Actions

Work Header

Ками в помощь!..

Chapter Text

Дух Дзидзо - его каменные изваяния стоят у перекрестков дорог, к нему люди обращаются с просьбой о благополучном пути. Так же считается проводником для душ в потустороннем мире.

Ками - боги в Японии. Бывают боги горы или реки. Или долины. Всего.

***
Спать. Пришло время спать… Просто закрыть глаза и позволить себе погрузиться в грезы, в мечты или в воспоминания – это уж кому как повезет. А может быть и просто идеальный вариант – спать без сновидений, падая в темную ловушку времени, что течет мимо, не задевая, не трогая и не волнуя. Спать...
А сейчас как раз зима – снег тихо засыпает ель, которая прикрыла их общий дом ветвями, света все меньше, все тише, все призрачней мир…
- Акира. Акира-сан…
Если не реагировать, то ему надоест и он просто…
- Акира-кун! – довольно громко.
- Это кто тебе здесь -кун? – помимо воли встрепенулся Ками и обреченно застонал: - Ну чего тебе, Дзидзо… -кун? – ввернул язвительно.
Однако дух Дзидзо, который и был хозяином изваяния, в котором они сейчас находились, это все же очень добрый дух: он всегда готов прийти на помощь просящему, поддержать и посочувствовать… жутко раздражает!
Вот и сейчас – он только добродушно хмыкнул и продолжил, как ни в чем не бывало:
- У нас гости, Акира.
- Ну что ты несешь, какие… Кто?!
- Вернее, гость. Посмотри сам.
Акира пробубнил что-то, но из теплой тьмы все же выплыл и осмотрелся. Действительно, сквозь засыпанные снегом ветви ели, надежно укрывающей их от всего мира, виден был человек, который, согнувшись в три погибели, пытался пролезть в их убежище.
- Э! Это что такое! – возмутился Акира – Ками этого места. – Мы не приглашали!
- Да ладно тебе, смотри, какой снегопад!
- Не хочу ничего знать! – вскинулся Ками, но все же выглянул из уютного изваяния и уставился на частые и пушистые хлопья снега, которые закрывали весь мир сплошной пеленой. – Ну, ладно, - недовольно, - пусть посидит. Но недолго!
- Пусть, пусть, - повторил Дзидзо и замолчал, с интересом наблюдая за человеком. А тот, покрутившись в тесноте под опустившимися под тяжестью снега еловыми лапами, достал кунай и стал расширять убежище, отсекая сухие переплетенные ветви.
- Нет, ну что творит! И это не у себя дома, а? – снова возмутился Ками, но уже без задора – наблюдать за парнем было интересно. Лицо его было очень выразительным и притягательным, да к тому же он еще и напевал что-то вполне весело.
- Джингл беллз, джингл беллз… - разносилось в получившемся шалашике, пока человек разводил маленький костерок и кипятил воду для чая. – Та-ра-ра-ра-рам!
- А что это он поет? – спросил любопытный Ками Акира, «пихнув» своей энергетикой Дзидзо.
- Нууу… заклинание против злых екаев.
- Да? Не слышал никогда.
- Откуда? Ты же молодой совсем… -кун, - поддержал свой авторитет старик-Дзидзо.
- Да ладно, вечность теперь упрекать будешь, - надулся Акира, что, и правда, был Ками всего ничего – пару сотен лет. Да и то провел почти все время - больше ста лет - в изваянии маленького, словно истончившегося, духа Дзидзо.
- Я не упрекаю, что ты! Однажды ты станешь полноправным владельцем моей статуи, так что…
- Как владельцем? Каким это еще полноправным?! А ты? Куда собрался? Нееет! Вы, духи Дзидзо, никуда уйти не можете, так что не посыпай мне мозги рисовой мукой, старик!
- Мозги? Было бы что посыпать, – ответил дух, развлекаясь, и хотел уже продолжить, но человек отвлек его от обычного спора с Ками. Они вообще, могли часами этим заниматься. Спорить, то есть.

