ты никогда не угомонишься, да?
- А в чем тогда смысл? - Корриган хочет попытаться объяснить, но у него никогда не хватает слов. Он не художник, не поэт, он тусклый жизненный критик, который не может ничего создать, он может только разбирать, опошлять, портить. Полная деконструкция.
- В семье, детях, работе. Творчестве наконец.
- Скука, - Корри прикрывает глаза, под веками пляшут разноцветные пятна - красно-солнечные и сине-теневые. Майки молчит неожиданно долго, кажется, Корриган даже отключается на несколько минут, убаюканный пением утренних пташек, тишиной кладбища и теплом Майки.
- Ты же знаешь, что так нельзя будет - всегда, - звучит задумчиво и как-то серьезно. Слишком серьезно, как для семнадцатилетнего мальчишки.
- А я надеюсь не дожить туда, где будет нельзя, - Корри легонько улыбается, умиротворенный, и понимает, что это вот все идеально сейчас. От корки до корки. Банда Засранцев - это было весело, но как-то несерьезно, их действительно посадили бы рано или поздно. А вот так, вдвоем, о, они смогут наворотить великих дел.
Майки опять молчит, Корриган начинает привыкать к этим паузам. Разговор получается более осмысленным и глубоким. Хотя рано или поздно, наверное, даже это надоест. Даже Майки.
- Нас обоих вздернут на ближайшей сосне, если поймают на территории резервации без специального разрешения.
- Фигня. Зря я, что ли, на половину потаватоми. Скажу, что ищу родственников по папиной линии или что-то такое.
- А я тогда что же? - Корри чувствует, что Майки рядом лыбится. Так-то лучше.
- Ты - мой рыцарь в сияющих доспехах. Защитник от саблезубых белок, хищных сурков и токсичных скунсов. И потом, любому Дон Кихоту нужен его Санчо Панса.
- Ты вот сейчас себе нифига не польстил, ты знаешь?
Корриган поворачивает голову и рассматривает Майки вплотную. Они так близко, слишком близко, очаровательно близко. Что-то такое, наверное, отражается на его лице, потому что взгляд Майки становится растерянным, и ноздри трепещут, как у лани, которая принюхивается, почуяв запах хищника. Корри широко улыбается.
- Давай до твоей тачки наперегонки.
- Ты же еле ходишь, - самоуверенная ухмылочка в ответ. Да, никто и не говорил, что это будет легко. То, что жизнь.
Они хохоча ковыляют прочь от развороченной могилы, вцепившись друг в друга. Лучшие враги в мире.

На подготовку уходит дня три. Корри трясет каких-то левых знакомых, пытаясь раздобыть дайверскую снарягу. Учитывая, что до ближайшего соленого водоема сотни и сотни километров - дельце не из легких. Но зря он что ли столько лет заправлял местной разбойничьей бандой, которая, кстати, очень лихо сейчас залегла на дно. Наверное, и правда испугались праведной мести. Или действительно не могут сами придумать ничего безумного. Или просто не хотят. Корри не знает, что из этого всего хуже.
Майки оказывается лучшим соучастником в мире - раздобывает спутниковые снимки резервации через отцовский компьютер в полицейском участке, и вот они уже знают где злосчастное озеро, в которое так метко угодил небесный камень. Корри арендует простенькую экшн-камеру для подводных съемок в обмен на альбомчик с полуголыми девчонками из школы монашек. Он, конечно, никому не рассказывал, но некоторые из них позировали с удовольствием, а некоторые - в обмен на весьма определенные услуги. Люди сильно недооценивают молоденьких девушек, когда дело касается плотских удовольствий. Майки одалживает, и на этот раз действительно просто одалживает, старенький пикап у каких-то знакомых, хотя большую часть пути им придется преодолеть пешком с тяжеленными рюкзаками - еда, плюс снаряга, и дополнительные аккумуляторы для техники. Но это похоже на самую настоящую экспедицию, о каких Корриган мог только мечтать в детстве. И вот он, шестнадцатилетний дрыщ, уже потихоньку воплощает свои детские мечты в реальность.
- На случай если нас поймают - поддельная ксива, - Майки машет какой-то бумажкой перед лицом Корригана, - Но все равно никто не поверит, что офис шерифа отправил двух пацанов осмотреть место падения метеорита, хотя попробовать можно будет.
- Я включу свое обаяние, шарм и бутылочку Джеймисона за 60 баксов, не абы что, но ирландская диковинка, может заканать.
Майки смотрит на него как-то странно.
- И имя у тебя ирландское...
- А, это скажи спасибо безумной молодости моей маман, - они грузят рюкзаки в багажник и Корри в последний раз проверяет, ничего ли не забыл. Легенду для маман - придумал, охотничий нож - взял, ракетницу ну чисто на всякий - тоже взял, компас и модные техно-примочки типа джи-пи-эс - взял. Хотя вот Майки хвастается, что ориентируется в лесу не хуже белки, они с отцом раз в пару месяцев стандартно ходят в походы, так что в случае чего сможет даже наохотить им дичь. Ну чем не рыцарь.
- Назвала меня в честь какой-то своей энной по количеству "самой большой любви", хотя у нее что ни мужик - то первый, последний и единственный. И говорила в постели того ирландца никто не переплюнул, может, это было ее своеобразным благословением мне, - хмыкает, глядя на легкую гримасу отвращения на лице Майки. - А залетела, видишь, от кого-то из резервации. Это типа секрет, потому что этого кого-то с позором выгонят, какие-то у них там очень суровые правила в отношении белых женщин. Средние века, - поводит плечом.
- И тебе совсем не интересно? Кто он, на что похож, - всего лишь на мгновение отрывает взгляд от дороги, наверное, чтобы оценить эмоциональное состояние собеседника. Корри улыбается. Нет, правда, избавиться от банды - это чистое благословение. Никаких помех, никаких пламенных речей, никого не надо убеждать, вести, возглавлять. Майки может не стать напарником, или соучастником, или другом. Но одну геройскую выходку они успеют сделать, пока кто-нибудь все не испортил.
- А зачем он мне такой. Если человеку дороже его культ, чем собственный отпрыск - то на здоровье, еще не хватало, чтобы меня туда затащили. Плясать танцы дождя или что-то такое - нет, не мой стиль.
- Ну они же не совсем деревня. Просто своя...коммуна, или как это называется.
- Знаю-знаю, - Корри отмахивается, ему не хочется объяснять, но все же придется, - Не хочу, чтобы выглядело, будто мне больше надо, окей? Даже если, допустим, и надо. К чему эти проявления соплей особенно в сторону такого человека? Который бросил. Мог бы хоть письма писать. Чмошник.
Майки только хмыкает. Кажется, это у него развлечение такое - разводить Корригана на эмоции. Причем не абы какие, а максимально настоящие. Любого порядка, характера и окраса. Корри это заприметил уже давно, но как-то все не было сил сопротивляться. Или желания. В конце концов, если кому-то есть дело до того, что происходит в его, Корри, башке, почему бы не порадовать человека? Очень уж редко кому-то по-настоящему интересно. Включая собственную родительницу и школьных однокашек, учителей, и вообще-то всех остальных людей на свете.
Майки, явно удовлетворенный получившимся эффектом, легонько пихает его коленом.
- Там под тобой бутылки с пивом. Налетай.
- Майки, - Корриган расплывается в самой настоящей улыбке, - Ты просто бог.
- Знаю. А ты настоящий дьявол.
- Льстец, - Корриган с удовольствием присасывается к бутылке, наслаждаясь ощущением разделенной ответственности. Оказывается, делать что-то вдвоем, это не только весело, но и легко. Теперь самому дивно, зачем он столько проваландался с этим чертовым лидерством, которое никому толком и не надо было. Хотя ладно, его эго знатно попировало на этом празднике жизни, чего греха таить.
Они выезжают за черту небольшого канзасского городка и медленно катят в сторону резервации потаватоми. Большую часть дороги они пройдут засветло, но скорее всего заночевать придется в лесу. На вражеской территории, о да. Почему-то от этой мысли по спине Корри пробегают мурашки. И не все из них приятные.

Они все-таки разводят костер, попрепиравшись исключительно для виду - хотелось горячей еды, тепла и хоть какого-то света. Майки ходит бесшумно, как дикий зверь, Корриган топает громко, как дикий кабан. Сначала пробовал раздражаться по этому поводу, потом вспомнил, что в последний момент переложил в свой рюкзак часть снаряги в какой-то нелепой попытке доказать себе (и может быть, только может быть - Майки) какой он крутой перец, но правда в том, что в этом огромном и несомненно живом лесу он совершенно беззащитен. Его стихия город, он знает законы каменных джунглей от корки до корки и может коверкать их себе в угоду. Может манипулировать людьми. Может выйти сухим из воды после любой передряги. Здесь - обилие незнакомых звуков и чистая мощь необузданной человеком природы. Их путь лежит вглубь лесной чащи, которая сверху выглядит как сплошной зеленый ковер без единого просвета. Изнутри, честно говоря, она выглядит ненамного лучше. Гигантские дубы и вязы раскинули свои ветви высоко-высоко, закрывая солнце, и они целый день шли будто в сумерках, пока солнце действительно не померкло, и стало как-то совсем уж жутко.
- Не робей, - Майки подталкивает к нему раскрытую жестянку с какой-то аппетитно пахнущей мясной консервой, прогретой на огне, и Корри с удовольствием макает в густой соус поджаренный на огне хлеб. С этим правда мало что может сравниться. Разве что зажаренный на открытом огне кролик, но они и так рискуют, разжигая костер.
- Дикий лес, дикие мысли, - невесело хмыкает, - Я теперь еще больше благодарен твоему папаше, что таскал тебя в эти походы.
- О да, его школа жизни не прошла даром, - забавно морщит нос, принюхиваясь к содержимому банки, и с удовольствием запускает в нее ложку, - Когда мне было 14, он оставил меня одного посреди леса, просто смылся с первым солнцем. У меня остался рюкзак с пайком еды на один день, нож, компас и карта. Это был мой третий поход и, я думал, последний.
Корриган замирает, не донеся ложку до рта, и тяжело сглатывает. Пауза тянется, огонь весело подбрасывает искры к затянутому ветками ночному небу.
- А ты говоришь, найди отца, - сконфуженно вперивает взгляд в еду. Ему не нравится, что вся эта ситуация заставляет чувствовать себя так...странно. Как будто он потерял контроль. Вернее, никогда его не имел.
- Не куксись, тебе не идет, - Майки, насмешливый засранец. Корриган вспоминает, почему с завидной регулярностью его посещает желание набить ему морду. Но здесь как-то не так. Не хочется играть, не так как в городе.
- Я просто не знаю как тут себя вести, - сердито отставляет пустую банку. - В городе просто. Все роли расписаны, кто что от тебя ждет, кто о чем мечтает, кто что скрывает. Легко и понятно, просто. Дергай за ниточки, смотри на результат. А тут как-то бесцельно. Пустота кругом, никому ничего не надо, и нету никого и...
- Нервы наголо, - легонькая, понимающая усмешка, - Сперва всегда так. И паранойя с ума сводит. Я поначалу вообще спать не мог, шарахался от каждой треснувшей ветки. Странно находиться в месте, населенном тысячами живых существ, которым до тебя нет совершенно никакого дела. Отсюда вытекает твоя проблема.
- Ну-ка, просвети меня, - Корриган не хочет сердиться, но его нагребает. Каждый раз, когда что-то идет не по плану, или откладывается, или не вписывается в картину мира - его кроет. Он раздражается, или злится, или лезет на рожон. В общем, очень резко реагирует. А здесь это почему-то кажется очень неуместным.
- Тебе нужна публика, - щелкает открывашкой и с удовольствием присасывается к пиву. - В зависимости от реакции людей ты корректируешь свою линию поведения. Чтобы добиться того или иного результата. А здесь ничего такого. Поэтому ты теряешься.
- Ну а как же ты - разве не публика? - Корригану не хочется признавать, что это странное сосущее под ложечкой ощущение, возможно, как раз вызвано чем-то таким. Он вымучено улыбается, хотя совсем не хочется, и ловит себя на мысли, что делает это опять - подстраивается. Играет роль.
- Масштабы не те? - Майки неопределенно поводит рукой. Нет, все-таки это его новое хобби "доконать Корри" начинает действовать на нервы.
- Значит я - патологический эгоман с проблемой самоидентификации?
Майки смотрит на него как-то странно, без тени насмешки, и ничего не отвечает. Только огонь пляшет в глазах, дергается и пританцовывает, превращая лицо Майки в подобие ритуальной маски.
- Отсутствие ответа тоже ответ, - пожимает плечом и медленно встает, - С этой мыслью нужно переспать, так что, - он сбегает в палатку, чтобы спрятаться. Возможно, он не дорос до такой публики, как Майки. Может, все это время он не того человека считал "врагом". Нужно почаще смотреться в зеркало.

Корриган просыпается на рассвете от какого-то невнятного звука. Что-то свистнуло и стукнулось о дерево. Внутри палатки прохладно и влажно, но снаружи, он знает, самый настоящий мокрый утренний ад, пробирающий до костей. Он несколько минут просто лежит, широко распахнув глаза, и медленно дышит, глубоко втягивая стылый воздух. Прямо над головой заливается песней какая-то птичка. Тишь да благодать, если не считать обезумивший пульс, бьющий в ушах, будто ритуальные барабаны. Майки рядом окуклился в спальнике и спит беспробудным сном. Вот ведь, юный бойскаут. Зарылся носом в сгиб локтя, размеренно сопит. Интересно, какие ему снятся сны? Наверняка этот чертов лес, который он приручил, как дикого зверя. А вот Корри не уверен, что хочет. Пускать внутрь себя эту чащу, или находить зыбкий, но такой чувственный покой в окружении живой природы. Не уверен, что хочет вот так меняться. Ему нравится беспокойность и злой гений городских обстоятельств, которые можно тасовать, будто карты в колоде. Но Майки ему нравится тоже, а значит, отчасти, нравится и лес. Он позволяет себе еще несколько секунд рассматривать густые черные ресницы и бледный овал лица, а затем нехотя встает, покидая тепло спальника.
Холод и влага моментально забираются под тонкую куртку и футболку, липнут прямо к коже. Корри подслеповато осматривается - сумеречное утро под кронами деревьев дает не так уж и много света. Он несколько раз клацает зубами, затем выдыхает облачко пара, и успокаивает тело. Когда живешь годами с паническими расстройствами бок обок - учишься контролировать свое тело как какой-нибудь ушлый йог или адепт единоборств. Впрочем, контроль этот не всеобъемлющий, и зачастую лопается, как мыльный пузырь, под натиском любых более-менее специфических обстоятельств. Примерно как сейчас.
- Эй, - Корри вздрагивает, когда на его плечо ложится рука, но самообладания хватает на то, чтобы не обернуться или, чего доброго, вскрикнуть.
- Если тебе показалось, что мне тут мало адреналина и нужно подлить масла в огонь, то аплодирую стоя - у тебя получилось, - он медленно поднимает руку и указывает пальцем на дерево совсем рядом с палаткой. К толстому шершавому стволу пришпилен какой-то мелкий зверек, пробитый насквозь здоровенной стрелой. Лапки все еще мелко подрагивают.
- Оу, - Майки удивленно выдыхает где-то за спиной, и сдавливает плечо Корригана сильнее. - У нас гости.
Корри пытается нащупать раскладной нож в кармане джинсов, раздраженно сбрасывает руку Майки с плеча. Никакого контроля над ситуацией, фиаско, и какой-то индейский маньяк, возможно, хочет их прищучить прямо здесь и сейчас. И в общем-то, имеет на это полное право.
- Все еще злишься? - спрашивает как-то невпопад, Корри разворачивается, и прилагает титанические усилия, чтобы не заржать в голос. Этот чудак стоит, как гигантская гусеница-переросток, все еще завернутый в спальник, только расстегнутый снизу, чтобы можно было стоять.
- Нас запугивают местные аборигены убитыми зверьками, а тебя волнует, не куксюсь ли я после твоего легкого психологического инсайта вчера вечером? - вздергивает брови удивленно, потому что, ну, во-первых Майки выглядит удивительно, а во-вторых, умеет же парень грузиться, даже больше, чем сам Корри.
- Что поделаешь, приоритеты, - пожимает плечом, Корри не выдерживает и начинает хохотать.
- Блин оденься по-человечески. А то у меня такое ощущение, что из тебя вот-вот что-то вылупится.
Майки фыркает и ныряет обратно в палатку.
- А мы можем это съесть? - Корриган дергает за стрелу, прикольная штука, сделана добротно. Хотя он ничего в этом не смыслит, конечно.
- Я думал городские мальчики брезгливые, - выныривает на свет божий в походных штанах, водолазке и легкой непромокаемой куртке. Корри напоминает себе в следующий раз вообще забыть про джинсы. Если он, конечно, будет этот раз.
- Ты меня вообще видел? Я ем все. Без вариантов.
- Голодное детство? - пытливо зыркает, подкидывая на тлеющие угли заготовленные с вечера ветки. Не проходит и минуты, как они опять сидят у небольшого костерка.
- А ты все не угомонишься никак. Где-то психологи затесались в роду?
- Как знать, - рассматривает зверушку несколько секунд, затем неодобрительно качает головой, - Больше костей, чем мяса, и возни дофига. На суп, конечно, пошло бы отлично. Но у нас вроде время поджимает. Или...?
- Что "или"? Ты думаешь после этой сладкой ночки я развернусь назад? Пока эту стрелу не запустили в меня лично, идем как шли. До озера несколько часов.
Они с удовольствием уплетают жаренные на костре сосиски с хлебом. К утру в голове прояснилось, Корри скинул с себя остатки городского налета и принял новую, хоть и странную, роль человека в лесу. На которого, возможно, охотятся. Который никак не контролирует ситуацию. Это сложно, но ничего невозможного нет, а уж кто-кто, а Корриган и просто мастер по части адаптации.
- Точно не злишься?
Корри еле сдерживается, чтобы не запустить в него кружкой.
- На правду не злятся, - наконец, пожимает плечом, отметая дальнейшие расспросы. И все-таки это забавно. Сам же тыкает палочкой, и сам же потом переживает, когда что-то конвульсивно дергается. Забавно, и это игра, в которую легко можно играть вдвоем.

- Бог ты мой, Майки...
Лес заканчивается неожиданно быстро, как будто какой-нибудь древний гигант высек секирой округлую поляну, а затем затопил ее кристально-чистой, блестящей на солнце водой. Деревья заканчиваются, и на смену прелым прошлогодним листьям и душистому мху приходит высокая трава с мелкими цветочками и целым полем одуванчиков. В солнечном свете желтые головки цветов выглядят особенно ярко.
- И песок странный такой, - Майки двигается вперед, медленно, благоговейно. Они как будто нашли нечто священное, потерянный рай, уголок, не предназначенный для человеческих глаз. Почти у самого берега озера трава сходит на нет, уступая место мелкому серому песку. Сыпучий и блестящий, как сухое серебро. Но самая большая драгоценность здесь - само озеро.
- Жидкая ртуть, - почти шепчет Корри, слова, такие недоступные обычно, льются потоком, - В бликах золота, словно кто-то растопил целый чан драгоценного металла и вылил сверху. Сама вода блекло-голубая, тихая, ни ряби, ни мелкого ветреного барашка на волнах. Как зеркало, в которое смотрятся стражи-деревья.
Он подходит близко-близко, на ходу скидывая рюкзак, разувается, и вплотную подходит к воде. Касается пальцами шелковистой поверхности, с трудом преодолевая желание стать на колени и плюхнуться в воду лицом, чтобы затянуло, засосало на самую глубину.
Майки легонько тянет его за рукав, отодвигая от края воды, а кажется, что от края обрыва.
- Это же просто озеро, - Корри пытается стряхнуть странный гипноз и трет глаза. Майки выглядит хмурым, тащит вглубь травы, в самую гущу одуванчиков.
- Откуда ты знаешь что там? И какую гадость мог занести этот космический булыжник, если он вообще там.
- Ты веришь в пришельцев? - Корриган улыбается от уха до уха, его развезло на солнце, оно прямо над головой, лучи яркие, жаркие и хлесткие.
- Я верю в радиацию, - кривая ухмылка, - Полезу первым, у меня хоть какой-то опыт, - он скидывает рюкзак и начинает деловито вываливать снарягу, хмурится, когда замечает, что кое-чего не хватает.
- Как скажешь, - Корри покорно соглашается, лезть под воду ему, честно говоря, не очень хочется, хотя чем дольше он смотрит на спокойную гладь озера, тем больший внутри разрастается зуд. Забежать и нырнуть с головой, и плыть на самое дно. Корриган выкладывает баллоны с воздухом и ласты, мелкую технику. Майки только удивленно вскидывает брови, но ничего не говорит. Если Корри хочет таскать больше - пускай таскает.
- Что мы знаем об этом озере? - он искоса посматривает, как Майки упаковывается в эластичный гидрокостюм. Выглядит как что-то из бдсма, но тело облегает шикарно. Корри думал, что он тот еще дрыщ, но Майки из-за роста выглядит вообще худосочным. Не слабаком, нет, в этом теле силенок побольше, чем у большинства местных хулиганов, поигрывающих мускулами перед девчонками. Но как для мальчишки он слишком, что ли, изящный. И при этом хищный.
- А нифига мы о нем не знаем. Его даже нет на картах, можешь себе представить. Либо местные не разрешили нанести, либо сюда никому, кроме местных, заходить нельзя.
- Думаешь, мы тревожим священное место? Вызовем злость духов и всякое такое?
- Хочешь развернуться и уйти? - белозубая улыбка. В огроменной маске для ныряния он выглядит как некое диковинное насекомое. Корри тихонько хихикает.
- Мы уже и так потревожили все, что только можно.
Корри помогает ему упаковаться в компенсатор с прикрепленными к нему баллонами. Обвязывает тонкой веревкой талию - примерно с такими они прыгали, выдержит вес слона, скакнувшего с крыши высотки. Это для подстраховки. В случае чего Корри будет активно тащить его на поверхность, хотя они оба надеются, что такого случая не будет.
- Воздух проверил?
- Угу, на пару часов должно хватить, - Майки выглядит странно спокойным, учитывая, что он сейчас полезет в то самое озеро, которое не вызывает у него ни малейшего доверия.
- Цацки для проверки глубины есть? Фонарик? Камера?
- Угу. Да не трясись ты, это не первая моя ходка, - засовывает в рот трубку и легонько ерошит челку Корри, как старший брат, уходящий на гульки. Успокоить решил. Корри только фыркает, обматывая себя другим концом веревки, чтобы наверняка.
- А моя первая. Если что дергай.
Майки медленно заходит в воду, и Корриган со странным ощущением обреченности и пустоты наблюдает, как водная гладь смыкается над темной макушкой. Может, это все-таки была не такая уж и фантастическая идея. Почему-то раньше, рискуя чьей-нибудь жизнью, его совесть всегда молчала, в конце концов, каждый осознанно идет на риск, есть своя голова на плечах. Но в случае с Майки никогда до конца не понятно, что им движет. Он никогда не велся на чудные выходки Корри, скорее делал что-нибудь просто за компанию, чтобы поотираться с Засранцами. Уж что ему там было интересно - фиг поймет. На их общих сходках он чаще сидел с книжкой или что-то изучал в интернете, всегда с серьезным лицом и бутылкой пива, которую растягивал на целую вечность. Корри всегда был слишком занят своими наполеоновскими планами, чтобы придавать этому значение. Все они были по-своему прибабаханными, и Корри не исключение. Но вот он остался один, и единственным, кто не побрезговал падшим Цезарем, оказался хмурый задумчивый Майки. Кто бы мог подумать.

Вода подергивается рябью, становится похожа на шелуху гигантской речной рыбины. Блестит и переливается, будто подул ветер, но деревья стоят неподвижно, и травинки спокойные, ни одна не шелохнется. Что-то тревожит воду изнутри. А это очень, очень плохой знак.
Веревка совершенно спокойная, но вода начинает уже видимо бурлить, как в кипящем котле. Корри напряженно всматривается. Гладь озера больше не кажется сказочной - она похожа на хищную лужу ртути, в глубинах которой исчез его друг. Корриган уже стоит по колено в воде, еле сдерживаясь, чтобы не нырнуть без всякого снаряжения, как на поверхности появляется что-то черное и блестящее. Баллоны, и знакомый мокрый затылок перетянутый резинкой маски.
Мир Корри, кажется, перевернулся с ног на голову всего за одну секунду. Он не помнит, как вытянул Майки на сушу, просто одно мгновение он стоял, ошарашено гипнотизируя темное пятно на золотистой поверхности воды, а вот он уже сдирает с Майки снаряжение, путаясь в крепежах, стягивает маску и вынимает трубку. Кажется, он вообще не дышит, и Майки не дышит, бледный как смерть. Солнце хищно палит в спину и голову, охватывает виски стальным обручем. Корри пытается соображать быстро. Какой там интервал при непрямом массаже сердца? А какая на фиг разница. Он делает десять быстрых надавливаний на грудную клетку, надеясь, что ничего ему не поломает, размыкает холодные губы, вдувает воздух в чужие легкие. Никакой тебе романтики, кто ж знал, что так будет. Собственный пульс колотится в голове, как пулеметная очередь. От беспомощности хочется выть. После скольких там минут от остановки сердца мозг окончательно и бесповоротно повреждается? Это будет по вине Корри, все из-за его дурацких выходок. Из-за чертовой скуки.
Уже второй раз за месяц на глазах выступают слезы - злые и бессильные. Кажется, он даже начинает кому-то мысленно молиться, возможно всем и сразу, включая незнакомых и чуждых ему индейских богов и духов леса. Он продолжает ритмично вдавливать грудную клетку, и опять припадает к холодным губам. Ледяные тонкие пальцы впиваются в его шею, заставляя отстраниться. Корри испуганно замирает.
- Какого хрена ты вытворяешь? - хватка слабеет, теперь его просто держат, будто шальную собаку, которая вот-вот вцепится зубами в лицо.
- Спасаю твою жизнь, неблагодарная ты задница, - приходится хрипеть, но этот мелкий дискомфорт ничего не значит по сравнению с тем, что он только что пережил. Лучше злые глазищи и хмурящиеся брови, чем труп. Определенно лучше.
- Иди ты, - растерянно моргает, - Что случилось?
- Ты у меня спрашиваешь? - легонько отлепляет цепкую пятерню от собственной глотки и расслабленно выдыхает. Черт, ему нужно выпить, очень много выпить. - Забурлила вода, будто там, на глубине, что-то происходило. А потом ты всплыл. Как бы, ну, мертвый. Почти.
- Серьезно? - он поднимается на локтях, затем садится, потирая грудную клетку. Корри потирает шею. Два сапога пара.
- Нет блин мне по приколу захотелось тебе грудь помассажировать и подышать в рот. Я думал из нас двоих - параноидальный псих я.
- Ну с психом ты, положим, загнул, - внимательно всматривается в лицо. Наверное там опять что-то такое отражается, о чем Корри ни сном ни духом, сложно контролировать эмоции, когда на твоих руках чуть не умирает человек. Хотя, как говорит маман "чуть не считается", но это жутко. А еще, кажется, он случайно нашел слабое место Майки. Не хотел, но нашел.