- Что это тут у нас? – с этим бормотанием человек приблизился к изваянию с фонариком. – О, Дзидзо-сан! – он сложил руки вместе и поклонился.
- О! – довольно расправился в камне Дзидзо. – Видал? Хорошо воспитан!
- Угу, видал, - буркнул Акира-кун, опускаясь глубже. Его беспокоило, что в последние годы его «старик», как он сам называл духа, стал слабее, все меньше места занимал в камне, все апатичнее спорил… И чего ему не хватает?..
А парень - вернее, молодой мужчина - уже доставал из рюкзака бинты и пододвигал ближе котелок с теплой водой.
- Ах, Дзидзо-сан. Простите, что не по правилам, но уж как получится, - и человек стал очищать изваяние ото мха, которым тот зарос по самую макушку, от грязи и пыли, которые забили все каменные складочки и искусно вырезанные морщинки. Постепенно весь облик улыбающегося человечка открылся его карим глазам, и они улыбнулись друг другу. – Омовение.
Окатив статую водой, он вытер ее насухо чистыми бинтами и снова сложил руки перед собой. Опустив голову, тихо проговаривал слова молитвы, что остались в его памяти с самого детства, с тех пор, как его мама научила их слаженной силе.
И дух Дзидзо реагировал. С каждым проговоренным словом он постепенно расширялся, креп, рос так, что Ками Акире скоро тесно стало в статуе, и он просто выскочил из нее, не веря своим… эээ… себе!
- Вот это да! – прошептал восхищенно, глядя на обновленного духа в обновленной статуе у потерянной дороги.
А человек, закончив, поклонился ниже и сел на сухую землю, к сожалению, так и не увидев, как дух поклонился ему в ответ.
- Что это? – спросил Акира, который еще так мало видел в этом мире.
- Это молитва, о, Ками, - услышал в ответ.
- Это всегда так? Ну, ты так изменился…
- Только когда молящийся искренен.
- О! – Акира заинтересованно оглядел человека, которые снова поставил воду на огонь. – Это хороший человек, а что он попросил?
- Э… Ничего, - ответил Дзидзо удивленно. - Надо его разговорить, узнать, чего ему хочется.
- А как?
- А вот смотри, - с этими словами дух направил на мужчину поток своей энергии, и тот заговорил вдруг, словно сам с собой.
- А я так тоже могу? – шепнул на ухо статуе Ками, стараясь не заглушать монолог.
- Нет, ты можешь намного лучше. Ведь ты – Ками, а я просто дух у дороги.
- А… - начал было Акира, но другая мысль вытеснила умную: - Ты такой большой! Где я теперь буду жить?!

Ируку разморило в тепле, он глотнул чаю и вытянул гудящие ноги – он шел уже два дня, а сегодня все время в гору. Не особо тяжело, конечно, для шиноби, но он слегка устал. Сейчас бы поспать, вот только сон никак не шел – было ощущение, что он под елью не один, что за ним наблюдают. Не опасно, а так… щекотно.
- Джингл беллз, джингл беллз… - снова напел он привязавшийся мотивчик и чуть не выругался – песенка чужой страны надоела неимоверно! В замке Дайме, в котором он находился последнюю неделю, все только и делали, что пели ее на разные лады. А дело было в том, что правитель Страны Огня больше всего на свете любил свою дочь. Ну, была еще пара вещей… но их можно и опустить. А той приспичило отметить заморский праздник Рождество, о котором ей рассказали на каком-то важном приеме подружки. Однако точно о празднике никто ничего не знал, вот Ирука и получил миссию в замок Дайме, где переводил нашедшуюся книгу о нравах, обычаях и праздниках заморских стран. Однако пришлось проявить смекалку, побегать по столице, и в результате он нашел парочку купцов из тех мест, которые смогли дать ему всю нужную информацию.
Наследная дочь заставила весь замок гудеть, готовясь встретить Рождество. Она просто кипела энтузиазмом, который отразился и на чунине – сейчас на Ируке была красная с белыми околышем и помпоном шапка, длинный шарф в красно-белую полоску, рукавички, в которых было, к сожалению, печати не сложить – а значит, опасно. И самое теплое – высокие, до колен, носки в такую же полоску, как на шарфе. Все это очень удобно и… ярко.
- Странный у них праздник сегодня, - неожиданно для самого себя заговорил Ирука, прерывая свое «пение», - если отмечать дни рождения всех Ками, то и дней не хватит. Или всех в один день? А?.. А если только одного?.. Другие не обидятся? – он взглянул на изваяние Дзидзо. – А у духов когда дни рождения? Дзидзо-сан, когда у вас? Может, сегодня? - Ирука сел поближе, заглянул в каменные глаза. – Тогда примите мои поздравления и скромный подарок, вот!
С этими словами чунин снял со своей шеи шарф и намотал его в несколько слоев на каменной фигуре. Потом, полюбовавшись еще немного на изваяние, сел, прислонившись спиной к пахнущему смолой стволу, и закрыл глаза.
- А мне, Дзидзо-сан, удачи в пути, что же еще… Все равно помочь в исполнении мечты вы не можете… Никто не может…
Буквально через минуту чунин уже спал, посапывая холодным носом.