- Что там было? - Корриган протягивает ему бутылку с водой. Шок потихоньку сходит, любопытство возвращается.
- Черепа, кости. Много-много костей, - задумчиво проводит рукой по лицу, как будто до сих пор не может поверить. - Булыжник не видел. Шарил фонариком по дну, а потом оп - и выключился. А потом ты в лицо лезешь, - сердитый взгляд.
- Ага, ну, всегда пожалуйста. Или в следующий раз просто постоять посмотреть, как ты испускаешь дух? Ты заранее оговаривай, а то у меня, конечно, паршивый характер, но не настолько.
- Ну ладно, - примиряюще поднимает руки, прикладывается к бутылке с водой. Больше не похож на мертвяка, хотя все еще бледный.
- Вечно ты меня недолюбливаешь, - Корри прикидывается оскорбленной невинностью.
- Когда это я тебя недолюбливал? - чуть не давится водой. Корриган сдерживает довольную ухмылку, и даже тяжело вздыхает для виду.
- С самого начала, нет? Приперся в банду, хоть никто и не звал, и все в штыки, все в штыки. Кажется, тебя согласились оставить исключительно потому, что ты меня не переваривал и всем было забавно смотреть, как мы препираемся.
- А, это, - морщится, будто вспомнив какой-то досадный промах, - Фигня была. Констанс помнишь? - голубые глазищи впериваются внимательным взглядом.
- Как такую забудешь. Всем хороша - рыжая, зеленоглазая, и сиськи, и попа. И мозги. Ну вроде как.
- Вроде как, - фыркает, - Эта Констанс бросила меня ради тебя и потом еще дифирамбы по смскам пела. Корри то, Корри сё, банда то, банда это.
- Ну нифига себе, - Корриган смотрит на него во все глаза. - А меня постоянно сравнивала со своим бывшим бойфрендом, все уши прожужжала. А вот он так не делал, а вот он это, а вот он то, а целовался он как...
- Так и сравнивала прям? - лыбится во все зубы.
- Пф, и еще не так. Меня хватило на месяц, потому что, ну, девуля выдающаяся по всем параметрам, кроме вот, - разводит руками, - Нашла себе, наверное, уже новую жертву.
- Можешь не сомневаться, - выпутывается из гидрокостюма наполовину, вдыхает теплый летний воздух. На груди появился новый сочный синяк, Корри только морщится. С каких это пор ему стало не все равно, интересно? Что случается с окружающими его людьми.
- Ты потому злой как колючка ходил? - во рту, почему-то, становится сухо-сухо. Волнительно. Адреналин все еще пляшет свой безумный танец в крови, и Корриган тянется за новой дозой как самый настоящий наркоман. Накал страстей, везде и всегда.
- И поэтому тоже. Пытался понять, что это за хрен, который вдруг лучше меня, - задумчиво щупает ребра, проверяя, все ли цело.
- И как, понял? - если бы Корри курил, он бы закурил. Вообще, неплохая идея, но он все еще помнит старого дедушку Дерри, который умер от рака легких, и зрелище измученного болезнью и болью тела до сих пор появляется перед глазами каждый раз, когда он видит огонек сигареты. Может, как-нибудь потом, когда жить вконец надоест.
- Немного. Почти. Пришлось остаться, - ерошит влажные волосы, зачесывая назад. Похож на мелкого бледного гангстера-дайвера.
- Чтобы что? - а вытягивать из человека каждое слово только кажется легким, а на самом деле игра не такая уж и простая. Корри по-прежнему кажется, что сдает карты не он, игра идет по чужим правилам, а ему приходится просто плыть по течению. Но это даже забавно.
- Чтобы посмотреть, как ты умрешь, - поджимает губы, вскидывается, глаза в глаза. Корри тонет в лютиковом взгляде, как в озере, - Такой яркий путь самодеструкции должен был закончиться довольно быстро. В общем, он почти и закончился.
- Мог бы закончиться еще раньше. Шахты помнишь? Я думал ты за мной увязался, чтобы стукнуть камнем по голове, и привет-пока, - Корри переваривает. Он что-то типа эксперимента для Майки? Антропологический субъект в ареале урбанистической унылой культуры зажопья, в котором им не повезло родиться. Слишком умный он для этих мест. А Корри - слишком безумный.
- Шахты, - Майки мечтательно жмурится, довольный под палящим солнцем, как кот, - Не думал, что придется выводить тебя за ручку.
Корриган с тяжелым вздохом откидывается на траву. Да уж, после того, как ломаешься на глазах у человека, да еще предположительно злостного врага, самооценка маленько падает. Это мягко говоря. Но если бы он сломался сам, пожалуй, его бы до сих пор искали в хитросплетении темных тоннелей.
- Ты так и не рассказал тогда, почему тебя так штырит в закрытых пространствах. И почему там вообще крышу снесло.
- Не мог рассказать. Рецидив, знаешь ли.
Майки выжидатюще молчит. Как будто Корриган должен ему этот рассказ, после того, что сейчас случилось.
- Ничего особенного, - он вперивает взгляд в ясно-голубое небо, в тот день было такое же. - Я был маленькой задницей с огромным шилом, уже тогда. Сколько мне было, лет десять? Исследовал весь город от корки до корки, знал поименно всех бомжей, угощал местных проституток какао в обмен на самые дурацкие истории, прикармливал парочку котят у заброшенной стройки, в общем каждый день маленький супер занятой малыш Корри гасал по всему городу, пока маман зарабатывала нам на хлеб, не помышляя ни о каких там школах и прочей фигне. Напрямую исследовал мир и был этому несказанно рад.
- Сам? - Майки сидит, обняв коленки, похож на мелкого мальчишку. Его окружает извечный не пропадающий душок невинности, от которого Корриган избавился уже очень давно.
- Сам, - кивает, и думает, что может потому он кажется таким притягательным, этот Майки.
Шахта была старая и будоражила его воображение уже не первый месяц. Он готовил свою маленькую экспедицию тщательно, даже раздобыл допотопные планы, по которым невозможно было сориентироваться. Его не остановил значок аварийного состояния, его не остановило ничто. Маленький бесстрашный дуралей. Собрал рюкзак с бутылкой воды и парочкой бутербродов, сунул в карман сникерс, написал матери записку по их негласному договору - куда бы ни шел, в какую бы черную дыру ни лез, всегда оставлять весточку. Именно это его, по итогу, и спасло.
Солнце тогда стояло высоко-высоко, и день был летний, но прохладный. А он даже не взял куртку, рассчитывая быстро вернуться. Маман работала ночью, поэтому поиски начались только с утра.
- Блин! - Майки вскидывается, - Шериф же рассказывал мне про мальчишку, который просидел в шахтах почти семь дней. Вытащили одичавшего звереныша, даже не говорил поначалу. Я как-то не связал...
Корри тяжело выдыхает.
- Заблудился как малолетка, которым, собственно, и являлся. Какие карты, какой фонарик? Когда я понял, что окончательно потерялся - меня охватила паника. Не такая, как сейчас, обычная маленькая детская паника потерявшегося ребенка. И я побежал. Пол под ногами рухнул, и я бухнулся с пятиметровой высоты даже не в тоннель, а в какой-то чертов земляной карман. Вывихнул лодыжку, ушиб бедро. Самое сложное было экономить воду.
Его пробирает холодок, даже сидя под пекучим летним солнцем, одни только воспоминания делают дневной свет более тусклым.
- Иногда мне кажется, что я так и остался там. Даже когда меня достали, не иначе как чудом. Нашли несколько старых шахтеров, еще не выживших из ума, можешь представить, шахта стояла закрытой с 40х годов. Спасибо этим бравым дедкам, конечно, но с тех пор, наверное, что-то внутри поломалось. Мелочь, выскочившая деталька. Мать засунула меня в школу от греха подальше, чтобы не повадно было, а по ночам приходили кошмары. Через год мучений у нас, наконец, хватило денег на психолога. А потом я превратился в лидера Банды Засранцев.
- А зачем вернулся туда?
- Непонятно? - Корри загребает руками нежные стебельки травы, гладит пушистые одуванчики, - Чтобы доказать самому себе, какие у меня теперь яйца. Ну а дальше ты помнишь. Банда бесславно струсила у самого входа, как только ты упомянул про ту древнюю историю, которая для меня была самой что ни на есть реальностью. А я поломился вперед.
- И завис, не пройдя и пятисот метров. Не очень разумно было с твоей стороны.
- Да ну, - Корри бросает на него злой взгляд, но на узкой бледной мордашке только килотонны сочувствия. Тогда Корри тоже удивился, не настолько, чтобы его вышибло из панического приступа, но достаточно, чтобы запомнить.
Майки, тот самый Майки, который при каждом удобном случае подрывает его авторитет и обзывает, как только хочет, на потеху всей Банде, стоит близко, вплотную, и не видно ничего, только глаза блестят, как у кота, отражая свет дрожащего фонарика на полу. Корри колотит, как будто его выкинули на тридцатиградусный мороз из теплого летнего денька. Он даже связно говорить не может, только хныкает. И это Майки, тот самый Майки, что подкалывает все его хобби и старается вывалять в какашках каждую новую безумную идею, стоит и держит его лицо в своих узких теплых ладонях, обнимает тонкими пальцами, заставляя смотреть на себя, и пытается заставить дышать размеренно и медленно. И бормочет какую-то утешительную белиберду, бессмысленную, но сама интонация доходит до заклякнувшего от ужаса сознания, и внимание переключается, сначала немного, а потом все больше. И возможно он видит эту осмысленность в остекленевшем взгляде, или просто чувствует, как хаотичное безумие отступает, потому что Майки весь похож на зверя, хищника, так что не удивительно, если у него в арсенале есть пара-тройка дополнительных чувств и ощущений. Они стоят и просто дышат в унисон, медленно, размеренно, пока Корриган восстанавливает хотя бы подобие самообладания. Немой и дрожащий, он держится за Майки так, будто тот спасительный круг света в океане окружающей тьмы. Майки говорит, что если Корри не пойдет сам, он не потащит его силком, а понесет на руках, как девчонку, и что тогда скажет замершая в ожидании Банда снаружи? Полный подрыв авторитета. И что он, Майки, совершенно не против даже надорвать себе спину ради такого дела. Корри начинает переставлять ногами, мини-шаги, медленно, под аккомпанемент сбивающегося дыхания и редких всхлипов. Майки держит его за руку так крепко, что потом останутся синяки. Светлый квадрат выхода все ближе и ближе, Корри становится достаточно адекватным, чтобы крепче сжать руку Майки в ответ. Еще тогда он подумал, что если это враг, то какими же тогда должны быть друзья?
- Мы так и вышли, держась за руки, но никто не заметил - все аплодировали безумному командиру и его правой руке. Хоть командир и выглядел, как выходец с того света, а правая рука чуть ли не тащила его на себе. Славная история, - Корриган чувствует, как за время рассказа напряглось все тело, и сознательно расслабляет мышцу за мышцей, начиная от шеи и зажимов в спине, и ниже до самых пяток. Вертит головой, пытаясь скинуть напряжение.
- Вау, - Майки смотрит на него во все глаза не отрываясь. - Я знал, что должно быть что-то еще, но это...вау. А как тебе хватило еды?
- Бутербродов хватило на три дня. Но после еды жутко хотелось пить, не хватало слюны. Это как есть песок. Дальше потихоньку кусал сникерс. Попробовал свою мочу на вкус. Знаешь, просветляющий был опыт, если не считать последствий. Осознал цену человеческой жизни.
- Только перекосило тебя как-то в другую сторону.
- Раздевайся, - Корри переворачивается на живот, и знает, что в его глазах сейчас пляшут черти. Рядом с Майки он всегда чувствует себя лисой, даже когда ему приходится уступать лидерство. И опять этот растерянный взгляд, как будто он прикидывает, действительно прикидывает, всерьез это или нет. - Теперь моя очередь лезть в воду, - заканчивает, и лыбится довольно, видя неподдельное облегчение на мордашке Майки. Ей богу, на это можно смотреть вечно.
- Что, вот так, к костям, черепам, под воду? Не страшно? - аккуратно стягивает термокостюм, оставаясь в одних плавках. Корриган считает, что так изящно стягивать что-либо в принципе - преступление. А в исполнении Майки - вдвойне.
- В погреб за вином спускаться страшно. А тут всего лишь немножечко воды.
- И вероломные индейские духи.
- И духи, - соглашается покорно, потому что вот уже минуту, как он пялится на бледные ключицы и плоский живот, а ему и слова не говорят, ни капельки яда не выпускают. Не иначе как подарок за все его пережитые страдания.
Корри думает, что это все перестает быть игрой. Во всяком случае, для него.

Желудок подпрыгивает к самому горлу, когда Майки, проверив все крепежи уже в пятый, кажется, раз, легонько тыкает его в спину, чтобы шел уже, пряча за кривой ухмылкой беспокойство. Корри шутя начитывает ему, как оказывать первую помощь, просто чтобы унять волнение. Хочешь расслабиться - напряги ближнего своего, работает как всегда отменно. Но сейчас, когда прохлада воды касается лодыжек, а затем обнимает колени, он понимает, что это все взаправду, сейчас он ухнет под толщу воды, и как знать, накроет ли там его привычное расстройство, или решит помиловать на этот раз? И как он себя поведет, наткнувшись на кости и черепа, может заверещит как девчонка и запутается в водорослях, и погибнет на фиг ни за что. Мысли одна краше другой. Солнце светит прямо в лицо, кислород с тихим шипением поступает в трубку. Затычки в уши сводят слышимость практически к нулю, и сказать, что он дезориентирован - не сказать ничего. Всего лишь на секунду на талии натягивается веревка, та самая, страховочная. Майки прикалывается? Корри пытается неуклюже развернуться, по пояс в воде, но что-то острое, как осиное жало, впивается в незащищенную шею.