- Слышал? – спросил дух, обволакивая пушистую шерсть.
- Ага, - Акира глаз не мог отвести от красивого, большого духа, что довольно ворочался в изваянии. – Ты такой… сильный стал.
- Я и забыл уже, что делает нас, духов Дзидзо, сильными. Молитва и омовение. Люди и их просьбы, даже просто пожелание удачи.
- А этому ничего не надо…
- Нда… Что-то он грустно сказал, что я помочь не смогу. Эх, не уйти мне с этого места, а то бы я…
- Так я смогу! – выпалил вдруг Ками Акира, не веря самому себе.
- Тыыы? – недоверчиво протянул дух, и это решило все.
- Да, я пойду с этим человеком и помогу ему исполнить его желание. Ну, или просто помогу, чем смогу!
- А не страшно? Ты же только в деревне своей был, а как все из нее разъехались – так у меня и сидишь. Уже лет сто пятьдесят, да.
- Ничего! Я смогу! – упрямо повторил молодой Ками, чувствуя бегущий по спине холодок. «По какой спине?» – подумал он, снова забираясь в камень и толкая Дзидзо, чтоб подвинулся.

Едва небо на востоке посветлело, Ирука забросал костерок снегом и выбрался из импровизированного шалаша. Снегопад прекратился, мороз пощипывал нос и щеки, а дорога к перевалу довольно легко угадывалась под слоем снега. Он обернулся и решительно взялся за толстые ветви.
- Пора вам, Дзидзо-сан, снова увидеть мир! – несколько пафосно сказал он, выламывая закрывающие изваяние еловые лапы, помогая себе кунаем и раскидывая ногами сухостой. – Ну вот, так намного лучше, - он сложил руки у груди и поклонился. – И пусть снежок засыплет, зато люди увидят. И в шарфе не холодно, - чунин улыбнулся на прощание и кивнул. – Ну, как говорят в той далекой стране – Ками в помощь!
И Ирука зашагал, загребая снег ногами в полосатых носках, сунув руки в карманы и напевая дурацкий, привязчивый, но очень веселый мотивчик:
- Джингл беллз, джингл беллз, та-ра-ра-ра-рам!
Испуганный своим решением и растроганный прощанием с духом Дзидзо, Ками Акира летел за ним следом, с опаской оглядываясь по сторонам.

***
Вообще, путь был довольно скучным: снег, горки, тропки и снова снег. Но это только если сравнить спокойную двухдневную дорогу с тем, что началось, когда чунин достиг, наконец, своей деревни. Такого Ками не видел никогда! Море народу, шныряющее туда-сюда по широким улицам! В родной деревне, откуда был родом Акира, давным-давно люди работали на полях, не разгибая спины, а зимой сидели по домам у ирори, пытаясь сохранить неверное тепло. А здесь все оглушало, рябило в глазах, сбивало с толку и просто с ума сводило! Поэтому Ками почти вцепился в Ируку и вот так, сидя сверху, и доехал до Штаба, в который чунин торопился, чтобы сдать отчет – он-то уж должен показывать пример ответственности. В отличие от некоторых…
Ками, живущие в деревне, сидели на деревьях или на крышах высоких домов и, глядя на испуганного новичка, только хихикали – ну надо же, какой увалень пожаловал!
А в Штабе Акира осторожно отцепился от чунина и выглянул робко сквозь стекло – захотелось познакомиться с Ками, сидящими на дереве у здания.
- Ты кто такой? – спросил один, зеленый, как листва.
- Акира.
- Ты Ками чего?
- У меня пока нету…
- Неудачник! - хихикнули остальные двое. – С гор, что ли, спустился?
- Откуда знаете? – спросил удивленно Акира, но ему ответил такой хохот, что он обиделся и отвернулся.
«Да кто они такие! Сидят здесь, строят из себя! Ээх, Дзидзо-сан, как вы там без меня?..»
Ему очень захотелось назад, в горы, но не мог же он бросить все на полпути? Что он ответит духу у дороги, когда тот спросит, чем же он помог этому человеку? «Сделаю все по-быстрому, а потом домой!» - твердо решил горный Ками и пригляделся к Ируке.
А тот сидел на диване, держа на колене блокнот, но мысли его были где-то очень далеко – он не писал, а лишь смотрел в стену затуманенными глазами и мечтал. Кто ввел чунина в это состояние, Акира-кун увидеть не успел.

На следующий день он познал всю прелесть жизни Ками в людном месте – торчал на карнизе в кабинете и даже не пробовал сунуться вниз – с самого утра его энергетическую сущность несколько раз разбили не в меру торопливые шиноби, так что сейчас он сидел и не дергался – не очень-то ему ощущения понравились.
И вот, сидя почти под самым потолком, он начал размышлять. Ну что может быть нужно живому человеку? Попробовал вспомнить себя в те годы, еще раз… и еще… Сильно напрягся и, наконец, мелькнуло воспоминание – девушка с черными косами, стук в груди, дрожь в животе и томление… томление… еще ниже.
«Любовь! Ему нужна любовь!» - осенило Ками, да так, что он слетел с окна и почти просочился сквозь стену. Осталось узнать, есть ли кто на примете. А там и видно будет!