Перед глазами все плывет, и накрывает ощущение, будто в голове открылся невидимый клапан, распахнулись окна, и мир начал затекать прямо внутрь тела, как в пустой сосуд. Корри валится лицом вперед, думая, что сейчас отключится, и что будет, когда кончится кислород? А затем мир схлопывается, как ракушка, и перед самым носом оказывается прозрачное речное дно, по которому ползает что-то мелкое, а сам Корри, почему-то, двигается к берегу. Дрейфует, как корабль без капитана. На берегу шумно от набегающих волн, хотя никаких волн, конечно же, нет - но в голове шумит. А еще ветер и шелест листьев, и яркие краски затекают одна в другую, смешивая золото солнца с изумрудом деревьев, добавляя туда что-то красное всполохами, а прямо перед носом медленно ползет гигантская тень. На самой периферии зрения группа людей в белом движется пафосной процессией, исчезает в воде, как есть, в белых скафандрах, затем выходит и так же пафосно кружится в хороводе, взявшись за руки. Корри бесшумно смеется - он лежит голый, в одних плавках, куда-то делся костюм, и очки, и баллон, а огромный шаман-индеец в шикарном венце из орлиных перьев прикладывает палец к губам, наверное, чтобы он вел себя тихо и не отсвечивал. А затем медленно расплывается в солнечном свете, как призрак. Мир продолжает кружиться вокруг хороводом из красок, то и дело проступают цветные пятна - деревья с ярко-синими тенями, золотые мошки-блестки насекомых, насыщенно-фиолетовая паутинка, плывущая по воздуху, словно в ожидании какой-то добычи. А вода вообще переливается перламутром и всеми оттенками серебра.
Корри открывает глаза, когда верхушки деревьев уже обагрились закатом. Лежать холодно, но живот что-то приятно греет. Ага, знакомая макушка Майки. И его, Корригана, пальцы в густой шевелюре. Он замирает всего лишь на долю секунды, а затем продолжает такое нахальное, как ему кажется, свое поведение, с наслаждением перебирая прядки.
- Попустило? - голос Майки сухой, ленивый и спокойный. Кажется, в таком состоянии беспокоиться невозможно в принципе.
- Если дуб напротив на самом деле не светится желтым, то - нет.
Майки тихонько хихикает, ерзает затылком по животу. Щекотно.
- Неплохо, да? Не знаю что было в тех дротиках, но черт, забористая штука.
- Говоришь как спец.
- А ты нет? - пытается развернуть голову, чтобы хоть как-то заглянуть в лицо, но начинает съезжать, и со смехом опять мостит голову на животе.
- Нейролептики - вот моя стихия. А вообще наркота не прет. Такая потеря контроля - бр-р. И что тут делали чуваки в скафандрах?
- Грабили нас, конечно. Я, правда, видел русалок с во-от такенными хвостами, но твоя версия не хуже. И у нас ни-фи-га с тобой нет. Только твои штаны и футболка. Скажи спасибо, не будешь морозить задницу сегодня ночью.
- Спасибо! - Корри выкрикивает, а эхо разносит слово над озером, разбивая о тела безмолвных стражей-деревьев.
- Придурок, - гогочет беззлобно. Этот Майки под кайфом просто чудо как хорош, если честно. - И хватит меня лапать.
- Эй, это ты на мне лежишь.
- А кто вцепился в меня как клещ и рассказывал всему лесу о том, как защитит от гадких пришельцев. А еще делал руки пистолетиком, очевидно, ожидая атаки людей в черном.
Корри не выдерживает и начинает ржать, как конь.
- Врешь, я не мог!
- Ну ладно, - соглашается сквозь смех, - Но почти. Тебе грезились водные духи, которые утащат меня на дно. Честно говоря, про духов я даже готов поверить. Странное озеро. Жертвоприношения они здесь делали, что ли.
Корри, осмелев, легонько проводит пальцами вдоль овала лица, вслепую, "рассматривает" Майки тактильно, и это очень непривычно, и очень приятно. Острый подбородок и сухие губы - выдыхает недовольно на пальцы, и совсем напрягается, когда рука Корри непринужденно соскальзывает к шее. Будто каменный становится. Корриган как бы нехотя еще раз пробегается по волосам, и с сожалением отстраняет руку.
- Прости, - все-таки говорит, потому что у него сейчас плохо с самоконтролем, а еще потому, что ему не все равно. И жутко интересно, хотя скрытный Майки вряд ли когда-нибудь расскажет.
- За что? - осторожно, лежит не шевелится.
- В страхе я разбираюсь как ни в чем другом, - легонько тыкает его в зажатую окаменевшую шею, игриво, не так как до этого, - Тобой сейчас можно гвозди забивать
- Это не проблема, - пожимает плечом, молчит некоторое время, и все-таки решает добавить, - С девчонками - не проблема.
- Оу, - Корри не успевает переварить, а Майки уже переворачивается на живот, привстает на локтях и пытливо заглядывает в лицо.
- Не "оу", а что мы делаем дальше, командор? Ограбленные, голодные и холодные? - не смотря на это, в глазах смешинка, а губы нагловато загибаются в ухмылке.
- Ты сможешь нас вывести отсюда? - Корриган впервые думает о том, что неплохо бы одеться. Вся кожа покрылась мурашками.
- Ночью без солнца? Точно нет. Днем фифти-фифти, свет еле пробивается сквозь густую крону. Но что нам терять, да? - пододвигается еще ближе. Испытывает себя, лезет на рожон? Может Корри для него - своя версия шахты? Корриган смотрит в широко распахнутые глаза, он явно все еще под кайфом, и подавляет целый сонм нехороших позывов. Это почти физически больно. И он никогда не лез к мальчишкам, даже в самые худшие свои деньки. Не потому что боялся, а потому что - зачем? Будто баб кругом мало, если выпивкой угостить, так и вообще. А то потом чистить свою и без того поросшую мхом репутацию можно будет до второго пришествия. Но чего Майки вытворяет вообще?
- Играть вздумал? - Корриган сглатывает, возможно, слишком громко.
- Не переставал ни на секунду, - легкая усмешка, которая, впрочем, тут же исчезает, - Я потом попрошу объяснить, - перестает лезть в лицо и выглядит пытливо-сконфуженным, - Как это у тебя работает.
- Что конкретно? - Корри совсем потерялся. Слишком много волшебного наркотика.
- Я, - поводит плечом неуверенно, - Почему тянет - ко мне.
- Ну охренеть теперь вообще. Ты кем себя возомнил?
Может быть Корри сейчас нужно быть меньше гормонально-нестабильным подростком под кайфом и больше - психологом, но черт побери, Майки хватил лишку. Да, давайте "поговорим об этом", сядем в кресло и разберем механизмы влечения одного конкретного взятого индивидуума.
Он раздраженно натягивает штаны и футболку, с удовольствием обнаруживает в кармане раскладной нож и припасенный как раз на такой случай сникерс. Его паранойя все-таки неплохая штука. Чуть дальше в траве стоят кроссовки.
- Задел за живое? - сидит, чуть склонив голову набок. Ну точно хищная птичка.
- За мое живое можешь не беспокоиться, - может, Корри такой нестабильный из-за наркоты, а может просто нестабильный по жизни, - Но у любого эксперимента есть границы, за которые лучше не переступать. Если решил спуститься в шахту - не фиг делать это за мой счет.
Майки несколько мгновений задумчиво покусывает губу, и просто пожимает плечами.
- Не отращивай себе совесть. Во-первых - поздно, во-вторых - скучно.
Майки подходит медленно и хищно, крадется, ступая по траве. Впритык, так что можно почувствовать кожей легкое теплое дыхание. Смотрит прямо в глаза, тянется к карману его, Корри, штанов, и аккуратно достает нож. Как бы случайно задевает пальцами кисть руки. И глаза все это время шальные, будто трогает живой огонь. Восторженно-испуганные.
Майки исчезает в лесной чаще вместе с последними лучами солнца. Корриган думает - пошел проверить, не осталось ли чего из снаряжения вдруг неподалеку. Корриган еще много чего думает, пока ходит кругами, собирая ветки для костра. Даже о том, что Майки может катиться к чертям собачьим, а он как-нибудь найдет дорогу домой по созвездиям. Проходит час, и он начинает жалеть о том, что вообще подумал что-то подобное.

Корри чуть не писается от страха, когда из темноты за спиной выныривает тяжело дышащая фигура с безумно распахнутыми глазами. Вокруг совершенно темно, хоть глаз выколи, небольшая сфера света вокруг костерка разгоняет темноту всего лишь на пару метров, а дальше будто кто-то затянул все черным дымом, не видно ни зги.
Корри подпрыгивает и ругается, лихорадочно шарит по карманам в поиске ножа, и не находит.
- Майки, твою мать...
Стоят друг напротив друга, дышат загнанно, испуганно.
- Охотился, - сиплый, взволнованный. - И подумать надо было. Вот, - протягивает нож и какого-то зверька, - Думал не найду тебя. А потом костер... - опирается руками о колени, пытаясь отдышаться.
Корри аккуратно укладывает добычу на землю. Он бы там, в темноте, не протянул и часа, забрался бы под корень какого-нибудь дерева или вырыл себе норку, и сидел бы там до утра. Вся злость и раздражение улетучились еще час назад, через два он уже места себе не находил.
- Я хотел сказать...
- Я должен извиниться...
Говорят одновременно, и сразу же замирают. Майки нервно смеется. Если до этого он был примерным образцом самообладания, то теперь ничего этого нет и в помине. И потом, они действительно влипли, заблудились, и остались наедине с каким-то психом-индейцем где-то там, в темноте, который снимает их дротиками с наркотой. Кому расскажи - не поверят.
- Давай ты первый, - выдыхает, выпрямляется, глаза блестят язычками пламени костра.
- Я не собирался так дракониться, - Корри нервно запускает пятерню в волосы, - Все эти психологически примочки, ненавижу, когда меня начинают разбирать по полочкам. Натерпелся уже. Необходимое зло, да, но вне кабинета, когда кто-то начинает...у меня прямо крыша едет. И не хотел я к тебе приставать, - он смотрит куда угодно, только не на Майки, вообще-то хотел, но как бы и не хотел одновременно, сложно описать, когда знаешь, что нельзя, и все равно тянешься, - Просто...
- ...стало интересно, да? - Майки подходит ближе к огню, становятся видны мелкие царапины на лице и загнанность становится еще более очевидной. Он там марафон накручивал по лесу, что ли?
- Что-то вроде, да. Любопытно. Не в целом. А ты. Интересный, - Корриган смущенно рубит слова, хотя уже не помнит когда в последний раз что-то его вообще смущало. Когда что-то заботило настолько, чтобы прогибаться, поступаться, идти на компромисс, извиняться в конце концов. Что-то, кроме маман, но это родня, это понятно. Майки вообще не вписывается в его картину мира, как вечно торчащая прядка на идеальной укладке или носок, которому никак не найти пару, и приходится носить со всеми подряд.
- А я должен извиниться, - сюрреализм момента вообще зашкаливает, Корри хочет спрятаться куда-нибудь за дерево, лишь бы все это прекратилось. Гребанные эмоции, игры в чувства. Это не его стиль, и, кажется, не стиль Майки. Но вот они. Разговаривают. Выясняют отношения. Словами. Убиться можно. - У меня действительно больное место...это вот, - поводит рукой в воздухе, не желая называть вещи своими именами, - Я расскажу почему. Потом немного, ладно? И ты - действительно моя шахта. Только как-то неосознанно, а когда стало осознанно, мы начали...
- Дракониться.
- Ага. Это, - проводит рукой по лицу. Подбирать слова сейчас ему ничуть не легче, чем Корри, и это почему-то утешает. - Но такие штуки лучше, вроде как, не делать в одиночку. Лезть в шахты, потому что никогда не знаешь. В личные шахты тоже. Поэтому хочу тебя попросить, - замирает, кажется, окончательно потерял способность адекватно изъясняться.
Корри смотрит на этот театр с отвисшей челюстью, потому что такого развития, честно, не ожидал. Вообще никакого не ожидал.
- В шахту с тобой? - решает все-таки поддержать. Вспоминая собственное состояние, когда с глазу на глаз с личным ужасом, он как никто другой понимает, что вообще творится в голове Майки, и на что это в принципе может быть похоже.
- Ага, - выдыхает, - Хотя бы ненадолго. Чуть-чуть. Неглубоко.
- Чтобы успеть вернуться.
- Шаришь.
- Кто как не я, - Корри слабо улыбается, - Ну все, выдыхай, соблазнитель недоделанный. Вернее, ладно, соблазнитель нормальный, но вдруг бы я оказался безумным кроликом-траходромщиком, и потащил бы тебя в постель? В смысле в кусты?
- У меня черный пояс, - угрюмо усаживается возле костра, трет лицо. Да, Корри тоже ненавидит эти разборки. Зачем они все так усложняют?
- Ага, сначала бы обписался от страха, а потом бы отбивался, - Корриган отмахивается от сердитого взгляда, как от мотылька, - Ты умеешь это разделывать? Я вообще ни в зуб ногой.
- О, - злорадная ухмылочка, - Тебе предстоит целый новый мир кровавых открытий, мой друг.
Через полчаса вымотанный и вымазанный кровью Корриган все-таки с горем пополам очищает костлявого зверя от шкурки и внутренностей. Мяса на один укус, но он уже не уверен, что сможет это есть - после стольких мучений. Нанизанная на самодельный деревянный шампур тушка отправляется готовиться поближе к костру, и Корри минут десять полощится в озере, отмывая лицо и руки от крови и прочих жидкостей.