- Ну, Ками в помощь! – Ирука шмыгнул простуженным в пути носом и подвинул к себе папку с отчетами дзенинов.
- Ну как там, в замке Дайме? – в один голос спросили его соседи по кабинету. – Правда, что везде вазы, золото и все в парчовых халатах?
- Секретная информация, - ответил Ирука, не поднимая головы на неугомонных Изумо и Котетцу. – Я неразглашение подписал.
- Ну, вооот, скукотища! И ничего не расскажешь? – подмигнул лохматый, ложась на свой стол животом и пытаясь разжалобить Умино просящим тоном.
- Нельзя, сам не знаешь, что ли?!
- Ээх, - махнул рукой Котетцу и повернулся к Изумо, который сидел, подперев рукой щеку. – А мы ему тоже не скажем, да? Пусть помучается!
- О чем? – подозрительно спросил Ирука, поднимая голову от бумаг.
- Что в Штабе намечается!
- Что, что… Вечеринка, пьянка-гулянка здесь намечается, - ответил Ирука, теряя интерес.
- А это не все! – воинственно вздернул подбородок лохматый. – Еще…
- Да я знаю! - перебил его Умино, откидываясь на спинку стула. – Чунины будут с дзенинами Новый год встречать, все вместе, в большом зале. Саке закуплено, закуски заказаны, подарки наверняка в процессе упаковки…
- Нет, да что такое! – в отчаянии крикнул Котетцу и с размаху опустил голову на стол. Раздался гулкий стук. - Откуда?!
- Я сам занимался подготовкой, пока на миссию не ушел, ясно?
- Ну да… - протянул Изумо и уткнулся в бумаги. – Котетцу, давай работай уже! А то ишь, завел моду по столам валяться, а я отдувайся!
- Ладно, даю, - уныло отозвался поскучневший лентяй, сел на стул, но надолго его не хватило: – Ирука. Ирука!
- Да чего тебе?!
- А ты с кем замутишь?
- Чего?!.. – вырвалось у Умино.
- Ну, на празднике с кем хочешь пофлиртовать? А может, и чего больше?.. - Котецу выразительно поиграл бровями.
- Я ни с кем…
- Ой, да ну ладно тебе! Ни с кем, бла, бла, бла, я нежная фиалка! Колись, а то Ибики-сана вызову! Тогда уж не возникнет вопроса - с кем!
- Ну и достал, Котетцу, - устало потер переносицу Ирука. – Даже если и хотелось бы… Я повторяю – бы! То уж тебе – пустобреху - точно не рассказал!
- А я и сам знаю! – выпалил лохматый, совсем на Ируку не обидевшись – за годы знакомства еще и не так друг друга называли. Он уткнулся в папку, выжидая, однако Ирука на провокацию не поддался, работал молча, хоть и похолодел затылок – а ну как действительно догадался?.. И пусть он давно уже не мальчик, так в его возрасте как раз и хочется спрятать возникшее чувство от посторонних. Потому что больнее, чем в молодости.
- Да, знаю! – закричал Котецу, не вытерпев Ирукиного равнодушия. – Это Генма-сан! Вот!
«Генма-сан?! Мужчина?» - промелькнуло у Акиры в голове, и он снова с изумлением оглядел чунина с головы до ног. Впрочем, Ками это было не важно – хоть с кем-нибудь, но любовь. И побыстрее – ему еще в горы вон сколько добираться!
- Ага, - захохотал Ирука. – Жди!
Больше, как Котетцу ни старался, он из чунина ни слова не вытянул.

Днем, незадолго до окончания их смены, укороченной по причине зимнего предпраздничного времени, в кабинет залетел работник из отдела планирования и подскочил к Ируке.
- Вот! – он шлепнул на стол бланк с заданием. – Срочная миссия, именная. Заказ на Хатаке Какаши от прибывшей из столицы какой-то больно важной дамы, - он наклонился совсем близко к чунину и прошептал: - Телохранителем берет, провожатым до Нового года, пока муж от дел не освободится. Знаем мы эти… экскурсии… - съязвил.
- Рот захлопни! – грозно рявкнул Ирука так, что посыльный вытянулся и побледнел. – Еще раз услышу или узнаю, что о дзенинах слухи распускаешь, берегись!..
- Простите, - пробормотал побледневший чунин и попятился к двери. – Я пойду…
- Идите, - отпустил его грозный голос. Умино посмотрел на притихших сотрудников и вернулся к работе. Внешне, а внутри все оборвалось – телохранитель… до праздников… дама… Ээх, уплывает его мечта все дальше…
В этот момент дверь открылась, и в кабинет ввалилось несколько дзенинов. Некоторые держали в руках листки с отчетами – только с миссии.
- Привет, бойцы невидимого фронта! – рыкнул раскрасневшийся мечник Райдо и практически упал на диван. – Как же дома хорошо!
- И вам здрасте, Райдо-сан, - не упустил шанса поболтать неугомонный Котетцу. – Как миссия, как настроение предновогоднее?
- Настроение хорошее, а может стать и отличным. Если кто поможет, - ухмыльнулся мечник, оценивающе осматривая чунина.
- Ничего, помогут, - подмигнул Генма, присаживаясь на угол стола Изумо и подсовывая ему мятую бумажку. – Так, Изумо-кун?
- Ага, устроим показательный вечер песен и плясок. Как раз в Новый год, - покивал раскрасневшийся Изумо, исподтишка поглядывая на Ируку и пытаясь ему подмигнуть. Но все внимание Ируки занял Какаши, который заглянул в приоткрытую дверь и спросил:
- У кого миссия для меня?
- Здесь, Какаши-сан, - с серьезным лицом махнул рукой Умино. – Присаживайтесь, я быстро выпишу.
- И что там? Куда нестись на праздник глядя? – спросил Хатаке, кивком здороваясь с Райдо, Генмой и еще парочкой знакомых ребят, что уже окружили столы неразлучников и напропалую флиртовали и смеялись. – Щас, подойду, - кивнул он Генме, который, просияв, приветственно ему кивнул.
- Нет, вам в деревне миссия. Сопровождение, - чунин старательно писал в папке, не поднимая глаз, поэтому не увидел, как поморщился Копирующий.
- Ааа… Ну, давайте.
- Вот, - Ирука протянул листок недрогнувшей рукой и слегка напряженно улыбнулся. – Удачного… удачной миссии.
- Спасибо, спасибо, Ирука-кун, - протянул Какаши, рассматривая чунина. – Давно вас не видел, да и что-то вы грустный.
- Да что вы, - помотал головой, - простудился по дороге с миссии.
- Вы уж выздоравливайте, на носу же Новый год. Кажется, намечается большая гулянка?
- Будем рады вас видеть, - как-то дежурно улыбнулся Умино, расцветая внутри от внимания Хатаке.
- Ты чего застрял? – материализовался рядом Генма, укладывая свою пятую точку на стол Ируки.
- Иду уже.
- Давай, там вон ребята планируют хорошо отдохнуть, так что скучно точно не будет. Не пропусти – как раз тебе пару подыскиваем.
- Генма-сан, - сказал вдруг Ирука строго, а когда медик повернулся к нему, продолжил: – На столе не сидите, если не трудно…
- О! Мне-то не трудно, Ирука-кун! А вот… - он оглядел чунина с головы до ног. – Думаю, что интересно будет на празднике увидеться. Вы меня найдите, ладно?
- Обязательно, - иронично подтвердил Ирука, сладко улыбаясь, - найду!
- Эй, чего там задержались? – крикнул Гай, энергично махая руками. – Сюда, Какаши, а то всех хорошеньких разберут!
Генма, не слушая Хатаке, что хотел еще что-то сказать, подхватил его под локоток и потянул за собой к общему сборищу, гул разговора которого прерывался взрывами смеха.
Ирука вздохнул, провожая взглядом дзенина, и замер, уставившись в пространство. Ох, уж это безграничное веселье шиноби! Все от души, с размахом. Потому, что надо торопиться взять от жизни то, что она может предложить, ведь прерваться эта самая жизнь может в любой момент, на любой миссии. И Ирука любил такие моменты, праздники… раньше. Сейчас казалось просто невыносимым, если придется смотреть на то, как Хатаке Какаши ищет себе идеальную пару…
Акира внимательно наблюдал за человеком, помочь которому было его большим желанием. Ну, просто потом-то можно со спокойной совестью домой и отчитаться перед Дзидзо-саном. И ему стало все понятно – Ирука, так звали его человека, смотрел на большого воина, который сидел на диване и смеялся вместе со всеми над шуточками чунинов. То, что перед глазами Умино стоял совсем другой шиноби - Ками даже представить не мог.
«Так, - едва ли не потер ручки Акира, - вот этот, да? Сейчас все будет». И он, подлетев к уставшему дзенину на диване, начал нашептывать ему на ухо слова, которые должны были заставить того действовать.