- Жестокий ты, Майки, - чуть не падает рядом, залипая взглядом в огонь.
- Школа жизни авторства моего отца, - горькая усмешка. Интересно, что сподвигло шерифа так дрючить юного отпрыска на самостоятельность? Или то самое и сподвигло.
- Мы обязательно ему проставимся бутылочкой отменного виски, как выберемся, это точно тебе говорю. Иначе жевали бы сейчас одуванчики.
- Кстати листья у них съедобные вполне и даже полезные, - Майки задумчивый и мыслями сейчас где-то не здесь. Наконец, выдыхает тяжело, будто что-то решил. - Ты помнишь дело Стейси Крамера?
Темнота вокруг как будто становится вещественной, липкой и холодной. Корриган удивленно распахивает глаза.
- Конечно. Этого говнюка весь штат знает в лицо. Школьный учитель и по совместительству педофил со стажем.
- Вот так вот неоригинально, да. По совместительству - мой родной дядя, брат покойной матери, - Майки говорит это ровным и обыденным тоном, но на лице такое отвращение, будто вступил в целую кучу свежего говна. Корриган не знает что ответить, и нужно ли вообще. Собственные проблемы как-то неожиданно становятся маленькими и незначительными.
- У страха много лиц, - Майки сцепляет руки замочком, крепко-крепко, защитная реакция, - Маленький мальчик боится рассказать отцу, что лучший друг семьи, который так любезно навещает их минимум два раза в месяц, настоящее чудовище. Маленький мальчик боится, что отец ему не поверит, и еще больше боится, что поверит. Маленький мальчик боится попросить поставить в комнате щеколду изнутри, он боится произносить некоторые слова вслух, потому что боится признаться даже самому себе, что все это происходит на самом деле. Маленький мальчик далеко не глуп, но добрый дядюшка Стейси давно изучил механизмы стыда и вины, и знает, на какие рычажки давить, чтобы заставлять маленьких мальчиков молчать. Потом у мальчика начинаются проблемы в школе, он не может нормально учиться, и при каждом удобном случае встревает в неравную схватку, и только когда его избивают и калечат, чувствует какое-то подобие извращенного возмездия. Ведь это он слишком слаб, раз это все с ним происходит, а значит он должен быть наказан.
Шериф всегда говорил - нельзя доверять мужчинам с бабскими именами, от них хорошего не жди. Как-то так сложилось, что у него должна была быть ночная смена, но его попросили поменяться. Он приезжает домой, где добрый дядюшка Стейси должен бдить детский сон маленького мальчика перед телевизором с бутылкой отцовского пива, но вместо этого он с расстегнутой ширинкой вылетает из детской комнаты. Шерифу хватает одного взгляда на Стейси и еще одного - болезненного, короткого, и жгучего - на зарюмсанного мальчика со спущенными штанами, как у него тут же сносит крышу. Скорая увезла Стейси с таким количеством переломов, что никакой лестнице и не снилось, но в доме Шерифа очень большая и жестокая лестница. С утра дом Стейси обыскали, нашли фотографии, сайты, истории посещений. Маленькому мальчику повезло, он хотя бы не был в числе официальных трофеев, но все и так знали, почему Шериф ходил со сбитыми в мясо костяшками пальцев, почему Стейси не подал какое-нибудь мудреное обвинение о членовредительстве при задержании, и почему к Шерифу наведывалась не раз, не два и не три симпатичная докторица-психолог из другого города, а потом наведывалась уже домой, а потом маленький мальчик наведывался к ней сам.
Корриган в который раз жалеет, что у них не осталось выпивки, сейчас он бы с удовольствием опустошил полбутылки виски не закусывая.
- Вот, моя шахта, - Майки выдыхает и аккуратно, как ни в чем не бывало, поправляет мясо, чтобы не подгорело.
- Поэтому отец решил превратить тебя в маленького Рембо? Чтобы больше никто и никогда даже пальцем?
- Угу. Я воспринимал это как своеобразное наказание, поэтому отдавался каждому новому делу с полной отдачей. Он, возможно, подсознательно меня наказывал. Или так по-мужски выказывал свою заботу. А еще регулярно допытывался про девочек.
- Ох ты ж боже мой, - Корри закатывает глаза. Мало того, что мальчишке, тогда вообще еще ребенку, довелось такое пережить, так еще и оказался под заботливым гнетом родителя, обеспокоенного, из всех возможных проблем, ориентацией отпрыска.
- Да это почему-то было для него архиважно. Важнее, чем вообще все остальное. Так случилась Констанс.
- Чтобы отстал?
- Угу. А там втянулся. Это как игра, и девчонки в нее играют с удовольствием, постоянно выдумывают новые правила, там дают слабину, а там наоборот, возводят фортификации. Постоянное напряжение, весело. Все было отлично, кроме...
- Постели? - Корри передергивает. Он не знает, смог бы вообще на кого-нибудь смотреть с сексуальным интересом после такого. Вот ведь.
- Да как-то неуклюже очень. Когда в голове не все в порядке, о каком удовольствии может быть речь. Но для нее старался. А потом случился ты.
- А что я? - Корри тяжело сглатывает. Кажется, на этот раз ему дают все карты в руки, больше, чем он просил, хотел, и вообще способен унести.
- Сначала я подумал "какой бесстрашный засранец, возможно, у него есть чему поучиться", а потом я понял "это человек, который как никто другой понимает природу страха, как он есть; человек, который точно не будет смеяться, если ему рассказать; человек, который поймет".
- И понеслась, - Корриган невесело хмыкает. По крайней мере, это многое объясняет. В первую очередь эти смешанные нервные флюиды, от которых крышу сносит, но которые следуют за Майки, как мантия, накинутая на плечи.
- И понеслась, - согласно кивает, разделывая ножом зажаренную тушку прямо на траве, - На, ешь.

Корри просыпается от горячего шепота возле самого уха, прохладная ладонь зажимает рот, и он не сразу понимает, где находится и что вообще происходит. Ему снилась маленькая детская комната с гигантской хищной тенью, притаившейся у самой двери, она подходила все ближе и ближе, он хотел кричать, но не мог даже пошевелиться. А возможно это был сон Майки, потому что они так и заснули вдвоем: Майки, прижимаясь спиной к дереву, и Корри, прижимаясь спиной к Майки. Шикарная вообще идея, как теперь понимает Корри, потому что хотя бы сзади, смешно сказать, но ему тепло. Хотя Майки острый, как нож-мультитул, все так и выпирает в разные стороны, все эти косточки. Правда Корри сам ненамного лучше, так что можно не ныть.
- Не двигайся, - от шепота по всему телу проходится приятная дрожь. Рассчитывать, что Майки этого не заметил, не приходится. Его пальцы все еще прижимаются ко рту, и это, пожалуй, самый вещественный их тактильный контакт за все это время. Не считая тройничка Корри-Майки-дерево.
Корриган, наконец, отвлекается от тела рядом, и смотрит перед собой. Они почти на самом краю поляны, защищенные только деревом позади, так что их могут заметить в любой момент. Сердце начинает биться чаще, когда трое подходят к самой кромке воды. Всё какое-то тусклое, в монохромных тонах, словно и не было вчера яркого летнего дня с кислотными галлюцинациями радужных цветов. Сегодня небо затянуто стальными тучами, вот-вот начнет накрапывать неприятный прохладный дождик, который в лесу всегда кажется еще холодней, чем есть на самом деле. И трава будто выцветшая, и что еще больше поражает Корри - одуванчики стали белыми и пушистыми, всего лишь за одну ночь! Как будто они провели тут не день, а целую неделю, а когда выйдут из зачарованного леса, то и вообще окажется, что потеряли не меньше года жизни. Интересно, начнутся ли поиски, или не раньше чем через несколько дней. Он отчитался маман куда, примерно, едет, и дал им времени целых семь дней. У них в запасе еще пара суток, чтобы вернуться домой, а потом начнется свистопляска. Это если шериф не устроит облаву на лес еще раньше.
Трое медленно шествуют по траве, мягко, будто плывут. В воздух взмывает пух одуванчиков и кружится, бсловно снег, оседая на огромные маски-накидки животных. Двое мужчин в грубых одеждах из оленьей кожи - один в накидке из шкуры медведя с огромной медвежьей головой, закрывающей половину лица; голову второго венчает морда оленя с высоченными ветвистыми рогами. Между ними - хрупкая фигурка в нарядной светлой тунике с яркой голубой вышивкой. Длинная бахрома тянется от локтей и до самой земли. Волосы девушки заплетены в две крепкие смоляно-черные косы, поверх туники накинута лисья накидка и морда лисицы надвинута на высокий лоб.
Трое останавливаются, развернувшись спинами к Майки и Корри. Наверное, нужно бежать, но их будто парализовало - страхом и странным возбуждением. Майки дышит тяжело, но бесшумно, как хищник. Корри выдыхает горячо в неплотно прижатую к губам ладонь и подается назад, чтобы еще теплее. Майки за его спиной будто каменный.
- Нам нужно...бежать, - невесомо, почти неслышимо, отнимает руку ото рта, и легонько, будто случайно, скользит пальцами по губам. Это потому что теперь он знает, что Корри не против, и это, наверное, все меняет. Пульс стучит в висках, и Корри нервно облизывается, боясь пошевелиться. Майки проводит носом вдоль его шеи, а девушка буквально в нескольких метрах перед ними скидывает свою тунику, оставаясь совершенно обнаженной. Ее звери-спутники ударяют в тугие бубны маленькими стучалками, и воздух заполняет ритмичный, беспокойный пульс, от которого в груди и в горле что-то сжимается. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, и ощущение, как перед грозой. Воздух заполняется озоном, электризуется, все замирает - ни травинка не шелохнется, только медленно парят цветы одуванчиков, оседая на звериные шкуры.
- Они убьют ее, господи...
Корри не знает кто из них двоих это сказал, все смешалось, перепуталось, обострилось. Он как будто одновременно и девушка, застывшая в душном воздухе с маской лисицы, и пустые, лишенные мыслей, стражники с тяжелыми бубнами. Он и земля под ногами, прохладная, и деревья, настороженно замершие, и вода - плещется в предвкушении. Интересно, чего? И он Майки, испуганный и восторженный и опьяненный чем-то, возможно всем сразу, но еще больше - теплом и близостью. Тугой горячий комок ухает от лица к низу живота, Майки ерзает, Корриган сглатывает, хотя во рту давно уже пересохло. Он чувствует губы, которые прижимаются к самому уху, будто что-то собираясь сказать, но Майки молчит, только дрожаще выдыхает, посылая по телу Корри волну жара.
"Не здесь и не сейчас" - напоминает себе Корри, судорожно цепляясь за коленки Майки по бокам от своих бедер. Почему все так не вовремя?
Девушка начинает заходить в воду, размеренно и постепенно, под гулкие удары бубнов. Вода обнимает узкие чуть смуглые лодыжки, поднимается до щиколоток, и выше, нежно и чутко обнимая девичьи ножки, скрывая от мужских взглядов, добирается до бедер и округлого зада, затем выше, до середины спины. Девушка разворачивается, вода уже доходит до самой груди. У нее узкое точеное личико, полные губы и красивые карие глаза. На шее - тяжелое ожерелье из перьев и полудрагоценных камней. Вода вокруг мягко колышется, как будто что-то движется там, на самой глубине. Девушка смотрит, кажется, прямо на них, в широко распахнутых глазах плещется страх, настоящий, первобытный. Она разводит руки в стороны, задирает лицо к небу, и начинает что-то наговаривать низким, сиплым голосом. Вода вокруг теперь бурлит, будто в кипящем котле, ритм бубнов нарастает, небо темнеет, набухает жирными серыми тучами.
Майки стискивает Корри в таких сильных объятьях, что становится сложно дышать. Пытается защитить, готовится бежать? Жарко, страшно, безумно, возбуждающе. Девушка кричит на полную мощь легких, и этот высокий, страшный звук резко обрывается, когда она уходит с головой под воду - будто проваливается на дно. Будто что-то ее утащило, с силой дернув за ноги.
На поверхность озера плюхаются первые тяжелые капли дождя, и вот уже все вокруг заполнил шорох острых капелек, бьющих по листьям, траве и коре деревьев.
Барабанная дробь бубнов начинает затихать, Майки шепчет короткое "вперед", и они подрываются, кажется, так громко и шумно, что слышно на всю округу, но Медведь и Олень не оборачиваются - то ли не слышат, то ли находятся в трансе. Или возможно духи озера или кто бы там ни был, дают им возможность уйти.
Они бегут сломя голову и не разбирая дороги, кажется, целую вечность. На деле не больше десяти минут, Корри знает, потому что у него плохая дыхалка. Он чуть не врезается в многовековой дуб и так и замирает, прижавшись к нему лбом. Погоня, если она и есть, явно не торопится. Майки тормозит чуть позже, а затем осторожно возвращается, вглядываясь в полумрак леса. Солнца они сегодня не дождутся, придется ориентироваться на мох, который растет здесь таким плотным ковром, что фиг поймешь вообще, что где находится.
Они оба тяжело дышат, и щеки горят румянцем от мнимой или настоящей, но погони. Волосы Майки влажные, футболка прилипла к телу. Дождь еще не смертельный, но кажется, еще немного и начнет лить, как из ведра.
- Какого хрена только что... - Майки начинает говорить, позади них слышится шорох, и Корриган притягивает его к себе, пряча за деревом.
- Может зверь, - бормочет низко, неуверенно. Но Корри продолжает до рези в глазах всматриваться в дождливую мряку, сжимая руку Майки, возможно, чуть более сильно, чем нужно.
- Мы влипли, да? - Корри, наконец, поворачивается, потому что напряжение зашкаливает. Возможно, это просто паранойя. Возможно, их вдвоем проглючило. Возможно, дождь не начался после того, как неведомая хрень утащила девушку на дно озера, полного костей и черепов. Возможно все что угодно.