- Ну, Ками в помощь, - вдохнул Ирука полной грудью морозный воздух и спустился с крыльца штаба. Группа из чунинов и дзенинов следовала позади, все еще не навеселившись, однако Ируку, который уже было пошел по дороге к общежитию, за плечо тронула рука, и Райдо развернул его к себе, оглядывая затуманенным взглядом.
- Что вам, Райдо-сан? – поежился Ирука, приподнимая воротник – холод пробирал его до костей.
- Я хотел… хочу… тебя хочу, Ирука-кун.
- Вы шутите? Ха-ха, я оценил, да. А теперь до свидания!
Но крепкая рука не дала ему вырваться, Райдо притянул его ближе и наклонился с явным намерением поцеловать. Ками, радуясь, подбадривал его, шептал в ухо все настойчивее, и Ирука ощутил, что все – его сейчас скрутят и зажмут прямо здесь, перед всеми. Перед НИМ.
- Отстань, что с тобой?! – попытался отпихнуть дзенина Ирука, но тот наваливался крепче и уже обдавал лицо Ируки горячим дыханием. Голоса на миг затихли, а потом шиноби разразились приветственными криками:
- Давай! Молодчина, Райдо-сан! Не тормози, чего Новый год-то ждать? Так! Целуй!
«Да что за хрень?! – промелькнуло у Ируки в голове, однако надо было действовать, а не размышлять, иначе не отмашется. Он опрокинулся назад, в сугроб, увлекая за собой мечника и там, барахтаясь в снегу, сумел выполнить технику замещения – в руках Райдо оказалось заиндевелое бревно, к которому тот и прижался, наконец, губами. Поняв, что его провели, он взревел и, отшвырнув кусок древесины, вскочил, но успел лишь увидеть, как Ирука складывает печать перемещения.
- Стоять! – рявкнул он, но на месте чунина лишь снежинки взметнулись. – Куда он?
- Райдо!
- Я его… Я к нему…
- Райдо-сан! – окрик, наконец, подействовал как отрезвляющее – Райдо тряхнул головой, скидывая наваждение, и растерянно огляделся.
- Чего это я?
- Что-то ты переборщил, - протянул Генма, поддерживая Какаши, который и крикнул первым. – Видно же было, что он не хочет.
- Бля, что-то я и сам не понял, почему бросился… - Райдо ухватил пригоршню снега и прижал к пылающему лицу. - Надо бы извиниться…
- Лучше завтра, - посоветовал Котетцу, отряхивая снег с его широких плеч. – Ирука у нас не особо злопамятный – отомстит, забудет и еще раз отомстит.
- Ладно, - махнул рукой мечник, - завтра извинюсь. Прямо как глаза застило, - снова пожал он плечами и потянул ребят за собой. – Пошли-ка в кабачок, согреемся.
«Да какого!..» - выругался Ками и без оглядки помчался, следуя своим чувствам, к жилищу чунина – ему вдруг стало страшно одному.

К счастью, он не заблудился и вскоре пролетал сквозь окно в комнатку в общаге, где Ирука уже заварил себе кофе и сидел на кровати, рассеяно глядя на скромную елку.
- Ой, вот это позорище! – воскликнул он явно не в первый раз и зажмурился. – Все же видели, ржали, сволочи! Да что это было-то? Чего прицепился, я ж и повода не давал…
«Как не давал?! А кто на него смотрел, не отрываясь? – хотел возмутиться Акира, хотел даже показаться своему «подопечному», но, подумав, решил этого не делать. Ему здесь не нервные срывы нужны, а результат – довольный человек. Однако человеку до счастья и довольства было ой как далеко. – Чего дальше-то делать? Может, просто помочь по мелочи? Их и накопится побольше – тогда и Дзидзо-сан доволен будет… Точно, так и сделаю!»
И неугомонный Ками свернулся клубочком в углу на кресле, ожидая, что же он может сделать для Ируки.
А тот, поубивавшись еще немного, в главной степени от того, что Какаши-сан видел это безобразие вместе со всеми, тяжело вздохнул и решил, что попытается показываться ему на глаза как можно меньше – он просто не вынесет, если и Какаши начнет шутить и смеяться, или, еще хуже – сводить их с Райдо. Ох, он этому мечнику покажет! Ох, этот спятивший дзенин у него еще по болотам налазится на брюхе!
- Ну, Райдо-сан! Я вам покажу, как смеяться надо мной! – прошипел чунин и грохнул кружкой по столу. Акира свернулся в более компактный комок и пообещал себе, что больше он на людей воздействовать не будет. Ни за что!
А Ирука, покипев еще немного, все же решил не портить себе настроение и подошел к живой елочке, которую принес в дом еще перед миссией в столице. Коробка с игрушками стояла рядом, так что он начал ее наряжать, вдыхая свежий аромат и постепенно успокаиваясь. Акира очень заинтересовался процессом и крутился рядом, суя свой любопытный нос то в коробку, то обвиваясь вокруг елки и советуя: «Здесь еще надо. Сюда давай!» То ли Ирука его слышал, то ли и сам видел, куда лучше всего повесить игрушку, но оба остались вполне довольны результатом. Последней была гирлянда, которую Ирука тут же и включил, не забыв сказать привязавшееся в замке:
- Ками в помощь!
«Ох, Ками великие! – воскликнул Акира, завороженно глядя на мерцающие огоньки, которых в долгой жизни своей никогда не видел. И выругался витиевато, как от духа слышал: – Ох, тудыть растудыть, все екаи мне в зад!»
Ирука тоже вздохнул довольно и сел обратно на кровать, чувствуя, как напряжение окончательно отступает, оставляя лишь тихую грусть – несчастная любовь она такая, отравит жизнь и «простите» не скажет. За окном стемнело, и комната освещалась лишь разноцветными огоньками, от которых в голове крутились мечты, а Ируку тянуло горы свернуть, лишь бы добиться желаемого…
- Ирука!! – раздалось громовое откуда-то из коридора, и чунин вздрогнул, совсем расслабившись.
Встал, в три шага преодолел расстояние до двери и, распахнув ее в освещенный коридор, крикнул в ответ:
- Чего тебе, Сусуми?
- Корзинку свою забери, Ирука, спасибо! А то я на миссию ухожу. На неделю!
- Сейчас! – крикнул в ответ Ирука и, обувшись, захлопнул за собой дверь.

«Вот ведь чудо какое! – все повторял про себя Акира, протекая сквозь ветви и любуясь огнями вокруг. – Красиво-то как! И человек вон расслабился, даже улыбнулся пару раз. А если еще сильнее гореть будет, а? Вот тогда он станет счастлив!»
И Ками, напрягшись, послал в тонкий перевитый шнур гирлянды поток своей энергии. Лампочки и точно – загорелись ярко, отражаясь в блестящих боках игрушек вокруг, а вокруг розетки заметались искры, все сильнее и громче потрескивая. И тут одна из лампочек взорвалась…

Какаши, отговорившись от друзей миссией, которую ему предстояло вскоре идти выполнять, сам не заметил, как ноги принесли его к общежитию чунинов. До часа явки в гостиницу у него было где-то полчаса, так что перекинуться парой слов с Умино Ирукой он успевал. Парой слов – вроде и легко, но язык не слушался, он бы так и не решился, отложил до Нового года, когда можно выпить и набраться, так сказать, смелости, но сегодняшнее происшествие его подтолкнуло. У Райдо словно крышу сорвало, и когда он накинулся на Ируку с поцелуями, Какаши совершенно ясно и отчетливо понял, что вот вообще не хочет, чтобы к Ируке кто-то прикасался. Кроме него самого, конечно. И если разговор опять отложить, не придет ли чунин на праздник вместе с каким-нибудь мечником, или медиком, или еще кем?.. Нет, надо срочно объясниться и хоть обещание взять, что Умино Ирука дождется окончания его миссии, чтобы поговорить. Дать шанс, да!
Однако, едва Какаши открыл тяжелую дверь в холл, как почувствовал явственный запах гари и дыма, и тянуло с первого этажа, из крыла, в котором, если верить схеме на стене, жил Ирука. Через минуту он уже был там, почти столкнувшись с испуганным чунином, который, всучив ему в руки какую-то корзинку художественного плетения, распахнул дверь.
Сначала с огромными глазами в коридор вылетел Ками, но его никто не заметил, а вот полыхающую в темноте елку, гирлянда на которой все еще искрила, никто не пропустил.
- Ох, ты ж Ками твою ***! – воскликнул Ирука и кинулся внутрь, пытаясь сбить пламя скинутым жилетом. Какаши хотел то ли помочь, то ли вытащить его из комнаты, но в этот момент среагировала, наконец, замкнувшая система пожаротушения. Ирука сразу попал под струи воды, которые потушили и елку, и кресло в углу, и занавески - вернее, то, что от них осталось, - и потертый коврик на полу. Умино сложил печати, чтобы остановить воду, но после перемещения у него, простого чунина, чакры почти совсем не осталось, так что вода хоть и утихла немного, но литься с потолка не переставала. А ель покачнулась и стала заваливаться набок, открывая дымящуюся розетку и рассыпая искры из лопнувших лампочек.
- Осторожно! – крикнул Какаши и, метнувшись, схватил Ируку поперек живота. Прыгнул по направлению к двери, пуская в тот же момент заряд молнии в оплавившуюся розетку. Бабахнуло знатно – свет отрубился во всем крыле, но зато шиноби хоть и приземлились на мокрый пол, но не корчились от разряда электричества.
Ирука, крепко прижатый к груди Какаши, с колотящимся сердцем, замер в темноте, пытаясь справиться с волнением. Хотелось поблагодарить Какаши нормальным голосом, а не срывающимся от восторга и любви.
А тот и сам не спешил отлипать от Ируки, отмечая, насколько ему не хочется этого делать. Но Ирука заворочался в его руках, и Какаши ослабил хватку, выпуская добычу.
- Свет…
- Что? – не понял дзенин.
- У вас есть, чем посветить?
- А, да, - Какаши достал фонарик и осветил Ируку: мокрого, испачканного в саже, и залитый коридор.
- Спасибо, Какаши-сан, - поклонился Ирука резко, обдав брызгами со своего хвостика. – Вы меня спасли.
- Ну, не спас, а так, помог слегка. Вы и сами бы справились.
- Благодарю, - Ирука улыбнулся так ясно, радостно, что Какаши прямо залюбовался им. – Мне повезло, что вы оказались рядом.
- Рядом… - повторил Какаши и посмотрел на часы – пора было идти, времени на разговор не хватало, а скомканно говорить о своих чувствах ему не хотелось. – Корзинка вон, у стены. И будьте осторожны, Ирука-сенсей.
- Спасибо, - повторил в который раз Умино, глядя вслед удаляющейся фигуре, не обращая внимания на подбегающих чунинов и думая, к кому же приходил дзенин в общагу перед миссией. Кто же этот счастливчик?..