- Похоже, - Майки кивает и бросает взгляд на их крепко сцепленные руки. - Там... - он краснеет, вот прямо по-настоящему, становится пунцовым. Они только видели странный невнятный ритуал жертвоприношения, а его волнует, что было...там.
- Нам нужно чаще просыпаться вместе, да? - Корри вымученно улыбается, закусывает губу. Но это и правда было. Почти как надо.
- Ага, и участвовать в древних непонятных ритуалах, - хмыкает, - Черт, пикники на берегу озера никогда не будут прежними, - они медленно бредут дальше. Просто дальше от этого места, все равно куда.
- И озера никогда не будут прежними. Про индейцев я вообще молчу. В книжках по истории как-то не упоминается, что вместо танца дождя красивые девули кидаются в воду на съеденье духам или...я даже не знаю.
- Ты в это веришь? - Майки скептически выгибает бровь.
- А ты думаешь что там произошло?
- Несчастный случай, - пожимает плечами, - Какой-нибудь странный природный феномен. Или хищник. Да мало ли.
- Избирательный такой феномен. Тебя чем-то шандарахнуло, я в принципе в воду не успел войти, может сейчас плавал бы на дне вместо этой красотки, - его передергивает. Все-таки в нем течет кровь потаватоми, может и сканал бы на прикорм для местных монстров. Если не дождь вызвать, то хоть так, зубки поточить.
- А что, если отрастишь косицы, будешь ничуть не хуже, - Майки получает ощутимый тычок в плечо и лыбится. Почему-то, не смотря ни на что, на душе спокойно. И чем дальше от озера, тем легче и бодрее идется.
- Как думаешь, шаман пытался нас спасти? Что-то в том озере определенно было. И само место. Мурашки по телу, - чем больше Корри об этом думает, тем более правдоподобной кажется эта идея. Они как два идиота полезли в "священное место" в котором живет неведомая фигня, может не зря туда и космический булыжник плюхнулся, аномалия притягивает аномалию.
- С чего ты взял, что он шаман? - теплая, еле заметная улыбка. Они шагают неведомо куда, но сейчас, почему-то, совершенно все равно.
- В такой-то шапке из перьев, ты видел? - Корри раскидывает руки, пытаясь передать высоту и ширину, - Необъятная штука. Красивая, как бы его теперь на... - Корри замирает, будто наткнувшись на стеклянную стену, и Майки тоже останавливается как вкопанный, не пройдя и пары метров. Впереди, из ниоткуда, появился индеец. Тот самый шаман? Или вражий колдун, фиг их разберешь здесь. Не резервация, а пространственно-временная дыра.
Шаман стоит недалеко, но вместе с тем кажется, что между ними пропасть, целая Вселенная. Как будто тот лес, где стоит Корри и Майки, и тот, в котором находится шаман - две совершенно разные плоскости, два разных мира. На его плече висит огромный лук и небольшая вязанка стрел приторочена за спиной. Но вот шаман поднимает руку ладонью вперед, затем разворачивается и машет, чтобы шли за ним.
- Ты знаешь, - Майки выходит из ступора первым, - Насчет тех русалок и чуваков в скафандрах...я не уверен, что это были глюки, - они топают следом, не сговариваясь доверившись этому видению, призраку, кем бы он ни был. Как бы быстро или медленно они ни шли, шаман всегда оставался далеко впереди, но достаточно близко, чтобы не терять его из виду. Опять начало темнеть. Изо рта Корри вырываются маленькие облачка пара - влажность здесь просто зашкаливает. Он мелко подрагивает, до рези в глазах вглядываясь в светлое пятно впереди, где предположительно шагает их потусторонний друг.
- Стоп, - Майки тормозит так резко, что Корриган чуть не падает, - Смотри, - указывает пальцем на темную кучу неподалеку, в которой угадывается силуэт их сваленных вместе рюкзаков и снаряжение для дайвинга. Корри вертит головой, пытаясь найти знакомую проплешину в земле, где они жгли костер - так и есть, в паре метров слева в траве небольшое кострище, а где-то рядом в дерево воткнута предупреждающая стрела.
Майки делает несколько шагов вперед, и вздрагивает. Шаман стоит буквально в паре метров от них. Не старый и не молодой, в сумерках вообще не разобрать, но темные глаза блестят и, кажется, в них застыла извечная смешинка, ироничная и хлесткая. Шаман белозубо ухмыляется, трясет головой, заставляя перья смешливо колыхаться. Корри стоит, разинув пасть, как первобытный человек, увидевший огонь. Затем хмыкает, достает из кармана чуть примятый сникерс, и тоже улыбается во все зубы.
- Спасибо, - слово тонет в окружающей их тишине, как булыжник, брошенный в воду. Шаман ловит брошенный сникерс, принюхивается, и одобрительно кивает. Он не растворяется, как призрак, и не исчезает, как фокусник. Просто что-то отвлекает всего лишь на долю секунду, движение зверя в стороне или дрогнувшая ветка, а когда Корри переводит взгляд обратно - на том месте уже совершенно никого нету.
- Ну нифига себе, - Майки выдыхает взволнованно, и к ним как будто возвращаются звуки. Лес вокруг оживает шорохами и редкими вскриками ночных птиц.
- Здесь совершенно сухо, - Корри бормочет, трогая вещи, - Рюкзаки промокли, но земля сухая, и сам лес. Чертовщина.
- Я бы предпочел назвать это чудом, - Майки рядом уже во всю крутится, собирая ветки для огня. Щелкает зажигалка, вспыхивает сноп сухих листьев, занимается небольшой костерок. Минут десять они сосредоточенно собирают хворост для костра, а потом так же тихо ставят палатку. Наконец, Корри добирается до бутылки, все еще сохранившейся в рюкзаке, и жить сразу становится чуточку приятней.
- Держи, грейся, - Майки благодарно принимает виски и морщится от первого глотка.
- Ненавижу эту дрянь, но как же она сейчас кстати.
- А говорил - зачем тащишь, зачем тащишь. Вот, - Корри назидательно поднимает указательный палец, - Я как знал, как чувствовал.
- Жопа ты, - смеется расслабленно. - Втравил нас не пойми во что, и радуется сидит.
- Скажи что тебе не понравилось, - Корри кутается в отсыревший спальник, пытаясь согреться. Но он каким-то шестым чутьем знает, что сегодня спать будет тепло.
- Местами, - отвязная ухмылка, а затем Майки задумчиво пялится в костер. Рядом с огнем все происшедшее не кажется таким уж страшным. А днем, может быть, и вообще покажется настоящим и веселым приключением. - С тобой всегда так? - спрашивает, будто особо ни к кому не обращаясь.
- Как так? - Корри лениво цедит виски, одновременно как лекарство и как топливо для согрева.
- Чернушно. Трэшово. Волшебно, - склоняет голову набок, ну точь-в-точь птичка. Глаза отливают чуть ли не лиловым.
- И это только начало, - Корри приглашающе распахивает спальник, - Иди греться.
Страх, промелькнувший на лице Майки, сменяется чем-то другим. Теплым и вязким. Они сворачиваются клубком из спальников и переплетенных рук и ног, и наконец-то становится действительно тепло, почти как там, на поляне с одуванчиками, под палящим солнцем. Уже засыпая, на самой грани между сном и явью, Корри кажется, что он видит шамана возле костра с огромным луком, прислоненным к дереву. Он подбрасывает ветки в огонь и задумчиво жует сникерс.

Их тихое ленивое утро нарушается далеким шипением ракетницы. Корри не знает, радоваться ему или нет, что он забыл ее в машине. Теперь они точно знают, куда идти, и точно знают, что их там уже ждут. Майки становится пасмурный, как грозовое небо, и неосознанно прибавляет шагу. Хотя по мнению Корри плюс минус час ничего не решит - они получат что так, что так.
- Интересно, сколько времени мы потеряли.
Корри говорит, и знает, что Майки понимает, о чем он. Что бы там ни произошло на самом деле возле того озера, которого нет ни на одной местной карте - это было необычно. Они как будто петляли в межвременьи, и само пространство вокруг того места искривлялось и закручивалось вихрами. Во всяком случае, там думает Корриган, и не находит ровном счетом никаких противоречий.
- Неделю, месяц? - Майки фыркает, - Даже если всего лишь один день, мне яйца за уши завернут.
- Не дрейфь, амиго, - но Корри знает, что это правда. Шериф Лэйхи крутой мужик и отличный коп, есть своя голова на плечах, уважительно относится к своим подопечным и любым горожанам в беде, даже если это мать Корри, впавшая в истерику из-за пропажи ребенка. Именно он, тогда еще помощник шерифа, возглавил поисковую партию. Так что своей жизнью Корри обязан и ему тоже, но черт побери. В личной жизни, насколько он может судить, шериф настоящее унылое говно, если не хуже.
- Ты его просто не знаешь, - Майки теперь хмурится не переставая. Через каких-нибудь пару часов они расстанутся, и что дальше? Корриган представляет себя в гордом одиночестве в гигантском заброшенном складе, где они с бандой проводили дни, а иногда и ночи, и ему становится не по себе. Нужно сходить хотя бы вещи забрать. Нужно придумать, что вообще делать дальше. С собой, с жизнью. С Майки.
Шериф барабанит пальцами по капоту своей машины. Благо, ни поисковой партии, ни зарюмсанной маман в ближайшей округе не наблюдается. Аллан Лэйхи - здоровый детина, возможно у него в роду затесались викинги, потому что Корри невдомек, откуда такие вообще берутся. Ему уже хорошо за сорок, но выглядит на тридцатник. Перец и соль в волосах, чисто выбритое лицо, немного морщинок возле рта и вокруг глаз. Как будто раньше он очень много улыбался, а потом очень много сердился. Впрочем, с такой-то работой. Простая кожаная куртка, которую Корри назвал бы стильной, если бы не пришпиленная шерифская звездочка на груди. Но ни для кого не секрет, что шериф свою роботу обожает и гордится каждым днем, проведенным на службе.
Льдистый взгляд вперивается сначала в Майки, затем в Корри. Тот самый лютиковый цвет, но потускневший, тяжелый, холодный. Колючий, как северный ветер. Майки весь как-то незримо съеживается, но Корриган только расправляет плечи. В конце концов, за последние несколько дней они столько раз были на грани смерти и прочей потусторонней фигни, что бояться какого-то там шерифа уже просто смешно. С другой стороны, не ему с ним домой ехать.
- Па, - вопросительно-сипло. Майки отводит взгляд, как будто уже в чем-то провинился.
- Майк, - имя непривычно режет ухо, как будто говорят о ком-то совершенно другом. - Ты знаешь, что за незаконное проникновение на территорию резервации положен срок?
- Мы не то чтобы... - Корри пытается побыть рыцарем немного, но его перебивают.
- За общение с ним я бы тоже давал срок.
Корриган сдерживает нагловатую ухмылку - что делать, рефлекс. Но шериф ему льстит, ей богу.
- Мы просто ходили в лес, - Майки пожимает плечами так беззаботно, как только может. - Этот городской мальчишка даже охотиться не умеет.
Переключает стрелку внимания, это хорошо, Майки молодец. Но что-то подсказывает Корри, что шериф сюда приехал не за своим отпрыском.
Взгляд шерифа, кажется, теплеет на пару градусов. Совсем немного, но теперь он хотя бы не похож на разгневанное полицейское божество.
- Дуй в машину. Подкинешь этого бандита до города, а потом ко мне в участок.
Майки послушно кивает, Корриган пожимает плечом, он тут явно вообще ничего не решает.
Уже забираясь на место водителя, Майки все же оборачивается. Да, он тоже заметил.
- Па, все в порядке?
- Просто не суйтесь в резервацию в ближайшее время, а лучше - вообще не суйтесь. И этим своим передай...друзьям, - он усмехается, легонько прикоснувшись пальцем к скуле, явно намекая на побитый вид Майки.
Машина шерифа уже давно скрылась вниз по дороге, а они все еще стоят, переваривая услышанное.
- Как думаешь, - Майки, наконец, садится за руль и ждет, пока Корриган упакует рюкзак в кузов, - Это как-то связано с нашим приключением?
- Чтобы ты и не сомневался, - внутри у Корригана все восторженно бурлит. - Я же говорил, что там одни сектанты.
Они возвращаются в город, но вопреки ожиданиям, Корри не испытывает облегчения.

Опустевший, склад представляет собой крайне унылое зрелище. Солнце зависло высоко над крышей, и внутрь почти не проникает свет. Корри раскрывает занавешенные тряпками окна, и тяжело вздыхает. Место бывшей Банды Засранцев выглядит жалко. Перевернутые стулья, побитые бутылки, разбросанные книги и журналы. Кто-то, и он очень хорошо себе представляет кто, постарался превратить некогда уютное мальчишечье гнездо в помойку. Пол все еще хранит следы былой борьбы - наверное, Майки их хорошенько оприходовал, с его-то черным поясом. Спасать практически нечего. В воздухе витает сонм ленивых пылинок, от которых хочется чихать. Кругом обрывки журналов и книжных страниц. Хорошо хоть он додумался не приносить сюда никакую технику, и на том спасибо. Лампочку и небольшой холодильник разбили вдребезги, не пощадили даже картину, подаренную Констанс - девчонка неплохо рисует. Теперь красивый вид на мост и бурлящую реку весь покрыт пивными пятнами, и хорошо, если просто пивными.
- Вандалы, - Корри наигранно причитает, - Потратил мои лучшие годы жизни - и на кого?
Позади раздаются шаги, кто-то хрустит битым стеклом, неуклюже спотыкается. Майки всматривается во мглу на другом конце склада, пока оттуда не появляется кудрявый силуэт, низенький и сутулый.
- Бобби, ты? Я не настроен драться или там... - Корри все же вздыхает грустно. Ну ладно, может он и сказанул чего лишнего, но после стольких лет совместных развлечений - и вот это? Нагадили в душу прямо.
- Корри, - мальчишка выходит к свету, голос плаксивый, и мордашка не лучше. Шмыгает носом. Это его "Корри" всегда звучит как-то нежно, как будто к брату обращается. Корриган не уверен, но кажется он не очень хорошо к нему относился. Или скорее никак. Чаще подтрунивал, чем помогал. Впрочем, так он относился ко всем, Бобби не исключение.
- Я пришел попросить, чтобы ты мне не мстил. И вот. Извини, - кажется, для этой короткой тирады он собрал в кулак всю свою храбрость. И это мальчишка, который, как и все они, прыгал с моста, обвязавшись веревкой, поверив Корри на слово, что она выдержит. Просто маленький доверчивый мальчуган, хотя по возрасту всего немногим младше Корригана.
- Ну ты чего, - Корри принимает протянутый пакет, и ерошит рыжие кудряшки, - Раз извинился - то никакой мести, конечно, - и, чуть подумав, добавляет, - Тебе - никакой.
В пакете оказывается свежевыпеченный кекс, весь посыпанный сахарной пудрой. Мама Бобби настоящий кулинарный бог, держит в центре города, если это можно таковым назвать, небольшое кафе, оно же ресторан. Если хочешь выпить хотя бы относительно хороший кофе - наведайся к Джаннет, если хочешь позавтракать блинчиками, а у самого руки не из того места растут - наведайся к Джаннет. Ну и вся выпечка и шикарные бифштексы - тоже у нее.
- Лимонный, - Бобби подходит чуть ближе, похож на щенка, который боится, что его вот-вот ударят, - Как ты любишь, - наконец, расплывается в неуверенной улыбке.
- Вырасту, женюсь на твоей маме, - Корри бубнит с набитым ртом и протягивает Бобби кусочек нежной выпечки.
- Не дай бог, - Бобби тихонько гыгыкает, а затем с сожалением осматривает руины их бывшего убежища. - Это все Стивен. Почувствовал вкус власти, а эти, - он подыскивает слово и останавливается на самом логичном, - засранцы, как будто мозгов своих нет. В землю закопать - закопали, место растрощить - растрощили. Майки им пытался мозги вправить, но Стивен...
- Гора безмозглых мускулов этот Стивен. Как был придурком, так и остался. Вокруг себя и полторы калеки собрать не может, лидер, тоже мне, - Корри фыркает, разбрасывая крошки. Бобби скорбно поджимает губы.
- Ну они теперь вроде как вместе. Банда, - пинает горлышко разбитой бутылки задумчиво.
- А ты чего же?
- А я похож на идиота? - Бобби щерится в улыбке, и Корри только гогочет в ответ. - Мы три года орудовали на улицах города как ниндзя, и никто нас не мой поймать. С этим громилой, боюсь, шериф арестует их еще до того, как они придумают, чем развлечься.
- Это потому от них ни слуху, ни духу? Придумывают? - Корри прячет остатки кекса, подумывая выловить Майки где-нибудь ближе к вечеру, и начинает фасовать мусор в большие черные пакеты. Он может и засренец, но это не повод оставлять после себя загаженный склад.
- Типа того. И трясутся от страха. Майки тогда такую бучу поднял, я думал он их на кусочки порвет. Ну и это же Майки. Тихий, сам в себе. В жизни не видел, чтобы он так сердился, и так кричал.
- Испугался, - Корриган с умилением наблюдает, как Бобби начинает ему помогать. Вот так вот друзья и познаются в беде.
- Ага, ну мы как его сюда притащили, так он и начал биться. А потом заговорил. В общем все так зассали, что Стивена послали на фиг, выдали Майки ключи от машины и благословение на великие дела.
- Прямо так и сразу? - Корри чуть хмурится. Что-то не стыкуется.
- Ну да, - Бобби пожимает плечами, - Где-то около часа ночи. Майки сразу умчался обратно на кладбище, а Стивен принялся все тут трощить и громить.
Корриган думает, что Бобби незачем врать, в конце концов, это не мальчишка, а сущий ангел. А еще он думает, что отсюда до кладбища максимум час, но откопал Майки его уже с рассветом. Где был до этого? Если так переживал и боялся, то какого хрена?
Корри задумчиво доедает кекс, потому что потому. В конце концов, это его пришли задабривать. Они с Бобби сидят на крыше старого ржавого автомобиля, брошенного перед складом. Солнце все еще висит высоко, но поубавило полуденный жар, стало мягче и медовей.
- Ну вот и все, - Корри чувствует, как сквозь печаль и легкую обиду проступает радость и предвкушение чего-то нового.
- И что ты дальше? - Бобби забавно жмурится от солнечного света, приставляет ладонь козырьком, похож на юного бойскаута, высматривающего вдалеке неведомую добычу.
- О, дальше, - Корри ухмыляется, поправляя за спиной рюкзак с уцелевшими книгами, - Дальше я стану частью полицейского расследования. Да, думаю для начала будет неплохо.
На лице Бобби такой неприкрытый испуг, что Корри даже ненадолго теряется.
- Не боись, - легонько тыкает кулаком в плечо, - Я наигрался в разбойников, теперь стану хорошим мальчиком.
Бобби заливисто хихикает, прикрыв кулачком рот. Этому милахе когда-нибудь придется начать взрослеть, но Корри почему-то очень надеется, что случится это еще не скоро. А еще лучше, пускай останется светлым ребенком навсегда, хотя бы внутри.
- Ну да, еще пойди копом работать. Офицер Корриган, ну блин, - продолжает улыбаться, аж слезы на глазах выступили.
- Как думаешь, Майки хороший человек? - спрашивает невпопад, но сейчас у него вся жизнь как-то невпопад, так что можно.
- А где ты вообще видел хороший людей? - Бобби философски поджимает губы, на его полудетской мордахе это выглядит очень забавно.
Корри хмыкает и смотрит на часы. До того как начнется вечерняя смена и шериф отправится со своим отпрыском домой, он еще успеет заскочить к маман, чмокнуть ее в щеку, и рассказать о новом наполеоновском плане.

В департаменте шерифа города Лоуренс пахнет дешевым кофе, п?том и нераскрытыми преступлениями. Так, во всяком случае, хочется думать Корри - он до зубовного скрежета ненавидит это место, потому что еще ни разу не попадал сюда по доброй воле. А вот теперь собственными ногами заходит в приземистое здание из темного кирпича и, нацепив на лицо максимально безразличную маску, пружинистым шагом проходит через коридор мимо разномастных офисов - и вываливается в небольшой оупэн спейс. Первое ощущение - дезориентация. Столы здесь стоят хаотично, будто их разбросали в случайно порядке - за каждым кто-нибудь сидит, и кто-то куда-то идет, что-то распечатывается, кто-то допрашивается, бомжеватого вида парень с огромным рюкзаком смотрит угрюмо из-под надвинутой на лицо кепки, молоденькая девушка-офицер чуть не опрокидывает чашку кофе, на стол шлепается пачка каких-то распечаток. Все эти звуки сплетаются в монотонный гул, похожий на небольшой пчелиный улей, и Корри невдомек, зачем на такой маленький город такой огромный штат копов. Тут чаще убивают енотов, чем калечат людей. Или это для выездов на домашние разборки? Для мелких грабежей тоже хватило бы парочки-тройки патрульных. Кэт, помощница шерифа, красивая блондинка с внушительным бюстом, упакованным в форменную рубашку, салютует Корри стаканчиком кофе с другого конца зала. На диво смекалистая девица, даром что полицейская. Для Корри загадка что женщины находят в этой профессии, наверное это попытка доказать всем и себе в первую очередь, что они ничуть не хуже мужчин. Совершенно очевидный факт, Корри готов сам громогласно на каждом углу рассказывать всем встречным-поперечным, что девчонки лучше мальчишек, этот даже не факт, это аксиома, но вот поди ж. Самоутверждаются. Но справедливости ради нужно заметить, что Кэт отлично делает свою работу. И постоянно закрывает глаза на мелкие нарушения в исполнении Корри и его теперь уже бывшей банды. Может это как-то связано с тем, что Стивен с синдромом Халка - ее младший брат? Да, возможно тут есть какая-то связь.
- Явился с повинной? - подмигивает, когда Корри проходит сквозь окружающий хаос, будто сквозь желе, и оказывается рядом с ее столом. Вот Стивен и в половину не такой красивый, ему досталась квадратная челюсть отца и маленькие глазки, только волосы мамины, как и у сестры - золотистые, как пшеница.
- Как можно, офицер, - деланно оскорбляется, - Я, можно сказать, стал на путь истинный. Пришел содействовать расследованию.
- Какому такому? - Кэт красиво округляет глаза, будто действительно удивлена. Корри протягивает ей пакет с пончиками от Джаннет с таким заговорщицким видом, будто передает контрабанду травы.
- Связанному с резервацией. Или официальный ход еще не дали? - он тут блуждает в темноте, и ему нужно узнать хоть что-то. Что конкретно расследует шериф, и каким обещанием информации можно взять его на крючок. А еще неплохо бы найти Майки, потому что им явно есть что обсудить.
- Вот это у тебя разведка работает, малыш, - Кэт заправляет блондинистую прядку за ухо. Новая короткая стрижка. Дерзко, модно, молодежно. Не иначе как втюхалась в кого-то, или наоборот - пытается забыть. У барышень волосы самый первый индикатор больших событий в жизни, это Корри запомнил еще после истерик маман. После очередного неудачного бойфренда она побрилась налысо и даже подумывала сменить религию, но волосы отрасли, а придурь прошла. Хотя рассказывать всем, что его маман ударилась в буддизм было бы весьма забавно.
- Новая прическа, - Корри подмигивает, - Кто этот счастливчик?
К вящему удовольствию Корригана Кэт заливается краской, а затем цыкает, как будто ее уличили в чем-то неподобающем.
- Никому не говори, - роется в пакете с пончиками и с удовольствием впивается в аппетитный кругляш.
- Имеющий глаза да увидит, - Корри улыбается и ждет продолжения. Хоть чего-нибудь. Пока его кто-нибудь не утащил в офис шерифа. Например, сам шериф.
- Ничего такого, - изящно прикрывает ладошкой рот, - Просто договорились сходить на кофе как-нибудь.
- Действительно ничего, - Корри вздыхает, - Что, настолько нравится?
Кэт смешно надувает губы и морщит миниатюрный носик. Похожа на эльфика, завидевшего какашку посреди дороги. Смешная.
- Тогда тебе нужно будет одеть что-нибудь посерьезней полицейской формы. Желательно с вырезом до пупка.
Девушка заливисто смеется, а затем заговорщицки наклоняется вперед.
- А ты кому так вырядился, юный Корриган? - красноречиво окидывает его взглядом, хотя все что Корри сделал - это хорошо вымылся и нашел чистую футболку в шкафу.
- Ну как я уже сказал, у шерифа тут...
- Да-да, расследование, резервация - вытирает рот салфеткой, - Как по мне - они что-то мутят у себя там, и одна из сторон решил прибегнуть к помощи белых людей для междоусобных разборок. Не они первые, не они последние. Но шериф очень серьезно отнесся к заявлению. Говорят, в резервации пропадают люди. Не один и не два. На протяжении не одного уже года. Заявление подала мать пропавшей девочки. Все конечно же решили, что она сбежала с каким-нибудь парнем, как будто у женщин других забот больше нет, кроме как влюбляться и рожать детей, - и это говорит она, помощница шерифа, которая поменяла прическу, чтобы захомутать какого-то паренька.
- Пропадают всегда девушки? - Корри чувствует, как внутри все холодеет. Может, они не провалились в щель между мирами. Может, единственным эфемерным и метафизическим во всем их лесном приключении был только странный шаман, который вроде был, а вроде как и не был. Может, они стали свидетелями самого настоящего убийства, к тому же далеко не первого.
- Откуда знаешь? - щурит глаза подозрительно. В сочетании с остатками сахарной пудры над верхней губой - зрелище потешное.
- Интуиция, - Корри думает, что, возможно, пора как-то объясниться. Хотя чем дальше, тем более дурацкой кажется вся эта затея. У него, конечно, есть небольшой козырь в рукаве, который проедется по нервам Майки и возможно будет полезным для шерифа. Но стоит ли игра свеч?
- Слушай, шериф еще не вернулся, но если у тебя что-то важное...
Кэт не успевает договорить, как из офиса Лэйхи материализуется сердитый, как десять шерифов, Майки, окидывает их обоих недовольным взглядом, и тянет Корри за локоть куда-то в сторону туалета.
Кэт только удивленно распахивает глаза, и успевает бросить вслед закрывающейся двери:
- Если надумаете драться, у меня тут пара наручников. И пистолет!
Дверь захлопывается, Майки прожигает Корригана недовольным взглядом. Ну как же, заявился на его территорию незвано негаданно. Или что?
- Ты чего вытворяешь? Если мой отец тебя здесь застанет...
- То подумает, что я что-то знаю. Но я ведь знаю, Майки. Ты и я, то что мы видели. Это может быть важно.
Майки раздраженно проводит рукой по волосам. Корри понимает, просидеть полдня в офисе шерифа, дожидаясь возвращения папочки для очередного допроса - это, мягко говоря, неприятно. Как будто нельзя было поговорить дома. Не поевший толком, без душа, без ничего. Корри понимает, и все-таки Майки, засранец такой, заслужил.
- С каких это пор ты взялся помогать людям? Он арестует тебя как только увидит. Просто так.