***
Утром Ирука с трудом встал с постели: все тело болело и в горле словно граблями прошлись – налицо сильнейшая простуда. Он доковылял до двери и попросил проходящего мимо чунина предупредить в Штабе, что на работу не придет.
Вчера разгром привели в порядок, насколько это было возможно. Протянули новую проводку, на ночь глядя прямо по стенам в коридоре, а вот Ируке не смогли - надо было дождаться, пока все просохнет. Так что без электричества осталась только выгоревшая комната Ируки. Он ее проветрил, конечно, вытащил уже ночью на мусорку сгоревшие вещи и принял в подарок сухие матрас с одеялом, однако обогреватель включить не мог, и теперь в комнатушке стояли холод и сырость.
Однако расслабиться и спокойно поболеть времени не было – самое время заняться специальным угощением для Хатаке Какаши. В штабе сегодня как раз подарки для всех должны были приготовить и упаковать, так что это был отличный шанс подложить в именной мешочек отличный Ирукин шоколад. Да, пусть не День Валентина, но это не причина, чтобы не сделать любимому человеку приятно! Так что Ирука, покряхтывая и хватаясь за стены от головокружения, дошел до закутка, в котором стояли кухонный стол и газовая горелка. Великолепные, дорогущие плоды какао высшего сорта, из которых и получался его отличный шоколад, он молол сам, вручную, закутавшись в кокон на своей кровати, около трех часов – силы его подводили. К тому времени, как кастрюлю с шоколадом можно было ставить на огонь, чтобы довести до кипения, он едва соображал, где он и что делает, а ведь нужны были силы, чтобы дойти до штаба и подсунуть приготовленные конфеты в подарок. Так что, со словами: «Ками в помощь!» Ирука, оставив лишь очень маленький огонь, принял таблетки, выпил горячего чаю и прилег, ожидая, пока его варево достаточно прогреется.
И Ирука уж совершенно точно не был виноват в том, что пригрелся и заснул – он был сильно болен. И все бы ничего – шоколад тихо грелся на водяной бане - однако Акира, вьющийся поблизости от источника приятного запаха, подумал, что так ничего путного не получится – ну кто ставит кастрюлю в другую, полную воды? Поэтому под напором его энергии газ ощутимо прибавился, и вода вскоре закипела. А так как было ее немного, она выкипела, оставив шоколад один на один с пылающим огнем. И шоколад в этой неравной борьбе с судьбой проиграл. Запах горелого Ируку не разбудил, в отличие от стука в дверь. Распахнув глаза, он сразу понял, что произошло непоправимое – все было испорчено! Выключив газ, Ирука понуро отпер дверь и выслушал несколько нелицеприятных слов о чунинах, которые уже второй день подряд пытаются сжечь общагу. Покивав, но не ответив ни слова, он снова подошел к плите и понюхал для верности – совершенно точно: спасти ничего было нельзя.
Сил на эмоции не осталось, Ирука апатично завалился на кровать и лежал так, перебирая свои неприятности, пока не заснул. Во сне он метался и стонал, а Ками сидел рядом тише воды ниже травы и лишний раз пошевелиться боялся – понимал, что его вина.

***
Утро следующего дня облегчения не принесло, напротив, депрессия усилилась, накатывая волнами и погребая под собой неунывающего прежде учителя.
- Что я имею? - бормотал он, оглядывая разоренную комнату и жуя горелое «лакомство». – Райдо при всех… при нем зажал – раз. Комната – сыро и холодно, да еще и болею. Нечего было с мокрой головой здесь все проветривать, сам виноват. А пока просохнет… А дом освободят только первого января, вот зря я его так сдал, надо было хоть до сегодня, до тридцатого декабря, да кто же знал?.. Придется здесь Новый год встречать. А елки нет. И денег на новую нет. И подарка тоже больше нет, - он положил в рот еще один горький, пахнущий паленым кусочек и продолжил перечислять свои невзгоды: - Таких бобов в деревне не достать уже, торговец-то уехал домой на пару недель, предупреждал ведь. И я тоже, не мог купить запас, что ли? - но запас он купить никак не мог – слишком уж они были дорогими – высший и редкий сорт. Так что дзенин без подарка, а чунин без праздника.
Ирука вздохнул, вытряс на ладонь пару-тройку таблеток и, приняв их, завернулся в одеяло по самые уши – лучше уж спать, чем доводить себя сожалениями.
Ками свернулся у него в ногах, пытаясь хоть немного помочь пылающему температурой человеку – чувство вины, доселе ему незнакомое, мучило и не давало успокоиться.