- Пускай, - Майки пожимает плечами, - Сидеть в просторной светлой камере - не в ящике лежать. Похороненным. Заживо.
- Господи, ты опять... - Майки теряет самообладание. Вернее, пытается собрать его остатки, возможно, события в лесу выбили его из колеи, Корриган знает, как это. Вся нервная система в хлам, все идет через задницу и себя не фильтруешь и не контролируешь. Корри знает, и именно поэтому он надавит туда, где больнее всего.
- Я говорил с Бобби, - он смотрит, как выражение лица Майки меняется с раздраженного, на осторожное. Хлипкая, но непроницаемая стена, которая должна не выпустить наружу все то, что выпускать никак нельзя.
- И что Бобби? - аккуратно интересуется, перестает мельтешить и дергаться. Замирает.
- Бобби отлично. Банды у нас больше нет, конечно, а в остальном. Кексом угостил от Джаннет, отличный парень в общем, - Корри выдерживает небольшую театральную паузу, за время которой воздух вокруг становится на несколько градусов теплее. Он только радуется, что они здесь одни, иначе весь этот спектакль пришлось бы свернуть.
- Скажи мне просто - зачем? Зная все то, что ты обо мне знаешь - зачем? - с каждым словом он подходит все ближе, вбивая предложения, как колья, - Я мог быть ужасным лидером, паршивым человеком, тряпкой или шантажистом, да кем угодно, но я никогда не был садистом, - Майки пятится и вдавливается спиной в светло-зеленый кафель. - Почему ты оставил меня лежать под землей целую ночь, зная, что любая минута может стать последней?
Майки становится пунцовым, хочется верить, что от стыда. Ему идет, правда. Такой красивый румянец на скулах. Эмоциональность. Сейчас они как будто махнулись ролями, и теперь очередь Корригана тыкать палочкой, а Майки - реагировать.
- Ч-черт, - тяжело проводит рукой по лицу, пытаясь снять напряжение, но оно никуда не девается. Корри стоит близко, слишком близко. Специально. Если кто-нибудь зайдет - обязательно подумает что-нибудь не то. Что-нибудь, что знатно подпортит репутацию как самому Майки, так и шерифу.
- Только придумай что-нибудь правдоподобное, потому что я на грани. И ты меня потом никогда не простишь, - Корри, мастер прозрачных угроз.
Майки не выглядит испуганным, он выглядит взбудораженным. Как будто накидался мета и запил все это литром кофе. Глаза блестят, отражая резкий свет ламп, взгляд больше не холодный, как у отца, больше похож на тающий лед. Оттепель, пора скидывать одежду и нежиться под солнышком.
- Я ждал, - Корри чувствует, как между ними копится тепло. Волна жара, как будто встретились две раскаленные печки. Что будет, когда температура достигнет высшей отметки, он даже не хочет думать. Это просто реакция организма, не больше. Ничего сложного.
- Пока я сдохну там? - Корриган заворожено пялится, как Майки кусает нижнюю губу. Невозможно оторваться. Он начинает думать, что сам искал предлог. Для чего-то такого. Конфронтация. Все карты на стол. Пан или пропал.
- Нет, господи, - легонько ударяется затылком о кафель, прикрывает глаза. Выражение лица страдальческое. Волосы спутались. Корри ловит себя на том, что дышит так же тяжело, как и он. - Я ждал, когда ты проснешься.
- Зачем? - Корриган спрашивает почти шепотом. Вот это все - пьянит. Прямой пристыженный взгляд голубых глазищ, нервная дерганность, которая выплескивается через край, так что хочется либо отойти подальше, либо наоборот - впритык, чтобы снять, наконец, это колючее чужое напряжение. Чтобы Майки не был, как натянутая струна, чтобы стал податливым и мягким, как теплый воск.
- Чтобы стать. Рыцарем. Твоим, - глухо, сипло, вжимается лопатками в стену, облизывается. Нервно тянет носом воздух, как зверь, который все никак не почует - опасность там дальше, или нет. Можно двигаться, или лучше подождать.
- Совсем рехнулся, - Корри загребает его футболку в пригоршню, просто держит. Чтобы не сбежал. Наказание? И кому из них двоих? Но если кажется, что это правильно, просто вот чертовски, не смотря на весь этот бред, что они творят - то может на фиг логику?
- Чтобы ты нуждался во мне, - низко, горячо, - Чтобы думал обо мне. Чтобы хотел...
Корри тянется вперед, мягко, медленно, комкает футболку, размыкает губы, жарко выдыхает возле самого рта Майки, такого аппетитного на вид, жадного.
- Чтобы хотел тебя, жестокий ты засранец? - прижимается губами к губам, проталкивает язык в рот. Не мягко и нежно, как нужно бы, а как умирающий от жажды, припавший к запретному оазису посреди пустыни. Как будто две половинки целого просто соединили вместе. И плеснули раскаленной лавы на стыке. Сухие искусанные губы и привкус апельсинового леденца во рту.
- У тебя получилось, - он почти стонет, обхватывая узкое бледное лицо ладонями, не замечая застывшего на нем ужаса, ему просто пофиг. Он знает, как мстить. И это самая сладкая месть из всех. Тонкие пальцы больно впиваются в спину. Возможно, ему растрощат пару костей, как знать? Он отрывается от влажных, воистину шикарных губ, и припадает к шее, путаясь рукой в волосах, и кажется это он теряет контроль, из них двоих, это он должен остановиться.
Снаружи слышатся шаги, где-то далеко-далеко, будто сквозь сон, а теперь уже совсем близко. Корри отстраняется так резко, что у него кружится голова. Майки представляет собой странное зрелище. Дикий, обезумевший взгляд. Раскрасневшийся, губы влажные и все еще чуть приоткрыты, как будто в удивлении, как будто он все еще не может поверить.
- Твою мать, - Корри успевает ругнуться и затолкать Майки в кабинку, и сразу же сует голову под холодную струю воды в раковине. Он, возможно, только что одним махом испортил все, ну вот просто все и сразу. Что могло бы и не могло бы быть. Навсегда. Можно паковать вещички и валить из города, потому что теперь он вообще никому здесь не нужен. А нет зрителя - нет и спектакля.
Конечно же в этот грешный туалет заходит шериф Лэйхи.

Рослый шериф сразу же занимает собой весь проход. Окидывает туалет цепким взглядом, как будто это место преступления, а не полицейская уборная. Весь немного помятый и тяжелые тени под глазами, в руке привычный для этого места стаканчик с кофе. Корри думает, что намного приятней было бы использовать нормальные чашки. Прохладная вода уже начинает затекать за шиворот, когда он отряхивается, пытаясь прогнать горячие и неуместные картинки из головы, и надеется, что Майки будет сидеть тихо, для его же блага.
- Шериф, вы выглядите усталым. Тяжелый день? - он расплывается в самой своей дружелюбной улыбке, но эффекта, как и предполагалось, ноль.
- Кэт говорит у тебя есть сведения. Насчет резервации, - шарит взглядом по кабинкам, будто ожидая что-то увидеть, но ничего подозрительного не замечает. Только взбудораженный Корриган, который и так большую часть времени выглядит подозрительно.
- Мы кое-что видели с Майки. И кое-что записали на камеру. Возможно это как-то связано.
Шериф вопросительно вскидывает бровь. Стоит насупившись, руки скрещены. Корри находит все больше родственного сходства, и это почему-то успокаивает. Шериф страшен только когда его праведный гнев направлен непосредственно на тебя. В любое другое время он просто сердитый клубок нервов, который может рвануть в любую секунду, но это и в половину не так опасно.
- В резервации, - не спрашивает, утверждает.
Корриган послушно кивает, судорожно вытираясь бумажным полотенцем. Он еще не знает, что учудит Майки, если он там еще не впал в кому или какой-нибудь шок.
- За мной, в офис, - еще раз окидывает помещение туалета колючим взглядом, - Майк?
- Пф, вышел перекусить, наверное. Целый день тут сидит, - как можно более беззаботно пожимает плечом. Уж что-что, а мастерство вранья Корри довел до совершенства. Берешь полуправду, вертишь ее в разные стороны, выбираешь более-менее вероятный вариант - и вуаля.
Шериф знакомо щурит глаза, но делает вид, что поверил. Корри делает вид, что спокоен, как удав. Майки делает вид, что его вообще не существует. Ну идиллия вообще.
- Вы это сняли на дне того несуществующего озера? - шериф вот уже минут десять гоняет запись на крошечной камере без остановки туда-сюда. И неизменно хмурится на том моменте, где Корри пытается, не безуспешно, привести в себя бездыханного сына шерифа. Майки появляется на пятнадцатой минуте этой пытки - высокий, холодный, зализанный, как гангстер. Да, раковина с ледяной водой имеет фантастический шоковый эффект, нужно запатентовать и продавать идею подросткам, потому что, ну, выручает же.
Лэйхи бросает на сына короткий пытливый взгляд, но ничего не говорит. Значит, никаких разборок при посторонних. А Корриган почти надеялся застать кусочек семейной драмы. Майки занимает пустое кресло рядом. Теперь они похожи на двух школьников в кабинете директора, только Корри не позавидует той школе, где такой шакал будет руководить детьми. Будет даже не армия, а концлагерь для военнопленных.
- Своими глазами я не видел, но камера не врет. А вот и свидетель номер один.
Майки холоден и спокоен, как труп. Корри даже боится, не поломалось ли у него чего. Там, внутри, в голове. Что такое быть на грани и переступать через нее он знает слишком хорошо. Знает, и все равно порет горячку как последний идиот. Корри морщится, Майки выдыхает.
- Куча костей, не меньше сотни по виду. Затем меня что-то приложило и я всплыл, - говорит так спокойно, будто погодную сводку пересказывает. Пожалуй, Корри есть чему у него поучиться.
- Мы подумали, место для захоронений местное, мало ли, - Корриган предпочитает смотреть на шерифа, который прогоняет запись уже в двадцатый раз.
- Индейцы не хоронят в воде, - замечает как бы между делом, наконец, отставляет камеру, и пришпиливает Корри взглядом к креслу, так что становится даже сложно дышать. О том, чтобы врать, он уже даже и не помышляет. Но в конце концов, он ведь за этим пришел? Пускай это всего лишь предлог, но может быть это действительно важно.
- Ну, после того как в воду зашла и утонула вполне себе живая девчонка, мы так и поняли. Что не хоронят.
Шериф выслушивает короткую, но яркую историю, с бесстрастным лицом, время от времени уточняя детали. Какие рисунки на одежде, какие бубны, какой свежести маски-шкуры зверей, какое время дня. Кивает сам себе и что-то записывает в небольшой блокнот на спиральке, как у старомодных детективов.
- Завтра поедешь со мной, - наконец, выдает после продолжительного молчания. Корриган смотрит на него во все глаза. Чего-чего, а этого он никак не ожидал. Даже Майки ерзает в кресле, впервые хоть как-то показывая, что он не пластмассовый манекен, а очень даже живой мальчик.
- Шериф Лэйхи, но мы даже не видели лиц...
- Девчонку видели. Мне все равно нужно еще повидаться с ее матерью. Посмотришь фотографию, поужасаешься как можно более громко и театрально. Наведем там шороху, кто-то обязательно расколется. А если нет, то просто скатаешься на природу.
Да уж, Корри уже столько природы насмотрелся, что на год вперед хватит.
- Его пустят? Резервация, все дела, - либо Майки за него беспокоится, либо надеется, что его приложит какой-нибудь шальной стрелой в самом начале поездки.
- А куда они денутся, - рот шерифа изгибается в самодовольной усмешке, - Официально их занудные старейшины не признают полукровок, спать с белыми женщинами вроде как преступление. На деле - эти дети все равно существуют. Не пускать их на свою землю значит гневить предков и прочая белиберда. Так что всполошим это осиное гнездо хорошенько.
Корриган ловит себя на мысли, что шериф начинает ему нравиться. Либо так действует более плотное знакомство с Майки, либо он действительно не такой уж и плохой мужик. Когда, конечно, находишься на стороне закона. На другой стороне Корри уже побывал, и не может сказать, что ему так уж сильно понравилось.
- В девять будь в участке, - не говорит, а приказывает. Хотя, кажется, он со всеми так общается.
- Сэр есть сэр, - Корри шутливо отдает честь, и с удовольствием выметается из офиса. О таком исходе своей авантюры он не смел даже мечтать. Кто же знал, что шериф недолюбливает индейцев, вернее, их лицемерную скрытность. В этом он целиком и полностью его поддерживает, с тех самых пор, когда маман неловко пыталась ему объяснить, кто такой папа и почему от него ни слуху ни духу. Эта женщина выше того, чтобы врать россказни про погибших на войне героях, тем более в городе все всё знают, во всяком случае, вещи подобного масштаба. Корри думает, что это не очень хорошие люди, если какие-то древние законы, запреты и верования не дают им видеться с собственными детьми. Хотя что мешает, один раз переступив эти законы, сделать это еще раз? Корриган старается слишком много об этом не думать. Он подмигивает Кэт на выходе, которая только качает головой - до последнего не верила, что он здесь действительно по делу. Единственное, о чем жалеет Корри, это что не удалось нормально поговорить с Майки. А теперь вообще неизвестно, когда получится.
Он долгих пятнадцать минут тыняется неподалеку от отделения, но Майки так и не появляется - наверное, шериф устроил настоящий допрос с пристрастием, учитывая более чем вероятную кончину сына в резервации, на территории которой вообще-то запрещено находиться законом. Корри не удивится, если бедняга попадет под домашний арест. Хотя, он также не удивится, если Майки просто его проигнорирует. Он в который раз задается вопросом, как так получилось, что весь мир сейчас крутится вокруг этого мальчишки, а потом решает не думать. Завтрашний день обещает быть просто фантастическим.